RSS
 

СОЛОНИК - КИЛЛЕР МАФИИ

ВАЛЕРИЙ КАРЫШЕВ КИЛЛЕР МАФИИ


Книга первая


ЗАПИСКИ АДВОКАТА


ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Я никогда не собирался писать подобное художественное произведение
Но волею судеб мне пришлось выступить в качестве защитника по делу Александра Солоникаодного из самых знаменитых и загадочных российских киллеровобвиняемого в ряде заказных убийств криминальных авторитетова также работников милиции.
Попав после ареста в специальный корпус следственного изолятора 
«Матросская Тишина», АСолоник не чувствовал себя в полной безопасностиНад ним «висело» — ни много ни мало — три смертных приговорапервый — судебныйвторой — работников милиции за смерть своих коллег и третий — воров в законе за убийства криминальных авторитетов.
Реально оценивая ситуацию
Солоник разработал собственную систему безопасностиодним из элементов которой было ежедневное посещение его адвокатом.
Одни называют Солоника преступником и убийцей 
(хотя суда над ним не было), другие — Робин Гудомвыжигающим «криминальные язвы» обществаНо так или иначе Солоник — личностьспособная на ПоступкиТри его побега из мест заключениявключая последний из «Матросской Тишины», сделали его легендой криминального мира.
Солонику посвящены многочисленные статьи в газетах и журналах
главы документальных книгфильмыНо кто может знать его лучшечем его адвокат — единственный человек с воликоторому он доверил свою судьбуа также завещал в случае смерти и свои воспоминаниязаписанные на аудиокассетыИх мне передали в Грециигде при весьма загадочных обстоятельствах погиб Солоник.

Идея подобной книги впервые пришла Солонику во время следствия
.
Вечером
накануне моего очередного посещенияпо телевидению показывали какой-то остросюжетный детективИ тут онпренебрежительно отозвавшись о фильмезаметилчто если бымолпро него написалито получился бы суперостро сюжетный романТогда я в шутку ответил — кто тебе мешаетсам и напиши... А онпомолчавпокачал головой — нетэто можно сделать только после его смертии уточнилиначе прольется море кровида и ему самому не жить.
Прошло время
события приняли стремительный оборот.
Понимая
что может не дожить до судаСолоник совершает побег из «Матросской Тишины» и почти полтора года прячется за границей.
Моего напарника по этому делу
адвоката Алексея Завгороднеговскоре после побега Солоника жестоко избивают у подъезда.
За мной начинается тотальная слежка
Мне устраивают два официальных допроса.

Правоохранительные органы проводят обыск на моей квартиреОт оперативников я получаю советы «беречь свое здоровье».
Зато в криминальном мире мой 
«авторитет» растеткруг моих «крутых клиентов» резко расширяетсяПосле ряда публикаций в периодике за мной чуть ли не закрепляется кличка «адвокат киллеров», «адвокат мафии». Но жизнь продолжаетсяИ каждый из наспричастных к этому делуживет своей жизнью.
 Затем происходят новые непредсказуемые событияв конце января 1997 года мне неожиданно звонит Солоник и просит в случае его смерти опубликовать точто записано им на пленкуЗатем приходит известие о его гибелиВскоре я еду в Грецию и знакомлюсь с этими записями.

Я до мелочей запомнил тот денькогда закрылся в номере греческой гостиницы и несколько дней в шоковом состоянии слушал исповедь Солоника.
Да
он был прав на сто процентов — прольется море кровиснова начнутся мафиозные разборки...

С другой сторонымнедоверенному лицу Солоникаследовало выполнить его последнюю волю.
Поэтому я решился написать роман
изменив ряд имен и событий (чтобы не было больше крови).

Наверноемногие узнают иных персонажей этой книгивстретят знакомые эпизоды и событияЕсть здесь и фрагменты моей биографииотсюда подзаголовок: «Записки адвоката». И тем не менее я прошу считать эту книгу художественным произведениемее содержание не может быть использовано на следствии или в суде.

Я благодарен экспертампомогавшим мне работать над этой книгойпредставителям правоохранительных органовчетко осуществлявшим свои должностные обязанностибратвекоторая все «оценила с пониманием», и темкто помог «не до конца», так как оказался в СИЗО и на зоне.
Отдельная благодарность 
— съемочной группе Центрального телевидения во главе с Олегом Вакуловскимавтором документального фильма «Красавица и чудовище», снятого при моем участии в Греции.
« Киллер мафии» — первая книга из задуманного циклаНаписаны еще две книги под названиями «Киллер на экспорт» «Киллер жив?!». 
Хочется верить
что эти книги найдут своего читателя.
@BREAK =


ПРОЛОГ

Любой человек
впервые попавший на московскую улицу со странным названием Матросская Тишиначто в районе Сокольниковнаверняка обратит внимание на комплекс мрачных сооруженийгромоздящихся слева от набережной ЯузыЭто — столичный следственный изолятор номер одинболее известный под тем же названиемчто и сама улица.
Знаменитый СИЗО 
«Матросская Тишина»... Толстые кирпичные стеныгеометрически правильные проемы оконзабранные массивными решеткамивысокий забор с глухими металлическими воротамиПроникнуть за эти стены можно лишь в качестве родственникаследователя или адвоката техкто содержится в следственном изолятореНу иконечнов качестве задержанного.Их привозят в милицейском «воронке», почему-то именуемом на жаргоне обитателей тюрьмы «блондинкой».
В СИЗО несколько корпусов
но наиболее серьезным считается внутреннийдевятыйДо начала девяностых он относился к компетенции КГБи потому порядки в нем по-прежнему много жестчечем в остальных.
Длинный
уходящий вдаль коридорподвесные металлические перильца по бокам,

потолок в металлической сеткетелевизионные мониторы и десятки дверей в камерыиликак чаще именуют их здесь, — «хаты». Такую картину видит всякийпроходящий по этажамбудь то коридорныйначальник корпуса иконечно жевызванный на допрос подследственный.

Именно такую картину и наблюдал второго июня 1995 года невысокий жилистый мужчина лет тридцатис аккуратно подстриженной шкиперской бородкойЕго вели по галерее два сержанта внутренней службыПервый шел впередивторой — рядом с обладателем бородкизапястья их рук были соединены наручниками.
 Длинные переходыбесчисленные переборкирешеткиметаллические двери камермерцающие обманчивой синевой экраны мониторов — на них видны все главные артерии следственного изолятора.

Переходлестницаеще одна лестницаснова переходкоридор и — пришли.
Тот сержант
что двигался первымприоткрыл дверьзаглянул в кабинет иокинув взглядом напарникапривычно скомандовал:

— Веди!
Дверной проем был узок
и подследственного пришлось пропустить впередСледом за ним двинулся сопровождающий.
Лязг снимаемых наручников 
— впрочемспустя несколько секунд их освобожденная от руки сержанта половинка пристегнута к столучтобы подследственный не мог вырватьсяЕще минута — и «рексы» (так обычно именуют тут конвоировпокинули кабинет.
Подследственный остался один на один с посетителем
Невысокийинтеллигентного видас аккуратно подстриженными усикамис быстрымино точными движениямион смотрел на негокак лечащий врач смотрит на безнадежного пациентакоторому уже не помогут ни лекарствани операцияСтоль печально и понимающе не может смотреть ни ближайший родственникни «рекс», ни тем более следовательТакой взгляд бывает лишь у опытного адвокатапонимающего всю безысходность ситуации...
Так оно и было на самом деле
посетитель СИЗОсидящий за столомдействительно был защитником — единственным человекомспособным хоть чемто помочь попавшему в эту тюрьмуА прикованный наручниками к столу невысокий жилистый мужчина со шкиперской бородкой соответственно был подследственнымно очень даже непростым подследственным...
Его имя наперебой склоняли газеты
оно почти ежедневно звучало с экранов телевизоровна планерках РУОПа и МУРав камерах СИЗО и в фешенебельных апартаментах «новых русских». Число убийствприписываемых этому человекумножилось с каждым днем.
Имя его 
— Александр Солоник.
Оно внушало ужас многим
от седыхсостарившихся на службе следователей прокуратуры до заматерелых на зонах и пересылках воров в законеот не в меру борзых авторитетов новой формацииименуемых чаще «отморозками», до респектабельныхуверенных в себе и своей охране банкиров и бизнесменов. «Киллер номер один», «безжалостный наемный убийца мафии», «самая загадочная фигура современной криминальной истории России», наконец, «Александр Македонский» — так именовали сидевшего теперь перед Адвокатом человекапристегнутого к столу наручниками...
Первым начал Адвокат
.
Кашлянул
зашелестел пачкой сигарет изакуривпроизнес:

— ПонимаешьСашаэкспертиза установилачто во время перестрелки на Петровско-Разумовском рынке все пули были выпущены из твоего пистолетаОдних только милицейских трупов — триСам понимаешьпротив очевидного не пойдешьКонечноможно обратиться к прокуроруходатайствовать о повторной

экспертизено это наверняка будет расценено как затяжка времени.
 Подследственный поморщился — он берег здоровьене курили сигаретный дым всегда раздражал егоУдивительноно слова об экспертизепохожеособо не взволновали СолоникаВзглянув на Адвокатаон ответил:

— Расстреливают у нас не более десяти процентовА до расстрела... еще дожить надо.
Странно было слышать эти слова от подследственного
на которого повесили больше десятка убийствпоследнее же замечание о томчто «до расстрела дожить надо», и вовсе заставило Адвоката вздрогнуть.

— Пойми, — он стряхнул сигаретный пепел, — мне ведь тебя защищать... Необходимо выработать тактикустратегиюмне нужно знать — что признаватьа что ставить под сомнение.
Солоник вздохнул
:

— Да ладно... Какое это теперь имеет значение?!
Они говорили
как и обычночаса полтораУдивительноно подследственныйкоторомунесомненногрозила высшая меравыглядел куда более спокойным и увереннымнежели защитникОн улыбалсяпереводил разговор на какие-то пустяки — молхорошо бы снять фильм или написать книгу о его жизни.
Глядя на него
Адвокат невольно думалтак может вести себя человекнаверняка уверенный в своем будущемили тоткто уже со всем смирилсяилив конце концовпросто сумасшедшийНа второго и третьего его клиент никак не походил...
 А последние слова Александра Македонского прозвучали и вовсе странноПеред тем как в кабинете появились конвойныеонрассеянно улыбнувшисьпроизнес:

— Нудо встречи... Впрочемкак знатьсвидимся ли мы еще?!
 


Сидя за рулем своей «БМВ», Адвокат неторопливо катил по запруженным автомобилями улицам вечерней Москвы.
По соседним рядам Ленинского проспекта проносились автомобили
сигналилитолкались перед перекресткамисуетливо перестраиваясь из ряда в рядпо грязныммокрым тротуарам спешили озабоченные прохожие.
Настроение Адвоката было сумрачным и печальным
воскрешались события минувших месяцеви ничего радостного для себя он в них не находил.
Наверное
правы текто утверждаетлюбоедаже мимолетное соприкосновение одного человека с другим налагает незримый отпечаток на обоих.
Со сколькими людьми
со сколькими судьбами приходилось соприкасаться емуАдвокату?
Он не считал
.
Он просто делал свою работу 
— мотался по тюрьмамизучал делаловил следствие на проколах и подлогахвыступал на судах...
Но клиентов
подобных этомув его практике еще не было.
Кто же он на самом деле
Александр МакедонскийНаемный убийца организованной преступностиРыцарь плаща и кинжалаТайный агент какой-то законспирированной структуры?
Почти неслышно урчал двигатель
и этот звук навевал ощущение спокойствия и безопасности. «БМВ» аккуратно перестраивалась из ряда в рядплавно останавливалась на светофорахпропускала вперед другиху водителя не было ни силни желания прибавить скорость.
А мысли по
-прежнему вращались в привычномнакатанном русле.
Меньше чем полгода назад они впервые соприкоснулись
И теперь онзащитник самой загадочной в российской криминальной истории фигурыобладает определенной информацией — не всейконечноно все-таки...
И рано или поздно информация эта выплеснется наружу 
— нет ничего тайногочто

не стало бы явнымАдвокат знал это слишком хорошо...
 


Незаметно кончался еще один день в «Матросской Тишине» — пятое июня 1995 годаВ неволе дни почти неотличимо похожи один на другойподъембаландер с завтракомдопросыбеседы с защитникомну и еще прогулкителевизор и газеты — единственная отдушина...

За полгода пребывания в следственном изоляторе таких дней у подследственного Александра Солоника набралось многоочень многоНо одинтотчто вперединаверняка должен был стать последнимИ он даже зналкакой именно...
Пусть в газетах о нем пишут полную ахинею
пусть тележурналисты в нелепых домыслах и предположениях противоречат сами себепусть следователи прокуратуры вешают на него все киллерские отстрелыпроизошедшие в Москве за последние годыОн один знаеткто он такой и какую работу выполняетзнает это точно и наверняка — так жекак и точто последний день его пребывания в этих стенах — сегодняшний.

Исловно в подтверждение этих мыслейдверь его «хаты» открылась — на пороге стоял коридорныйего человек...

— К прогулке готов? — несколько тишечем обычноспросил тот.
Обитатель камеры молча вскочил со шконки 
— он лежал в кроссовках и в спортивном костюмеСолоник зналтоо чем он мечталк чему стремилсядолжно произойти через несколько минут...
Какая прогулка в половине первого ночи
!
Осторожно подошел к дверному проему 
— «рекс» чуть посторонилсяпропуская его вперед.

— Обожди... — коридорный сунул руку в карманпротянул заключенному какой-то темный предметв руку узника СИЗО привычно легла тяжелая рукоять пистолета.
 Он вопросительно взглянул на коридорного.

— «Браунинг», — пояснил тот. — На крайний случай...
Сунув пистолет за пояс
Солоник наконец выглянул наружуКоридор был пустУдивительноно даже телевизионные мониторы не выдавали привычного мерцанияПервый поствторойтретий...
Никого
.
Минуты
прошедшие с момента выхода из камерыказались часамиКоридорыкоторымкак кажетсяникогда не будет концапостыпролетылестницызловещие звуки шагов...
Вскоре оба остановились перед огромной бронированной дверью
Порывшись в карманах, «рекс» извлек набор отмычекАмбарный замок в тяжелых ушках поддался без скрежетатак жекак и сама дверь — она плавно и беззвучно отъехалаЗа ней оказалась площадкажаркая и пыльнаяи лестницауходящая наверх.
Опрокинутый над столицей купол июньского неба
подкрашенный по краям неровным желтым заревомвыглядел ноздреватым и блеклымМелкие звезды сливались с электрическими огнямии от этого зрелища на душе делалось тоскливо и тревожно.

— Быстрейбыстрейдавай... — нервно торопил коридорный.
Неожиданно он нырнул куда
-то в сторонув темнотуа вынырнув через мгновениепоставил на крышу большую спортивную сумкуРванул замокмолнию», извлек кусок брезентабросил его на колючую проволоку.

— Давай же... — в голосе коридорного звучал неподдельный страх.
Первым полез Солоник
за ним — сопровождающийсперва перекинул через колючку сумкузатем перелез самАлександр Македонский взглянул внизярко освещенная улица казалась совершенно пустынной...

В руках «рекса» появилась скрученная альпинистская веревкаОн торопливо размотал бутщелкнул карабинчикомпристегивая его к какой-то железяке рядом с собойПару раз дернулпроверяя на прочностьУбедившисьчто все в порядкебросил конец вниз.

— Нус богом!
Взявшись за веревку
беглец встал на край крыши и принялся медленноосторожно спускатьсяОн даже не догадался вытянуть ногии уже через пару секунд сильно ушибся коленями о стенуно боли не почувствовал.
Спускался долго
такво всяком случаепоказалось ему самомуТонкая веревка острой бритвой резала ладониноги нелепо болталисьпроваливаясь в зияющую пустотутело раскачивалоськак маятник...
Пятый этаж
четвертыйтретий...
Справа 
— зарешеченные глазницы неосвещенных оконнад головой — сочащееся желтой сукровицей небовнизу — какие-то строениямедленно выплывающие из темноты.
Второй этаж 
— осталось несколько метровСейчассейчасеще чуть-чуть — и можно прыгать вниз.
Прыжок 
— двухскатная металлическая крыша будочки запелазавибрировала под ногамиСолоникпотеряв равновесиескатился внизно удивительно четко зафиксировал тело на ногах.
Неужели свершилось
?!
Подняв голову
беглец увиделкак «рекс» перебрасывает свое тело через парапет крышиВзялся за конец веревкинатянулчтобы тому было проще спускатьсяОжидание длилось целую вечность — Солоник не считалсколько времени прошло с того моментакогда он покинул камеру.
Да и кто бы на его месте вел отсчет времени
?
А внизу их уже ждали
темный мертвый контур припаркованной неподалеку иномарки внезапно ожилна мгновение мигнув фарамии беглецы поняли — это за ними.
Спустя мгновение недавний узник спецкорпуса СИЗО и его помощник уже сидели в теплом темном салоне
а еще через несколько секунд машинатихо заурчав двигателеммедленно покатила по ярко освещенной улице.
Ехали минут двадцать
потом свернули в какой-то дворик.

— Выходи и быстро в «Скорую», — последовала короткая и бесстрастная команда водителяи по интонациям Солоник определилкоманда эта относится исключительно к нему.
Слева действительно стоял реанимобиль
борт его белел на расплывчатом фоне серой стенына матовых окнах виднелись кресты цвета сырого мяса.

Он подошел к задней дверце — она тотчас же открыласьи из темноты к нему протянулись рукивтягивая в чрево реанимобиля.

— Быстро раздетьсялечь на носилки...
Беглец медлил
но невидимые спасители подгоняли егоСудя по интонациямони нервничали не меньше его самого.
Шорох срываемой одежды
прикосновение простыни к обнаженному телусладковатая вонь кислородной маскинапяленной на лицо...
Над головой взвыла сирена
и вскоре реанимобильотбрасывая на асфальт и стены домов тревожные синие проблескирастворился в ночи...
Машина с красным крестом
продолжая разбрасывать вокруг себя пронзительные всполохимчалась по московским улицамНа крыше то и дело завывала сиренаа в голове беглеца ржавым гвоздем засели привычные мысли.
Лишь один он
таинственный суперкиллерзнаеткем был все это время на самом деле и какую работу выполняллишь один он знаеткто стоит за нимлишь один он

знаетпочему ему устроили этот побег... В конце концовон — один из немногихпонимающих конечную цель появления на свет себя самогоно в новом облике — Александра Македонского.
Перед мысленным взором пронеслась длинная череда суматошных дней и событий безвозвратно минувшего прошлого
что-то онАлександр Солоникзнал навернякао чем-то лишь догадывалсяа о чем-то приходилось только предполагать.
 Впрочемза достоверность предположений никто не мог поручиться в точностидаже он сам...

@BREAK =
 


ГЛАВА 1
15 мая 1988 года в 17 часов 34 минуты по московскому времени у офиса влиятельного коммерческого банка в самом центре Москвы остановился роскошный темно-синий «Мерседес» с тонированными антрацитно-черными стекламиВне сомнениявладелец машины был человеком серьезнымвлиятельным и далеко не бедным — а значитпо теперешним неспокойным временам имел все основания опасаться за свою жизньИменно потому «Мерседес» внешне выглядел тяжеловаточто вообще характерно для бронированных машинПозади вызывающе шикарного автомобиля катила скромнаянеприметная в московской автомобильной сутолоке молочная «девятка» с вооруженной охраной.
Дверца автомобиля медленно открылась
и из него вышел тщательно причесанный вальяжный господинклубный пиджак с золотыми пуговицамидорогой «Ролекс» на запястьеотливающая тусклым золотом заколка стодолларового галстукасамодовольное лицоподчеркнутая уверенность движений — все это свидетельствовало о томчто посетитель банка — человек явно преуспевающий.
 Обладатель клубного пиджака сделал водителю и охране привычный знак рукой:ждите тутя ненадолгоОстановилсябрезгливо поморщилсявдыхая пахнущий бензином и гудроном воздухитолкнув стеклянную дверь офисавошел внутрь.
 Охране и водителю действительно не пришлось скучатьхозяин пробыл в банке совсем недолго — в 17 часов 52 минуты он уже возвратилсяВыходил господин из офиса не один — рядомподчеркнуто демонстрируя почтительностьсеменил невысокий верткий молодой человекпо виду мелкий клеркОн что-то доказывал визитеруно тотказалосьего не слушално механически кивал головойподдакивала мыслямивидимобыл где-то далеко.
Не доходя нескольких метров до 
«Мерседеса», они остановилисьЛицо молодого приобрело жалкое и просительное выражение — дескатьобождите хоть минуточкуя еще не все сказал.
Хозяин 
«Мерседеса» повернул к спутнику холеное лицоно в этот момент нечто совершенно неожиданное заставило его резко обернуться в сторону...
 Пронзительно скрипнули тормозаи на противоположной стороне тихой улочки остановилась потрепанная зеленая «копейка» с номерным знакомоблепленным жидкой грязьюСтекло задней дверцы быстро опустилосьи оттуда мгновенно высунулся тупой ствол «калашникова» с пламегасителемИ тут же гулкая очередь пропорола обманчивую тишину спокойной московской улицыМужчина в клубном пиджаке нелепо взмахнул рукамисловно хватаясь за воздухноотброшенный пулямисвалился на бетонные плитыНесколько одиночных выстрелов — и молодой спутник уже лежал под передним колесом «Мерседеса» с простреленной головой.
Все произошло молниеносно
Охранане сориентировавшись в обстановкетак и не успела что-либо предпринятьСпустя несколько секунд со стороны зеленой «копейки» что-то протяжно ухнуло — с таким звуком обычно стреляет армейский

гранатометВ белую «девятку» охранников ударил плотный огненный смерчи машина сопровожденияперевернувшись набокмгновенно загорелась.
 Расправа заняла не более двадцати-тридцати секунд — в 17 часов 56 минут зеленая «копейка», взвизгнув по асфальту протектораминабирая скоростьуже уносилась с места трагедии...


Пожилой мужчина явно начальственного экстерьера
взяв в руки пульт дистанционного управлениящелкнул кнопкой «стоп-кадра» — картинка горящей машины охраны застыла на огромном телеэкране.
Удивительно
но расстрел преуспевающего банкира и взрыв машины сопровожденияпроизошедшие вчера возле известного в Москве коммерческого банкаудалось случайно записать на видеопленкусразу несколько скрытых камер наружного видеоконтроля бесстрастно фиксировали трагедиюКадры эти и стали основными вещественными доказательствами.
Пожилой мужчина вновь перемотал кассету
в который раз сосредоточенно просматривая террористическую акциюНажимал на «стоп», фиксируя малейшие деталиВновь перематывал пленку назадсверял цифры минут и секундмерцающие в правом нижнем углу кадраКазалосьон хотел найти что-то новоеточто сразу не бросалось в глазано тем не менее способное пролить свет на точто произошлоЕму хотелось рассмотреть исполнителейно — тщетно.
Ничего нового
ничем не примечательная зеленая «копейка», ствол автоматавыглядевший в кадре немного смазаннымокровавленные бетонные плиты перед офисомстолб огня над молочной «девяткой»...
Щелчок кнопки дистанционного пульта 
— изображениестянувшись в одну микроскопическую точкуисчезло.

— Явно профессионалы, — вздохнул пожилой мужчина иповертев пульт в рукахположил его на телевизорЗатем неторопливо прошелся по кабинетузадумчиво изучая узор ковровой дорожкиведшей от огромного стола к двери мореного дуба.
 Дойдя до книжного шкафаон мельком взглянул на собственное отражение в стеклеХозяину кабинета обычно нравился собственный интеллигентный видболее подходящий университетскому профессорунежели ответственному государственному лицу, — и хорошо отточенная мягкость движенийи тонкие поджатые губыи большиехотя и глубоко посаженные глаза... Но теперь он выглядел слишком усталым и потому остался недовольным собойСердито отвернулся от собственного отражения ипытаясь сосредоточитьсяокинул взглядом привычную обстановку кабинета.

Над столомпокрытым зеленым сукномс четырьмя телефонами и дорогим письменным прибором висел огромный портрет ДзержинскогоНа окнах — гофрированные белые занавескиОбстановку кабинета дополняли несгораемый шкаф у двери в комнату отдыхамашинка для уничтожения бумаг в углупара креселстулья... Неприязненно взглянув на Железного Феликсахозяин всего этого казенного великолепия вновь вернулся к столу и погрузился в чтение служебных бумаг...

Сегодня у этого человека были все основания для скверного настроенияНеделю назад емугенерал-майорузаместителю начальника Главка Центрального аппарата КГБ СССР было поручено составить подробный меморандум по общей картине организованной преступности и криминогенной ситуации и вынести резюмеВообще-то структураименуемая в просторечии бессмысленно-пугающим словом «органы», в прежние временакак правилоне занималась ничем подобнымдля борьбы с преступностью существуют младшие братья из милицииНо теперь самое высокое начальство пришло к выводучто отечественный криминалитетименуемый в последнее время модным заграничным словечком

«мафия», превратился в столь серьезную силучто стал угрожать самим основам государственностиИменно поэтому стратегические вопросы и были переданы в ведение структурыотвечавшей за государственную безопасностьБыликонечнои другие причиныв прессена телевидении и в Верховном Совете советских чекистов не ругал только ленивый — от бывшего коллегигенерала Олега Калугинадо школьных уборщицНичего не поделаешьвеяние времени, — к подобному следовало относиться как к стихийному бедствиюПравдатутна Лубянкена здоровую и нездоровую критику реагировали весьма болезненнонакал общественных страстей мог спровоцировать соответствующие оргвыводыИ потому необходимо было во что бы то ни стало доказать общественную и государственную полезность «конторы» в ее теперешнем состоянииРуководство Комитета схватилось за оргпреступность железной хваткойэто был реальный шанс сохранить штатыразмеры финансированияподдержать пошатнувшийся авторитет «органов». А еще — изменить невыгодный имидж «душителей демократии», «тайной полиции» и «опричников» на более привлекательный — «неподкупных рыцарей по борьбе с мафией».

Многоопытные чекистские аналитики однозначно просчитали наиболее вероятный сценарий дальнейших событийеще несколько лет — и лидеры этой самой отечественной мафии превратятся в одну из самых влиятельных сил в странекоторая неотвратимо катится в пучину бандитского беспредела.

Генерал-майору КГБизвестному на Лубянке под оперативным псевдонимом Координаторпредстояло изучить предоставленные референтурой совсекретные документы и видеозаписи (одну из которых он только что просматривали составить подробный меморандум на имя председателя Комитета.

Документывидеозаписи и аналитические прогнозы изучались им долго и предельно тщательноЧем подробней прояснялась общая картинатем мрачней вырисовывалась ситуацияИ не только будущаяно и сиюминутнаяНе зря вся документация имела грифы «совершенно секретно» и «особой важности». Попади она в прессу — и вселенский скандал неминуем.
Казалось
бандиты имеют всесовершенную спецтехникутранспорторужиеденьгимногочисленные связи среди коррумпированных сотрудников МВД и прокуратурынаемных профессионаловмногие из которыхкстати говоряпереметнулись в криминальные структуры из «компетентных органов»...
 Большинство серьезных преступленийкак правилопереходили в разряд «висяков» — явно заказные убийствадерзкие «наезды» на бизнесменовумышленное уничтожение материальных ценностей...
Но даже в редких случаях поимки бандитов посадить их весьма проблематично
Свидетелиесли таковые и естьграмотно запугиваютсявещдоки исчезаютпродажные милицейские следователи профессионально разваливают деланищие судьи и прокуроры покупаются на корнюкак и руководство Главного управления исправительно-трудовых учрежденийЗоны всех четырех режимов (общийстрогийспециальный и тюремныйдавно уже превратились в школы профессиональной преступностиавторитеты криминального мирапопадавшие в места лишения свободы из разных регионов страныво время отсидки делятся опытом «работы», авторитеты умудряются руководить происходящими на «вольняшке» процессами и из-за колючей проволоки.
Черновик меморандума был почти составлен
картина получалась достаточно устрашающейНо главного — резюмето есть действительно серьезного рецепта борьбыКоординатор выдать так и не смог.
Ужесточить пенитенциарную систему
?
Такое уже было в начале шестидесятых
когда Хрущев обещал раз и навсегда покончить с профессиональной преступностьюТогда неподалеку от Соликамска

была организована экспериментальная зона тюремного режима — и поныне печально известный «Белый Лебедь». Именно здесь выработалась практически безошибочная методика борьбы с так называемой отрицаловкой.
Блатные авторитеты из близлежащих лагерей свозились в несколько бараков
отгороженных от остальных и от промзоныЕстественнопаханы выбирали из своей среды самого грамотного и влиятельногоЕдва только на зоне утверждалась власть паханакак его тут же переводили в БУРто есть в барак усиленного режимаа на его место тут же привозили другого пахана с другими «жуликами» и «торпедами» (так называется воровское окружение). После утверждения власти новоиспеченного главаря и его друзей помещали вместе со старым паханом и соответственно его друзьямиКак следствие начиналась борьба за властьПопытки массовых бунтов посредством засылки «маляв» в другие зоны и на этапы пресекались бесповоротно и на корнюПосле жестокого кровопролития между старым и новым паханом побеждалпо Дарвинусильнейшийтрупы хоронились на кладбище зоныа в нее по этапу тем временем уже направляли очередного пахана со своими «торпедами»...

Координатор был совершенно уверенточто при социализме казалось стопроцентной панацеейтеперьв начале девяностых годоввыглядело бы как минимум анахронизмомОфициальный курс Горбачева на «гуманизацию общества» и связанные с ней послабления системы уголовных наказанийравно как и период «дикого капитализма» с пресловутым «первоначальным этапом накопления капитала», не способствовали возвращению к жестким коммунистическим нормам ГУЛАГаа потому следовало изыскивать новые решения.
Проведение закона о свободном ношении оружия 
«для необходимой самообороны», как уже предлагалось в Верховном Совете?
В условиях свинцовых мерзостей российской действительности подобное 
— совершенная дикостьнарод начнет стрелять друг друга в очередях и на коммунальных кухняхК тому же новым закономесли бы он каким-то чудом был принятвоспользуются прежде всего далеко не самые законопослушные граждане.
 Коренная реформа Уголовного кодексасодержание осужденных по американской системе?
Тем более нереально
у государства нет столько денегда и не предвидится в ближайшем будущем...
Хозяин кабинета
отложив чистый лист бумагипружинисто поднялся со своего местаподошел к окнудолго смотрелкак по стеклу беспорядочными траекториями сбегают дождевые капли.
Над центром Москвы зависла низкая грозовая туча
по Лубянской площадипригибая головы от порывистого ветрашли редкие прохожиеИм бы его заботы...
 Повернувшись спиной к белым больничным занавескам на окнахон закурилзадумалсяпокусывая сигаретный фильтри вновь его взгляд невольно упал на портрет Дзержинскоговисевший над столом.
Да
тогдав романтические времена кровавого противостояния белых и красныхвсе было просто: «Губдезертир», расстреливающий без суда и следствияЧКрешающая любые вопросы с революционной непосредственностьюпо законам военного временисистема заложников — «сто ваших за одного нашего»... Впрочемсчитал Координаторв те времена подобные методы целиком и полностью оправдали себябандитизмзахлестнувший РСФСРбыл ликвидирован в несколько летТеперь жечтобы посадить откровенного бандитанадо исписать горы бумагиопросить свидетелейпровести десятки дорогостоящих экспертизразрушить хитроумные препонывыставляемые адвокатами... Но тот же бандит через несколько лет все равно выйдет на свободу условно-досрочно или по

амнистиино уже куда более обозленныйопытный и коварный.
Стряхивая с сигареты пепел
Координатор косился на казенный портрет и невольно поймал себя на мыслинаверноенеплохо было бы и вернуть некоторые методы родного ведомствапо крайней меревнутри страныВедь ни для кого не секретчто тот же Первый Главупрзанимавшийся преимущественно внешней разведкойдействовал и действует по формуле «цель оправдывает средства». У голубоглазых мальчиков и за границей длинные рукивнезапно наехавшей машиной по стенке размазатьтоком из неисправной розетки шарахнутьотравленным зонтиком уколотьв шахту лифта столкнутьа то и авиакатастрофу организовать.
Незаконно
?
Антиконституционно
?
А кто теперь может провести четкую грань между законом и беззаконием
Да и в любом правиле есть исключенияпримеров можно привести массу.
Тот же лидер французской Четвертой республики Пуанкаре
которого трудно обвинить в нелюбви к высоким идеалам гуманизма и демократииоднажды распорядился собрать всех парижских уголовниковвывезти их за город и запросто расстрелять.
А драконовские законы
принятые в некоторых латиноамериканских республиках, — пресловутые «эскадроны смерти»?
И относительно свежий пример 
— Южная КореяЗаместитель Координаторапереведенный к нему из Первого Главупранекоторое время под видом торгового атташе проработал в Сеулеи одним из самых сильных впечатлений была очистка столицы от уголовниковВсе решилось не простоа очень простоПрезидент Чон Ду Хванраздраженный медлительностью органов правопорядка и разгулом преступностиотдал категорический приказв три дня очистить город от бандитовЧто и было сделано — всех более или менее серьезных южнокорейских паханов развезли по полицейским участкампосле чего незамедлительно расстрелялиРезонанс был оглушительныйэффект получился не столько карательныйсколь назидательныйВо всяком случаенынешний Сеул по криминогенности — одна из самых благополучных мировых столиц.
Расстрел без суда
а значитнарушение презумпции невиновностипроцессуальных формальностей и прочих конституционных прав?
Но зато сколь блестящим оказался конечный результат
Сколько жизней сберегла эта антигуманная акциясколько проблем решила!
Наверное
это как раз тот варианткогда цель оправдывает средства.
 Координаторрезко затушив окурокотошел от окнаТеперь каплипопадающие на оцинкованный подоконникне успокаивалиа раздражалиКажетсяхозяин кабинета понялчт<F51537M>у<F255D> является единственно правильным выходомМысли работали ясно и четконужные формулировки возникали сразу жесами по себе — будто бы на автопилотеЕго охватило такое чувствокотороенаверноедолжен испытывать летчик в ту самую секундукогда тяжелый боевой самолет отрывается от бетонной полосыа пилот чувствует всем естеством — лечулечувсе нормальноСейчас вот только развернусь на цельи...
Расслабил узел галстука
налил себе из термоса кофепоставил перед собой чашечку ирассеянно размешав серебряной ложечкой сахароткинулся на спинку креслаБезусловно — иного резюмеиного рецепта избавления общества от метастаз преступностикроме грубого хирургического вмешательстванет и быть не может.
Да
только физическое устранение всех этих воровпаханов и авторитетов — этопожалуйединственно правильный путьединственно действенный способ наведения порядка в странеСледствиясудызоны не решают проблемуКак

когда-то сказал Максим Горький — «если враг не сдаетсяего уничтожают». А точто враги сдаваться не собираютсяболее чем очевидно.
Расчистив стол от бумаг и отключив телефоны
Координатор принялся сочинять меморандум на высочайшее имя — документ сочинялся на принятом в этих стенах канцелярском новоязено он был уверенчто его поймут правильно.

Заканчивая черновикхозяин кабинета прошептывал каждое словокаждое выражениеи слова эти мелкими брызгами падали на финскую мелованную бумагу:
«...оргпреступность серьезно тормозит экономические реформыболее того — самим своим существованием выставляет силовые структуры в частности и государство в целом в крайне невыгодном светекомпрометируя их в условиях гласности в глазах общественности...»

«...в силу известных причин лучшиеопытные кадры КГБ незадействованы или работают не в полную силу...»
«...значительная коррумпированность высшего и среднего звена МВД и большой части прокурорских работников не дает оснований считатьчто борьба с оргпреступностью лишь в формальном соответствии с буквой и духом закона принесет весомые результаты...»

«...в условиях резкого перехода экономики страны на рыночные рельсы использование старых методик не может быть оправданно...»
«...учитывая стремительную криминализацию общества в целом и экономики — в частностипринять незамедлительные меры...»

«...общество оказалось неготовым к сложившейся ситуации...»
И 
— самое главное:
«Кардинально изменить ситуацию может только силовое решение проблемыНеобходимо создать экспериментальную структуру для физической ликвидации наиболее влиятельных лидеров отечественной оргпреступности».

Дописалнесколько раз перечитал вполголоса — вроде бы достаточно убедительно.
Теперь оставалось немногое 
— отдать черновик в референтуруна «оформление», после чегоперечитав еще раз и отредактировав наиболее скользкие места (те самые процессуальные формальности вроде «презумпции невиновности»), отдать председателю КГБ...
К концу рабочего дня все было готово 
— меморандум отредактирован окончательно и отдан в канцелярию председателяна прочтениеПравдаотносительно непосредственных исполнителей возникла небольшая заминка — привлекать для этих целей офицеров из «силовых» Седьмого и Девятого Главков (соответственно — спецназы и охрана членов правительства и ЦКбыло более чем проблематичноно Координатор с присущей ему дипломатичностью вывернулся и тутпредложив привлечь проверенных ребятпрошедших Афганистанили жеиспользуя противоречия в преступной среде, — лицпо тем или иным причинам отошедших от криминалитетано в той или иной мере «замазанных» перед закономВторое представлялось более удобным — «замазанные» легко управляемыпотому что их удобно шантажировать.
Когда за окнами стемнело и над подземным входом в метро 
«Лубянка» зажглись кроваво-красныекак мясной филей на срезебуквы «М», хозяин начальственного кабинетапреисполненный ощущением хорошо прожитого днявызвал из гаража служебный автомобильнакинул плащно в самый последний момент вновь поставил в видеомагнитофон кассету — ту самую.
Наверное
он помнил ее наизусть — включая цифирьки часовминут и года в правом нижнем углуПричаливший к тротуару тяжелый темно-синий «Мерседес», потрепанная зеленая «копейка», автоматный стволокровавленные бетонные

плиты перед офисомстолб огня над молочной «девяткой»...
— Чем же тогда мы будем отличаться от них? — спросил он себя вслухОтвет

самому себе прозвучал парадоксально: — Да ничем...
 


Предложение Координатора было принято руководством с некоторыми сомнениями — все-таки теперь не 1919 год с его «красным террором», и действовать подобными кавалерийскими методами как минимум сомнительноДа и нет ничего тайногочто не становится явнымУтечка информации рано или поздно произойдети реакцию общественного мненияподогреваемого ненавистной прессой и еще более ненавистным телевидениемпредугадать нетрудно.

Но все-таки руководство дало согласие — видимокартинаописанная в меморандумедействительно оправдывала самые худшие опасенияТак при Главке Координатора появилось отдельное силовое подразделение «С». Правдапоявилось пока лишь на бумаге — предстояло решить множество технических проблемфинансированиематериальная базакадры... Нокак бы то ни былок середине лета подразделение «С» уже существовало как боевая единица — правдаскорее экспериментальнаяАвторитетные аналитики из Пятого идеологического») Главупрапросчитывающие ситуациюопытные инструкторы из «семерки», экономисты — подбор кадров давал основания считатьчто конечная цельпоставленная перед этим «эскадроном смерти», будет решаться оперативно и грамотноКоординатор занимался детальным подбором исполнителей — эта проблемаодна из самых скользкихдолжна была разрешиться до конца года.
Но одно дело 
— решить проблему теоретическиумозрительното есть на бумагеСовсем другое — правильно подобрать кадрыизыскать финансырешить массу технических моментовкоторые при составлении меморандума не представляются серьезнымиК тому же в самый разгар создания новой структуры из-за планового сокращения центрального лубянского аппарата сам Координатор вышел в резерв по возрасту.
Как ни странно
но изменение в статусе бывший генерал-майор спецслужб пережил почти безболезненноВ отличие от многочисленных коллег он не впадал в запойне пытался пустить себе пулю в лоб и не вербовался в «горячие точки».
 Основания для спокойствия давали многие вещи — во-первыхнаработанные за время службы связипозволившие заняться относительно серьезным бизнесомВо-вторыхжизненный опыткто-ктоа Координатор прекрасно зналчто он рано или поздно пригодится родному ведомству (правдавозможнов ином качестве). Ну а в-третьих — и это самое главное! — все нити структуры «С» по-прежнему оставались в его рукахТайное спецподразделение было егои только егодетищемгенерал-майор был уверенчто у человеказанявшего его бывший кабинетвряд ли хватит выдержкиопыта и умачтобы вести правильную политикуДа и не поручит ему начальство столь щекотливое задание.
Впрочем
он прекрасно оценивал возможности родной «конторы». В случае активизации структуры «С» она рано или поздно попала бы в поле зрения бывших коллег — а потому следовало найти компромисс.
Координатор
скрытый честолюбец и опытный интриганне мог не понять очевидноготеперьв начале девяностыхпринадлежность к органам уже не давала той безусловной властикак несколько лет назадПричастность к высшим государственным интересам и идеология отошли на задний плантеперь в Москведапожалуйи во всей Россиивсе решали прежде всего деньги.
Структура 
«С», выведенная с Лубянкиникоим образом не соотносилась с государством иестественноникак не подкармливаласьа это значитчто ей рано

или поздно пришлось бы функционировать на самофинансированиидобывая для себя средства к существованию.
Выход
который напрашивался сам собойбыл найден быстроКоординатор зарегистрировал (естественнона подставное лицоохранную фирмупод вывеску которой в короткий срок собрал бывших коллегНынешние коллеги помогли с льготами по налогамЭто решало проблему существования «С», но лишь частичноразве что в плане легализации.

Взвесив «за» и «против», бывший руководитель спецслужб дошел до очевидноголиквидация всех этих пахановворов и авторитетов ради самого факта ликвидациито есть акта неотвратимогоно справедливого возмездия (как и было задумано первоначально), — предприятие как минимум глупое и наивноеТеперьв эпоху «дикого» капитализмаликвидация оправданна лишь в том случаеесли деньги криминалитета переходят к законной власти.

А какая власть в нынешней России законнаяоб этом Координатору можно было и не говоритьсам ее более двадцати пяти лет утверждал и защищалУж наверняка не такоторая красуется по телевизоруУмные люди никогда не светятся — утверждение настолько очевидноечто не требует доказательств.

С такими мыслями он отправился на родную Лубянкузаписался на прием к высокому начальству — аудиенция была данаи резервный генерал беседовал с действующим часа четыре.
Координатор вышел из высокого кабинета усталый
но довольный и улыбающийся — хозяин проводил его до дверейулыбаясь в ответ, — по этим улыбкам можно было догадатьсячто они обо всем договорились.

Или почти обо всем.
Отослав за какой
-то надобностью секретарялубянский начальник спросил хитро:

— А вы не боитесьчто идея имеет свою изнанку?

— Какую именно? — спросил посетительпримерно понимаякакой вопрос теперь последуетон уже был внутренне готов к нему.

— Эта структуракоторую вы задумали еще в свою бытность тут... противозаконна и антиконституционнаВы ведь сами понимаете.
Собеседник кивнул
:

— Естественно.

— Но противозаконность действий порождает естественную вседозволенность руководства и исполнителейСокрытие информации ведет к тотальному государственному беспределу — последнее куда хуже беспредела бандитского, — наконец сформулировал хозяин. — Чем же тогда вы будете отличаться от какойнибудь люберецкой илискажемсолнцевской преступной группировки?

— Ничемили — почти ничемЦель оправдывает средстваа из двух золкак известновыбирают меньшееА потомденьги ведь не пахнут, — резервный генерал спецслужб был убежденчто афоризмыособенно если они связаны логическивсегда действуют убедительно.

Пожалуйпоследний афоризм прозвучал наиболее веско — Координатор уже зналчто теперьв начале девяностыхон актуален не только для коммерческихно и для лубянских структур...

ГЛАВА 2
Небольшой город Курган 
— неприметная точка на огромной желто-зеленой евразийской карте Россиив черно-синем переплетении артерий автомобильных и железных дорог — почти ничем не примечателенГрязно-синяя вена реки Тоболтемные трубы отравляющих воздух заводовгеометрически-правильные железобетонные коробки пролетарских микрорайонов по окраинамредкие автобусные остановкикак мухамиоблепленные по утрам спешащим на родные

заводы похмельным рабочим классом.
Не город 
— областной центрадминистративная единицаПодобных в России десяткии всекак одиннеуловимо похожи друг на друга.
И уж если
не дай богдоведется тут родиться и житьто вряд ли можно рассчитывать в дальнейшем на что-то путноеВ таком городекак правилоне живут — существуют.
В тоске забранного в бетон пространства жизненный сценарий предопределен на много лет вперед
школаПТУзаарканивание дешевыхвульгарно накрашенных телок на дискотекахармияженитьбазавод по производству чего-то важного для страныно по большому счету ненужногопраздники — баньки по субботамбытовые пьянки с приятелями и соседями по воскресеньямкак-то незаметно перерастающие в бытовые драки с жестоким кровопролитием...
Тут
в провинциальных областных центрахлюди живут не мыслями и чувствамиа инстинктамипо большей части темными и непредсказуемымиИнаверноеименно потому в таких городках милиция лютуеткак нигдеМожет бытьи справедливоесли бы не подсознательный страх перед ментамиесли бы не угроза наказаниявся эта дикая орава вечно пьяных бывших пэтэушниковполных нереализованной силы молодых пролетариевкак саранчаразбрелась бы из своих малосемеекобщаг и времянокнасилуяграбя и сжигая всечто ни попадетсяна своем пути.
Короче 
— снедаемое темными и непредсказуемыми страстями огромноетрудноуправляемое человеческое стадокоторое надо держать в жесткой уздене боясь перебратьИ потому именно правоохранительные органы в лице ментовки и прокуратуры — поводырипастухи и воспитатели одновременноруководящаянаправляющая и карающая силасамо богатство определений говорит о серьезности проблемы.
Наверное
именно о карающей функции правоохранительных органов и думала погожим весенним утром женщина-следователь городской прокуратуры Курганадопрашивая невысокого молодого человека.
Она была подчеркнуто деловита
грубовата и показательно строга — качествавполне подходящие для человека этой совсем неженской должностиПрофессиональный цинизм и план по раскрываемости преступности быстро приучают плевать на человеческие судьбыНа ней была синяя юбкачем-то неуловимо напоминающая униформустрогая белая блузкаНа столе — служебные бумагителефон черного эбонитапапка с тесемкамиВыражение лица — бездушное и безучастное — как нельзя более подходило к казенному слову «прокуратура». Наверняка это на вид бесполое существо и внешность свою получило из казны вместе с папкойтелефоном и этим маленьким кабинетом.
А вот допрашиваемый
наоборотвыглядел спокойнымдержался вежливо и рассудительнотак может смотреться человекуверенный в себеНемного оттопыренные ушикороткая стрижка темных волосрельефные мускулы качкахорошо угадываемые под курткой, — классический курганский типажОн почти не выказывал волненияи лишь глаза иногда беспокойно бегалине в силах задержаться на чем-то одном.

— Итакс заявлением потерпевшей вы уже ознакомлены, — произнесла следовательглядя на допрашиваемого таксловно бы он был мелкой деталью интерьера. — Вы признаете факт изнасилования?
Подследственный передернул плечами
.

— Нет.
— Но ведь факт интимной близости — признаете?
— Естественно, — спокойно согласился молодой человекИ тут же добавил

поспешно: — Но это было давно... Чуть меньше года назад и по обоюдному

согласиюЯ уже и забыл...
— Но в заявлении потерпевшей указаночто в отношении ее было применено

насилие. — Несомненноследователь прокуратуры не верила молодому человеку — то ли исходя из женской солидарности с потерпевшейто ли из профессиональных соображений. — А год назад или вчера... Давности по данной статье не существует.

— Товарищ следователья ведь сам в милиции служил, — казалосьмолодого человека было трудно смутить. — Это явная подставкаГде свидетельские показанияГде данные медицинского освидетельствованияПочему я узнаю обо всем этом только теперь?

— Значитфакта изнасилования вы не признаете. — Не принимая контраргументыследователь взглянула на часыона явно куда-то торопилась. — ХорошоА как вы объяснитечтокроме этогона вас поступило еще три заявления и по той же статье?

— Разрешите взглянуть, — молодой человек недоверчиво поджал губы.
 Лицо хозяйки кабинета приобрело сонное выражение:

— Прошу.
Серая бумага
катящиеся круглые буквы — по всему виднопод диктовку писалось.«...Познакомились с ним в паркеспустя полчаса он предложил мне вступить в интимную близостьКогда я отказалако мне было применено грубое насилие... Половая близость в извращенной форме...»
Подследственный категорично отодвинул бумаги
:

— ВраньеТаких не знаю.

— Да только они вас откуда-то знают, — бумаги профессионально быстро исчезли в папке с веревочными тесемками. — Значитвы отказываетесь?

— Да.

— А как же со свидетельскими показаниямиКстативот и они.
Впрочем
свидетельские показанияявно сфабрикованные так жекак и заявления «потерпевших», можно было и не читатьСтало очевидно — если уж егопока еще подследственногохотят посадить по одиозной 117-й статьето посадят наверняка.
 И надо же — целых четыре изнасилования... Хорошо ещечто не всех одновременно.
Хозяйка кабинета вновь посмотрела на часы
заерзала ираскрыв папкупроизнесла:

— Следствию необходимо еще раз уточнить анкетные данные.
— Хорошо, — молодой человек взглянул на нее с явной ненавистью.
 — Фамилия?
— Солоник.
— Имя-отчество?
— Александр Сергеевич.

Дешевая ученическая авторучка следователя что-то пометила в папке.
— Значитпосле окончания школы поступили в техникумпризвалисьпроходили

службу в Группе Советских войск в Германиипотом перевелись в техникуме на заочное отделениеработали в милицииполучили направление в Горьковскую высшую школу милицииоткуда вас отчислили за аморальное поведение... Затем — автоколоннаслужба во вневедомственной охранепосле увольнения работа на спецкомбинатеВсе правильно? — говорившая взглянула не на собеседникаа поверх его головы.

— Да, — анкетные данные уточнялись в который уже раз.

— Вот и хорошоГражданин Солоник, — следователь поднялась более поспешночем требовалось, — вопросов к вам больше нетвы свободны.

— Проститеа как же очная ставкаКак же медицинское освидетельствование?

Откуда вообще эти три взялись? — забеспокоился тоткого только что назвали гражданином Солоником. — Я ведь сам в милиции служилзнаючто такое закон.

— Не учите прокуратуру вести следствие, — отрезала хозяйка кабинета. — А точто вы служили в органах внутренних делмы учлиПо такому обвинению вас вполне могли поместить в изолятор временного содержаниявзамен взята подписка о невыездеВсесвободныНа суд явитесь по повесткев противном случае будете подвергнуты насильственному приводу.

И равнодушно отвернуласьдавая понятьчто беседа завершена.
 Подследственный вздохнулпробормотал нечто невнятное и вышел из кабинета.
 Он двинулся по устланному потертой ковровой дорожкой коридорумимо дверей служебных кабинетов с картонными табличкамивдоль облупленных стенв густом запахе слежавшихся бумагпылиплесенисырости и еще чего-то нежилогокакой обычно бывает лишь в присутственных местах...
Вышел из подъезда
с удовольствием вдыхая свежий воздухосмотрелся...

— А-а-аСолоник? — неожиданно услышал он над самым ухом.
Молодой человек обернулся 
— прямо на него шел невысокий чернявый мужчинаВыбритые до синевы щекикороткая прическамаленькиеглубоко посаженные глазки... Несмотря на штатскую одеждуможно было с полной уверенностью сказатьэто — ментовский оперативник.
Опер смотрел на молодого человека снисходительно
с явным превосходством.

— Ну как дела? — спросил онзакуривая.
Резкий дым дешевой 
«Примы» ударил в ноздрии посетитель прокуратуры брезгливо поморщился.

— А тебе какое дело?
— Мог бы помочь... Может бытьдоговоримся?
— А пошел ты в жопупидар дешевый, — душевно посоветовал молодой человек.

Наверняка за свою многотрудную службу мусорскому оперу доводилось выслушивать в свой адрес и не такие пожеланиядаже не единожды на днюи потому он не обиделсявидимопривык за годы службы.
А потому
выдохнув в лицо молодого человека табачный дымон лишь ухмыльнулся.

— Зря ты так... Ничегокогда тебя на зоне блатные в очко трахнутвспомнишькак меня в эту самую жопу посылал...

Нет ничего печальней
чем несоответствие возможностей и желанийособенно если желания берут верх.

Устремленияцелисмелые планы на будущее — что может быть естественнейесли тебе чуть больше двадцатиа ты только что дембельнулся из армии и уверен в себеесли у тебя есть на то все основания?
Горизонты кажутся безграничными
небо над головой — безоблачным и чистымРисуешь мысленные перспективы все смелей и смелей и видишь себя где-то далеко отсюда с карманамиполными коричневых хрустящих сторублевокразъезжающим по столичным бульварам на приличной тачке в окружении доступных и красивых женщинсильным и всемогущим...
А о чем еще мечтать в Кургане
?
Впрочем
жизнь в затхлой провинциигде распитие «Портвейна-72», культпоходы в «стекляшку» с непременно победной дракой кажутся пределом возможногоне способствует иному пониманию ценностей бытия.
И
естественноСаша Солоник — плоть от плоти курганский — не являл собой исключение.
Единственный ребенок в семье железнодорожника и медсестры
казалосьничем не выделялся среди сверстниковОбыкновеннаябез всяких «уклонов», средняя

школаармейская служба в братской ГДРтехникумгде Саша учился без особого рвения и энтузиазмаслужба в милиции...
В ментовку он попал скорей по инерции
нежели по осознанному желаниюкупился на дешевую романтику в духе популярного советского сериала «Следствие ведут знатоки»: служение законности и порядкуэдакое мушкетерское братствогде один за всеха все за одного... Впрочемромантики в нелегкой милицейской службе не удалось бы найти и саперу с миноискателем и собакойразве что создателям заказанных щелоковским МВД телесериаловэто новый сотрудник понял меньше чем через месяцСвободное время короталось в пьянкахза игрой в подкидного дурачкаперемежающейся рассказами о постельных победах над местными девицами — по большей части мнимыхВ ментовке царил грубый матчинопочитаниеподозрительностьтихое стукачество друг на другаисподволь поощряемое начальствоми до обидного не наблюдалось какого-либо благородстваподвигов и хитроумных расследований в духе майора Томина и капитана Знаменского.

Мусора ненавидят народи народ справедливо платит им тем жечеловек в погонах так или иначе вступает в сделку с собственной совестьюи это очевидно для всехИ слышать за собственной спиной шипение — вон пидармусор вонючий — нелегкийно справедливый крест.
Но человек 
— существо приспособляемоедаже если он в ментовской формеИ если естественная энергия не может быть направлена в нормальное русло (карьераобогащениевласть), то она находит иные выходыКак говорится, «вода дырочку найдет». Нашел такую отдушину и сержант МВД Александр СолоникбабыВпрочемв его возрасте выход более чем естественный.
Баб у него было много 
— счет шел на десяткиесли не на сотниКурганские телкимолодые и красивыев основном непритязательны икак следствиене в пример московским — сравнительно дешевыАксиомаесли женщина не ценит себяее всегда можно купитьглавное — угадать с ценойА цена в условиях развитого социализма в русской провинции была стандартнойнакрыть «поляну», выставить бухло позабористейчего-нибудь наплести о любвиженской красоте и чувствахнамекнутьчто эта встреча с «поляной» и бухлом не последняяпосле чего со спокойной совестью совокуплять собственные органы с органами означенной телки до полного изнеможения.
Покупались
как правиловсе или почти все — наверноес тех пор Саша и относился к ним как к глупым продажным животнымкоторых жестоко презирално без которых тем не менее обойтись не мог.
Жизнь текла своим чередом
дежурства в родной ментовке сменялись выходнымиодни телки — другимисоставлялись рапортывыносились благодарности и порицания начальства...
Женился
родился сынзатемкак водитсяразводвновь женитьбаеще один ребенок...
Да
жизнь шла по накатанной колееи молодой сотрудник МВДконечно жене зналкакие тучи сгущаются над его головой.
Все началось с поступления в Горьковскую высшую школу милиции
Не то чтобы Саша рвался стать офицером — просто осточертела однообразная жизнь в затхлой провинцииА Горький хотя и не столицано все-таки большой и относительно культурный городв которомкроме всего прочегоможно было всецело предаться единственной страсти — женщинамблаго поблизости ни начальствани семьи.
Нижегородки выглядели куда более свежо и незатраханно
чем порядком поднадоевшие курганкик тому же были куда менее закомплексованныКороче говоряедва прибыв на новое местомолодой курсант с головой окунулся в омут

непритязательных плотских удовольствийПостель еще не успевала остыть от предыдущей б...иа в прихожей уже раздевалась следующаяТелки менялись с регулярностью выходящих с завода ГАЗ новеньких двадцать четвертых «Волг», и все это не могло не стать достоянием начальства.

Был вызов в высокий кабинетсостоялся неизбежно тяжелый разговор.
«Тут слухи пошличто ты женщин без меры трахаешь», — неприязненно глядя на курганцамолвил пожилой начальниккоторый в силу возраста и темперамента наверняка не мог похвастаться ничем подобным.
«А что мне — онанизмом заниматься или мужиков трахать? — реакция молодого курсанта была естественной и легко предсказуемой. — Я здоровый мужчинаи с половой ориентацией у меня все в порядке...»
Безусловно
Солоник был по-своему правно прав оказался и начальник специфического учебного заведениявсе-таки будущий офицер советской милиции должен блюсти моральный облик.
«Вот и хорошо, — сказал он, — если так нравитсятрахайся у себя в Кургане».
 Пришлось возвращаться на родинуЕстественноморальный разложенец вынужден был уйти из милиции — тем более что курганское начальство в ответ на «свинью» отправило в Горький рапорттакой-то в органах внутренних дел больше не работает.
Но крест на милицейской службе тем не менее поставлен не был
После недолгой работы в автоколонне Солонику вновь предложили надеть погонына этот раз во вневедомственной охране.
Служил он в этой структуре
которую наряду с ГАИ не любят сами ментынедолговновь залети вновь из-за телок.
Так уж получилось
что он с двумя сослуживцами после дежурства привез на «хату» второпях прихваченную барышнюмолоденькую продавщицу из универмагаПоставленная «поляна» и количество уже выпитого бухлапо их мнениюдолжны были склонить непритязательную работницу прилавка к групповым утехамОднако то ли барышня попалась слишком щепетильнаято ли опыта у нее недоставалото ли бухла в нее влили недостаточно — короче говоряона заявилачто дастконечно жевсемно лишь по очередипотому как очень застенчивая.
Менты и сам Солоник
на квартире которого и планировалась незамысловатая оргияпопытались было успокоить девушкуно телка попалась какая-то нестандартная — закатила истерику со слезами и соплямишвырнула в окно тяжелую хрустальную вазуВышло очень некрасивоскандалсоседивсеобщее вниманиеПродавщицу пришлось отпустить с миромНо неблагодарная барышня,забыв и о поставленном бухлеи о накрытом в подсобке столенакатала на Солоника грамотную «свинью» начальству — как на организатора и вдохновителя сексуальных домогательствравно и хозяина квартиры (притона). Сашу с треском погнали из органов — теперь уж навсегда.
Так Солоник очутился на городском кладбище 
— могильщикомНаверноев такой перемене был скрытый смыслнепостижимая пока ирониячеловеккоторый по долгу службы должен был защищать жизнь сограждантеперь законно наживался на их смерти.
Давно прошли те времена
когда покосившиеся крестыпечальные надгробия да остроконечные оградыкогда все эти ритуальные веночкивиньеточкирозочкиклумбочки и эпитафии «Помнимлюбимскорбим» услужливо вызывали в памяти проникновенно печальные поэтические строкиили кладбищенские элегииАссоциация с принцем Гамлетомдержащим в руке человеческий череправно и похоронная атрибутика наводили на философские мысли о бренности человека и суете суетСовременное кладбище в условиях развитого социализма стало одним из немногих относительно легальных способов обогащенияИ потому российский

пролетарийрывший могилыбыл далек от классического шекспировского могильщикавсем своим видом напоминающийчто ему обязательно следует дать на водкуЭпоха научно-технической революции скорректировала образ работника кирки и лопатырабочий «Спецкомбината» или «Бюро ритуальных услуг» еще в середине восьмидесятых был человеком небеднымРазъезжал по городу на престижной модели «Жигулей» и каждое лето отдыхал в Болгарии или ЧехословакииОн хорошо зналсколько стоит рытье могилы зимойсколько можно содрать с родственников за срочностьсколько заломить за престижный участокИ с ним не принято было торговаться.
Ну а глубокую скорбь
которая должна непременно присутствовать в этом печальном ритуальном действес избытком поставляли клиенты.
Перемена статуса радовала
незаметно появились деньгикупил машину — пусть подержаннаяно все-таки свояТелкикак известноклюют на мужчину с автотранспортомнаверняка именно этот фактор оказался решающимКазалосьтеперешним положением надо дорожитьне допуская очередных скандаловНо человеческая природастремящаяся к удовольствиямнесовершеннаа непредусмотрительностьпомноженная на молодостьпод стать ейотносительно легкие деньги кружили голову...
Новый рабочий 
«Спецкомбината» никогда не замечал за собой склонности к философским абстракциям и обобщениямно на курганском кладбище неожиданно для себя вывел две вещи — простыхкак киркаи непритязательныхкак самый дешевый гробво-первыхсмертькакая бы она ни быластоит денегСтранноно часто куда большихчем сама жизньА во-вторых — и это самое главное! — Солоник всем своим естеством понялвсечто его окружаетделится лишь на «них» и на него самого. «Они» — это все остальныеа «он» — это онА коль жизнь дается один разто для тогочтобы прожить еене стыдясь за бесцельно прожитые годынадо использовать любого и каждого в интересах собственной выгодыно только такчтобы они этого по возможности не замечали.
А под 
«собственной выгодой» Саша понимал лишь одноточто приносит ему удовольствия.
По
-прежнему удовольствие приносили телкиТогда он еще не зналчто умение внушать страхнапримерили полнаябезграничная власть над человеком способны также доставить ни с чем не сравнимое удовольствие.
Солоник подсознательно стремился к равновесию 
— между возможностями и желаниямиПравдаравновесие это оказалось шатким и хрупким...
Бабы менялись чаще
чем катафалки на кладбищехотя и катафалков тоже было немалоЖизнь казалась спокойнойлишенной опасностейно это только казалось.
 Первый звонок прозвенел через несколько месяцевно Солоник не придал ему никакого значения.
Несостоявшийся офицер милиции аккуратно по два раза в неделю ходил тренироваться в зал местного спортобщества
выпивал он редконикогда не курилпостоянно следил за собойОднажды после тренировки к нему подошел невысокий черноволосый мужчинка с круглой женской задницей и невыразительнымисловно булыжникиглазами и отвел в забитую старым инвентарем подсобкуОн представился милицейским оперомстаршим лейтенантом Владимиром Ивановичем ПантелеевымПосле чего развязно предложил стать внештатным сотрудником милициииначе говоря — стукачом.

— Для тебябывшего сотрудника МВДэто большое доверие, — морщась от острого запаха потаисходившего от бывшего коллегипроизнес мусор идаже не дождавшись согласияпродолжил: — К нам в ГОВД поступил сигнал о нарушениях финансовой дисциплины на вашем «Спецкомбинате». Так воттвоя задача...

— А пошел ты в жопуговнюк, — лаконично порекомендовал Солоник. — С

ментовкой я давно уже завязалтак что тыпидарсам в дерьме копайсяесли нравится...
Названный пидаром мусор Пантелеев подумал было впасть в амбицию
носкользнув взглядом по рельефным бицепсам собеседникарешил этого не делатьво всяком случае — здесь и пока.

— Ну как хочешь, — с нехорошей улыбкойкривившей нижнюю половину его ртаответил мент. — Смотричтобы у тебя неприятностей не было...
Правильно говорят 
— если неприятности должны произойтито они произойдут обязательнотем более если их сулит милицейский опер.

Так оно и случилось...
Как
-то с приятелем они отправились в парк культуры и отдыха — общепризнанное место съема телокЖдать долго не пришлось — прихватили двух первых подвернувшихсянедорогихно душевных ичто главное, — вызывающе сексапильныхТелки были согласны на все и в первый же вечерБывший мент и его компаньонпрофессионально оценив их свежесть и дешевизнуусадили девчонок в «жигуль» и повезли в однокомнатную квартиру богатого могилокопателя.
В соответствии с местными канонами холостяцкого гостеприимства была выставлена 
«поляна», девушки были грамотно напоены и полюбовно разделеныПриятель уединился с тойчто назвалась ТанейСаше досталась Катя.
То ли Катя чем
-то понравилась емуто ли девушкакроме банального траханьяхотела чего-то иногоромантически возвышенногоно так или иначе исподволь приворожила к себе молодого человекаНа этот раз Солоник изменил собственным принципам — Катя превратилась в стационарную спермовыжималкуэдакую «скорую помощь»: вариантвполне подходящий при переизбытке в организме органического белка.
Естественно
она не была у него единственной — по мнению Солониканичто так не губит современного мужчинукак пошлое постоянство.
Ну а потом прозвучали сакраментальные слова
: «Я тебя люблюдавай жить вместе...» Слова эти были произнесены Катейчто вполне естественно для девушкиосознавшей необходимость замужества по перезрелости.
Саша
разомлев до полной потери бдительностисперва вроде бы и согласился «жить вместе», но потомосознав бесперспективность третьего бракасправедливо послал наглую б...ь куда подальшеОна обиделасьно перечить не сталаВпрочемдевушка Катя недолго скучала в одиночестве — высокийстатный участковый милиционериз техо которых провинциальные девушки уважительно говорят «положительный мужчина», грамотно снятый ею в том же паркесоставил Кате достойную пару.
Искренне пожелав молодым тихого супружеского счастья
совета да любвиСаша со вздохом принялся за ее подругу Таню — ту самуюкоторую они подсняли вместе с Катей и которую трахал его приятель.
Таня оказалась полной дурой 
— чтовпрочемнеудивительно для девушкирегулярно выходящей по вечерам на промысел в парк культуры и отдыхаПосле первого же сеанса она сообщила о произошедшем лучшей подругезаодно поинтересовавшись ее ощущениямичтобы сравнить с собственнымиКатя растерянно сопела в трубкуи Таняприняв ее молчание за одобрение,похвасталасьчто под этим невысоким пацаном она кончает по десять раз на день и что он удовлетворяет ее полностью — не то что Катин мужКо всему прочему онавдохновляясь собственным враньеместественноприсовокупилачто уже подала с Сашей заявление в загс и приглашает на свадьбу.
В Кате закипела дикая слепящая ярость 
— желание отомстить мужчинекоторый нагло ее бросилне женившисьоказалось сильней репутации «порядочной

замужней женщины»: нет ничего страшнейчем советская б...ькоторой предпочли ее лучшую подругу.
Спустя несколько дней в городскую прокуратуру было подано заявление об изнасиловании
и ничего не подозревавший Солоник с удивлением получил повестку явиться для дачи показаний «в качестве обвиняемого».

И вот теперьпогожим весенним днемэтот самый опер вновь как бы невзначай встретился с несостоявшимся стукачомпо ехидно-торжествующему выражению глаз было очевиднокто стоял за этой повесткой.
«Когда тебя на зоне блатные в очко трахнутвспомнишькак меня в эту самую жопу посылал», — безусловнопрофессионал Пантелеев зналчто говорил.
 Несомненнои те три заявления от «изнасилованных», и «свидетельские показания» представляли собой профессионально организованную мусорскую подставуА Катя послужила лишь катализатором...

Ржавый механизм советского правосудия со скрежетом провернулсявалы медленно завращалиськолесики застучалии теперьказалосьничто не могло этот механизм остановить...

Суд над Александром Солоником скорее напоминал работу заводского конвейеранежели акт торжества правосудияСаша явился по повесткепереговорил с адвокатомсел на вытертую до зеркального блеска скамьювыслушал все пункты обвиненияВ полупустом зале — несколько близких приятелейбывшая женавторая по счетустарики-родители — слушают судьюпрокурора и защитувертят головаминичего не понимая...

Судья — толстаядебелая баба с маленькими сонными глазкамиострыми зубками и круглыми щекамичем-то неуловимо похожая на хомячка, — задает вопросыодин другого глупей.
Хочешь 
— отвечайхочешь — не отвечайвсе равно вина твоя для всех уже доказанаАлиби у него не было — какое алиби год спустяДа разве он и припомнитчто делал вечером в конкретное время конкретного дня?
 Классическая подстава...

Зато у следователя прокуратуры непоколебимая убежденность в его винеа главный козырь — свидетельница Катя с ее нелепыми показаниямизлопамятная б...ь надолго затаила обиду на несостоявшегося мужа.
И пусть адвокат настаивает на возвращении дела на доследование
пусть ссылается на грубое нарушение процессуальных нормобщую размытость обвинения и явную сфабрикованность всех свидетельских показаний — ввиду «внутреннего убеждения» доводы защиты кажутся судье несущественными.
Когда наконец все формальности были соблюдены
судьяпоправив то и дело сползавшие с переносицы очки в грубой металлической оправедежурно спросила:

— Подсудимый Александр Сергеевич Солониквы признаете себя виновным?

— Нет, — твердо ответил тот.
Больше его расспрашивать не стали
а чего спрашиватьи так все ясно...
Судьи
посовещавшись для приличия минут пятнадцатьвернулись в залуселисьпереглянулись и «именем Российской Советской Федеративной Социалистической Республики» приговорили Солоника Александра Сергеевича к восьми годам лишения свободы с отбыванием срока наказания в колонии усиленного режима.

— С изменением меры пресечения... Взятие под стражу в зале суда, — закончила тетка-судьязаодно напомнив о возможном обжаловании.
Сперва он даже не поверил
неужто это о немЕму — восемь летЕго — под стражу?

— За что? — в зале завис естественный вопросно судья даже не вздрогнула — теперь перед ней был уже не свободный гражданинхотя и подследственныйа зэк

— то есть и не человек вовсе.
— Сука ты... — сдавленно прошипел осужденный в адрес судьимедленно

осознавая услышанное. — Я и тебягадинатрахнул бы во все дырыбудь ты помоложепосвежей и не такой уродливой...

— Прошу занести это в протокол как угрозу, — мгновенно отреагировала судья иказалосьтут же забыла о человекекоторого она только что обрекла на восемь лет за колючей проволокой.
Да
все было бесполезно — без пяти минут зэк Александр Солоник отчетливо понял этоедва взглянул на конвойВот сейчас на его запястьях щелкнут стальные наручникивыведут его в коридорзатем — во дворикгде наверняка ждет машина-автозакименуемая в просторечии «блондинкой». А затем — городской следственный изоляторгде егобывшего ментаосужденного к тому же по такой нехорошей статьеничего хорошего не ожидает.

А от желанной свободы егомолодого и уверенного в себеотделяют всего только несколько шагов.
Мысли работали на удивление четко
и единственно правильное решение пришло мгновеннобежатьПрямо отсюдаиз зала горсуда...

Безразлично-усталый конвой уже приближался к немуВотсейчас...
— Проститея могу попрощаться с женой? — прошептал осужденныйсоображая,

что делать дальше.
— Чего ужпрощайсятолько быстро, — передернул плечами бывший коллега-

мусор и посмотрел на осужденного не без сожаления.
Поцеловал все еще ничего не понимающую бывшую жену
скосил взгляд на сержанта — «рекс»-конвоир выглядел спокойным и безмятежным.

— Ну всехватитдавай на коридор, — Солоник ощутил на своем плече руку мента и понял — пора!
Сашу
как он и предполагалвывели в коридор — осужденный сразу же подметилчто народу там немногоЭто хорошо — вряд ли найдется энтузиаст из публикикоторый попытается его задержать.

Сейчасеще один шагеще...
Потом он много раз пытался восстановить тот побег в деталях
но не получалосьМысли путалисьпоследовательность событий мешаласьЗапомнились лишь фрагментыбудто яркие вспышки света выхватывали из черных провалов памяти то одинто другой.
В коридоре нарочито
-рассеянно оценил ситуациюприсел на корточкисделав видчто хочет завязать шнурок ботинка. «Рексы» даже не насторожились.
Резкий удар в солнечное сплетение ближайшему 
— тот согнулсяточно дешевый перочинный ножикСледующий удар пришелся точно в кадык — второй конвойный отключился мгновенно.
А дальше 
— резкий рывок к дверному проемусухой треск открываемой дверизадние дворыкакие-то закоулки частного секторагаражизаборыбезлюдные улочки... Спустя каких-то десять минут осужденный на восемь лет лишения свободы был уже далеко от здания городского суда...

ГЛАВА 
3
Правильно говорят
: «Имеем — не ценимпотеряем — плачем».
Всего лишь несколько дней назад он
Александр Солоникимел всечто следовало ценитьсобственную квартирумашинуденьгихорошо оплачиваемую работуа главное — возможность соотнести возможности и потребности.
Теперь ничего этого нет
.
Он 
— никтоон — осужденный на восемь летнаходящийся к тому же во всесоюзном розыскеПрошлая жизнь перечеркнута начистонастоящее тревожно,

будущее туманнои никто не может сказатьчто будет с нимбеглецомзавтра или даже сегодня...
Человек
находящийся в розыскеразительно отличается от человека свободногоВроде бы и он пока еще свободенно тень тюремной решетки незримо лежит на его лицеТакой человек старается не попадаться на глаза ментамизбегает людных местгде проверяют документы и где его могут невзначай опознатьтакой человек не может предаваться маленьким радостям жизниВ конце концовтакой человек вынужден тщательно «шифроваться», соблюдая основы конспирации, — забыть собственные фамилию-имя-отчествотелефоны друзей и родныхвынужден изменить привычки и наклонностиУлыбка становится напряженнойдвижения — осторожнымиа взгляд — жесткимцепким и подозрительным.
 Психика расшатывается быстрои начинаешь подозревать всехкто рядом и кого рядом нетВолей-неволей закрадываются в голову мыслиа ведь нельзя же скрываться так всю жизньрано или поздно мусора накроют... Банальная фраза «сколь веревочке ни витьсяа конец все равно будет» тем не менее справедливанемало есть случаевкогда находящийся в розыске добровольно сдавался — молвяжитементы поганыесил нет больше прятаться.

Человекнаходящийся в розыскебыстро начинает понимать жизнь и ее ценностиглавная из которых — личная свобода.
Тогда
после дерзкого побега из здания городского судабез пяти минут зэк Солоник понялтеперь у него начнется совершенно другая жизнь.

И онаестественноначалась...
Местное ГОВД буквально встало на уши
подобного Курган еще не знал за всю свою историюНачальник охраны был строго наказанно легче от этого не стало — поймать беглеца по горячим следам не получилось.
Поиски велись по всем правилам специально разработанной для таких случаев операции 
«Перехват» — вооруженные засады у родных и друзейсанкционированное прокуратурой прослушивание их телефоновпатрули в штатском на людных улицахжелезнодорожном вокзале и в аэропортукордоны на въездах-выездах из городаориентировки на стендах «Их разыскивает милиция».
 Но все было тщетнобеглец нигде не объявлялся — как сквозь землю провалился.Начальник местного управления МВД лютовалсулил немыслимые кары старшим офицерамте в свою очередь срывали злость на подчиненныхно результаты попрежнему не утешалиЗадержалиправданескольких подозрительныхпо приметам отдаленно напоминавших беглецано ихк сожалениюпришлось отпуститьхотя начальники курганских РОВД клятвенно заверяли генераланачальника управлениячто спустя час после соответствующей обработки каждый из них с готовностью признавался в томчто он и есть тот самый Александр Солоник...

Иссиня
-черное майское небо с крупными мохнатыми звездами низко нависло над пустынной трассойГде-то совсем низконад самой головой сверкали огненноголубые предгрозовые зарницыи отсветы их причудливыми тенями ложились на унылоеровное шоссе.
Машин почти не было
лишь изредка где-то далеко слышался низкийрасплывчатый шум автомобильного двигателягулко разносившийся по дорогеи только спустя некоторое время на трассу из непроницаемо-чернильной темноты выплывал тяжелый «КамАЗ» с крытой фуройунося с собой кроваво-красные огоньки габаритных огней.
Невысокий
коротко стриженный мужчина упорно шел вдоль ночного шоссе Курган — ТюменьЕдва заслышав позади шум мотораон всякий раз быстроно без суеты сворачивал в сторонучтобы не привлекать вниманияодинокий путникбредущий

далеко за полночь в пятидесяти километрах от городане может не вызвать подозрений.
Мелькнул полустертый дорожный указатель 
«Памятное — 14 км», и путникзаметив впереди тусклый свет фар большегрузных автомобилейстоявших на обочинеостановилсяЧтобы не быть замеченнымотошел в сторонунапряженно вглядываясь вперед.

Пока все шло по плану — таккак Саша Солоник и рассчитывал.
А план был прост 
— после побега из здания суда следовало как можно быстрей исчезнуть из городаставшего для него мышеловкойЛовушка не успела захлопнуться — ему удалось-таки в последний момент выбраться из Кургана пешкомУже за городом дождался захода солнца в полуразрушенном станционном домикедалее двинулся налегкеголосоватьпросить подвезти означало бы подвергать себя ненужной опасности.
Нервы взвинчены до последнего 
— прежде всего из-за осознания собственной беспомощностиЗверьуходящий от егерейи то был бы куда в более выгодном положенииУ зверя — зубыклыкикогтиа у него даже перочинного ножика с собой нетКто же знал тогдаперед судомчто все сложится так жутко и неправдоподобно...
Беглец взглянул на часы 
— фосфоресцирующие стрелки «Командирских» показывали десять минут третьегоИдти до Тюмени пешком более ста пятидесяти километров — чистое безумие.
Надо искать выход
.
Саша прищурился 
— метрах в пятидесятисъехав с шоссестояли несколько «КрАЗов», «КамАЗов» и «МАЗов» с огромными фурамиразукрашенными надписями «Совтрансавто». Водителирасставив на огромных передних бамперах бутылки и стаканыразложив на коленях пакеты с дешевой колбасойвоблойтушенкойзаслуженно закусывалиМежду машинами тлели угли костра — в темноте они выглядели неестественно яркими.
Иногда непроницаемую тьму ночи падучей огненно
-алой звездочкой прорезал сигаретный окуроки едкий табачный дым доносился до обостренного обоняния Солониканеприятно щекоча ноздри.
Человек
попав в затруднительное положениевсегда подсознательно тянется к людямНаверноеименно потому беглец решил подойти к дальнобойщикамтем более что ментов среди них в столь позднее время не могло быть наверняка.
 Прячась в редколесьеосторожно приблизился — теперь он мог рассмотреть водителей вблизиСпокойнаядружественная обстановкаобстоятельные профессиональные разговоры о дешевых «плечевых» телкахснимающихся на трассео левом грузеалчных гаишникахо достоинствах и недостатках машин — корочеклассика жанраводители на привалеДа и сами машины не вызывали подозренияНомера в основном тюменскиесвердловскиеомскиеКакие уж тут ментыоткуда им взяться?
Стараясь казаться невозмутимым и чуть беспечным
Саша вышел к машинам.

— Добрый вечермужики, — простецким голосом поздоровался он. — Можно к вам?
Мужчинам
заслуженно отдыхающим и закусывающимда еще ночьюда еще под открытым небомвсегда свойственны сдержанное благодушие и гостеприимствоИ эти водители не были исключениемДа и неудобно как-то не пригласить запоздалого путника к импровизированному столук огонькуне угостить тушенкой и воблойне расспроситькто он таков и что заставило его в столь позднее время оказаться на пустынной трассе...

Спустя минуту-другую Солоникне показывая видучто страшно проголодалсянеторопливо ужинал и рассказывал только что придуманную историюМол,

работает он вахтовым методом в геологоразведочной партииотдыхал после очередной смены домав поселкетут неподалекуа в Тюмени жена на сносяхИ надо же такому случитьсятолько что получил телеграмму — она родила мальчикаВот он и сорвался на ночь глядяДумална рейсовый автобус успеетно не вышло... Ничегоради такого случая можно и пешком пройтись.

История выглядела весьма правдоподобнообъясняя и ночной поход вдоль трассыи взволнованностьСентиментальность ситуации полностью снимала возможные подозренияа кроме тоговызывала подсознательное уважение и сочувствиенастоящий мужикдождался наследника и теперьночьюпешком топает к жене и новорожденному.

Водилырасчувствовавшисьдаже предложили выпить неразведенного спиртано счастливый отец отказался наотрезкак же в таком виде в роддом он явится?!
 Огромный темно-зеленый «МАЗ» с омским номером должен отправлятьсякак сказал его водительчерез часУважение дальнобойщика простиралось так далекочто он предложил подкинуть ночного путника до самой ТюмениСашас трудом сдерживая радостьестественносогласился.

Главным теперь было добраться до границы Тюменской областиРозыскесли он и объявлендействует пока только на территории Курганской областиМестное милицейское начальство не стало выставлять себя на посмешищеутратили бдительностьосужденные у них прямо из зала суда бегают?! А не доезжая небольшого поселка Салобаево начинается власть тюменских ментовкоторымкак наверняка знал бывший сержант МВДглубоко наплевать на соседнюю курганскую милицию и ее начальство.

Спустя несколько минут Солоникморщась от острых запахов соляркимахоркисухой пряной колбасыпрогорклого сала и свежеразлитого керосинакоторые наполняли кабину «МАЗа», ехал по направлению к Тюмени.

— Слышьмужика ты не знаешьчто это за бандит такой сбежал? — неожиданно спросил водительневысокийщуплый молодой человеквглядываясь в темную расплывчатую перспективу ночной трассы.

— Откуда сбежал? — стараясь казаться невозмутимымподжал губы ночной пассажир.

— Да не знаю откудаиз тюрьмынаверное, — дальнобой чиркнул зажигалкойи тусклый огонек сигареты осветил его лицо. — Я когда засветло из Кургана выезжалмусора два раза тормозили — молнет ли чего подозрительногоНичего не слыхал?

Саша передернул плечами.
— ОткудаМне теперь еще о беглых бандитах думатьДругие проблемы...
 — Понимаю...

Некоторое время ехали молчаСолоникпристально вглядываясь в темнотуприкидывалбудет ли ментовский кордон на границе областей или нет и что следует предпринятьесли мусора все-таки там торчат.
А водитель продолжал взволновавшую его тему
:

— Я сейчас с мужиками об этом уголовнике базарил — те говорятбудто бы он двоих конвоиров убил и автомат с патронами прихватил.

— Все может быть, — равнодушно пожал плечами Саша. — Времена такие...

— Все равно поймают, — дальнобойщикстряхнув пепел с окурка себе под ногибросил внимательный взгляд на спутника. — Как ты думаешь?

— Думаючто нет, — неожиданно для самого себя ответил Солоник.
— Почему?
— Если с автоматом — хрен там поймаютШтук пять мусоров положита

последнюю пулю — себеЖивым не дастсяЯ б на его месте так и сделал, — совершенно искренне закончил он.

Тяжелый «МАЗ», освещая пустынное пространство перед собой мощными галогенными фарамикатил неторопливо — не быстрей пятидесяти километров в часно до границы с Тюменской областью оставалось все меньше и меньше.
А если там действительно менты
?

— Ребенок у тебя первый?

— Что? — не понял спутниквсецело поглощенный собственными размышлениями.

— Я говорю — первенецили как?
— Ага, — Сашанатянуто улыбнувшисьобернулся к водителю.
— Ну щас небось месяц бухать будешь с радости, — в голосе сидевшего за рулем

послышалась неприкрытая зависть. — Помнюкогда у меня мой Ванька родилсятак мы с мужиками в автоколонне не просыхалиВодяра кончилась — самогон бухалипервач вышел — два аккумулятора на спиртяру поменяли!
Нехитрый разговор о неизбежной в таких случаях законной пьянке неожиданно натолкнул на спасительную мысль
.

— Слышьприятельу меня братан двоюродный служит в ГАИ сержантомХороший мужиктолько пьет сильно, — со скрытой горечью за братанаизбравшего неправильный жизненный путьсказал Саша. — Наверняка сейчас тут дежуритМожети нас тормознет.

— Ну так что? — руки водителя лежали на потрескавшемся руле увереннои уверенность дальнобоя почему-то передалась и Солонику.

— Может бытьродичи уже и ему позвонилиЗаставит выйтибухать с ним надо будет дня три... Сам понимаешь — просто так не отстанет.

— Ну так бухай, — водитель был невозмутим.

— А мне перед женой неудобно — онадолжно бытьмедсестру специально гоняла телеграмму мне отбитьа я на полпути на несколько дней зависну.

— Ну так не бухай.

— Слышьесли тебя менты тормознутскажичто одинникогомолне везешь, — осторожнопытаясь по выражению лица собеседника предугадать его реакциюпопросил Солоник. — А я назад полезуна спальное место... В Тюмени разбудишьХорошо?

Дальнобойщик пожал плечами — чего уж тамполезайразбужу.
Спустя минуту Солоник лежал на пропахшем соляркой спальнике
тревожно вглядываясь через лобовое стекло в темнотуразрываемую светом фар.
И точно 
— минут через двадцать показался милицейский постпатрульный «уазик», гаишники в белых портупеяхгабаритные огни какой-то легковушки на обочинеСаша рассмотрел ее номер — курганскийнаверняка частник.
Взмах полосатого жезла
и «МАЗ», скрипнув гидравликойтяжело съехал вправо и остановился.
Солоник вжался в спальник
притаился — наверноетеперькак никогдаему хотелось растворитьсястать невидимым...
Продаст водила или нет
?

— Старший сержант милиции Кириленковаши документы, — донеслось до его слуха.
Водитель открыл дверцу
спрыгнул на дорогу.

— Пожалуйста...
Спустя минуту старший сержант ГАИ усталым голосом поинтересовался
:

— Ничего подозрительного не заметили?..
 — Нет...
— Никого не подвозили?..

Беглец взглянул на приборную доску — ключи в замке зажиганиявпереди — пустынная трассаЕсли этот дальнобойщик его сдаст или не в меру бдительный

мент решит обследовать салонвыход только один — выбросить сержанта на дорогувскочить за руль ипротаранив «уазик», гнатьгнатьгнать... Оторватьсябросить машину и уходить пешкомВ любом случае терять ему теперь нечего.

— Никого, — послышался уверенный голос водителя «МАЗа», и Саша мысленно поблагодарил его за верность данному слову.

— Счастливого пути...
Тяжелая фура медленно выползла на шоссе и покатила в сторону Тюмени
.

— Никогда тут прежде ментов не былоНаверняка бандита того разыскивают, — уверенно произнес водительзакуриваяи протянул пачку спутнику. — Дымишьчто ли?

— Спасибоне курю, — сдерживая волнениеответил Солоник.

— Интересно — поймают его или нет? — размышлял дальнобойщик вслух.
В представлении водителя 
«МАЗа» беглый уголовникубивший двоих ментов и захвативший автоматдолжен был быть под два метра ростомс кровожадным взглядом и физическими кондициями Ильи Муромцарусский народный персонаж Яшка — Красная рубашка.
А этот 
— невысокийхудощавыйс незапоминающейся внешностью — на отпетого уголовника никак не тянулСемьянинлюбящий муждаже пить отказывается — разве такой способен на побег?

— Так твой это братан был или нет? — поинтересовался водитель.

— Все люди — братья, — философски заметил Саша. — А сколько еще до Тюмени?..
Наверное
во всей Западной Сибири нет города более странногочем Тюмень.Комсомольско-молодежная стройкавозникшая в годы развитого социализмабыла знаменита как минимум тремя вещамиво-первых — нефтяными и газовыми месторождениямигорящие факелы которых привлекали внимание гостей за несколько десятков километров от городаво-вторых — периодической сменой населения (приезжих — вахтовиковгеологовмонтажников — тут было куда большечем коренных жителей), а в-третьих — исключительной даже для этого края криминогенностью.

Саша не зря выбрал Тюмень в качестве временного убежища — он прекрасно понималчто в этом городе легко затеряться.
Сперва Солоник
сведя дружбу с аборигенамипоселился в рабочем общежитии на окраинеВпрочемместогде ему пришлось ночевать несколько развряд ли можно было назвать даже общежитием — такобыкновенный грязный бомжатникКонтингент проживающих — вахтовикиизыскателирабочие геологоразведочных партий да бывшие зэкикоторыекак мухи на медслетались в эти небедные места в поисках заработкаВахтера не было в поминедвери не закрывались даже на ночьикак следствиеповальное пьянство и безбожное воровство вошли тут в норму.

Естественножить в таких условиях не представлялось возможным — тем более что иногда среди ночи происходили милицейские облавыА потому Саша понялчто единственно правильный путь — снять стационарную девку с собственной хатой.

Таковая отыскалась довольно быстро.
Анжела 
— черноволосаясдобнаяухоженная телка двадцати пяти лет (как онаво всяком случаеутверждала сама), разведеннаяно без ребенкажила в самом центре городаКвартира — пусть и не шикарнаяоднокомнатнаязато свояК тому же относительно интеллигентная для этих краев профессия: «мастер-косметолог», как представилась она молодому человекуСаша снял ее прямо на улице — стрельнул номер телефончикаулыбнулсяодарил каким-то двусмысленным комплиментомКонечно жеможно было найти и получшено выбирать не

приходилосьНочлеги в бомжатнике-общаге подорвали нервы и психику Солоника — первые несколько дней он отсыпалсяосматривалсяпочти не выходя на улицу.
 Для Анжелы была заготовлена красивая романтическая легендамолзастал жену с любовникомкоторый ко всему прочему оказался ментомкак следствие — сурово искалечил негодяяи теперь вотк сожалениюприходится скрываться от правосудияДа и жена оказалась курвой из курввыставила бывшего мужа без вещейденег и даже документов.

Косметолог Анжела проглотила эту историюкак привычную противозачаточную таблетку — с полной уверенностьючто так оно и былопожалела несчастногонакормиланапоила и создала ему на короткое время ощущение полного комфорта.

Несомненноженщинада еще двадцатипятилетняяда еще разведеннаяпреследовала исключительно меркантильные целидалекие от бескорыстного участияЧего уж тутв Тюмениловитьмужчинывсе как один, — или пропахшие сырой нефтью и дымом костров горькие пьяницыили «синие», в сплошных татуировкахизъясняющиеся хоть и по-русскино больно уж непонятноТакой если и клюнет на неето только из-за квартиры да зарплатыА у этогоневзрачного на видобделенного судьбойобстоятельствами и курвой-женойи выбора-то нетни денегни крыши над головой...

Короче говоряочень даже перспективный вариант второго замужества.
Увы
Саша отплатил ей черной неблагодарностьюне оправдав довериянеуемная страсть к плотским удовольствиям звала беглеца на сексуальные подвиги даже в новых условиях.
Уже через несколько дней
нежно поцеловав Анжелу и пожелав успешного рабочего дня в салоне красотыон снял ее соседкусвежую и непосредственную десятиклассницуотодрав во все дыры прямо на кухнеЗатем — ее подругуа еще — какую-то девчонку у подъездаимени которой он так никогда и не узнал...
Нет ничего тайного
что не стало бы явнымк тому же непосредственность подругкоторых успел оприходовать новый хахаль Анжелыне имела границ.
Когда тайное стало явным
жертва мужского непостоянства решила отплатить — но чисто женским коварством...
Саша ничего не замечал 
— по-прежнему был вежливсдержан и показательно спокоенЛишних вопросов не задавалот опасных вопросов уходилне раздражалсяв ее дела не лезКонечноон производил впечатление человека замкнутогоАнжела часто заставала нового любовника в ваннойперед зеркальцемизучавшим свое отражение непонятно зачемНа естественный вопрос— для чего? — последовал естественный ответчтобы изменить точто ему в себе не нравится.
Услышав столь обтекаемое объяснение
Анжела поняла его по-своемумолхочет покрасивше выглядетьчтобы побольше телок наснимать.

— Давай я тебе помогу, — пряча змеиную улыбкупредложила хозяйка квартиры, — я ведь все-таки косметолог... Что ты хочешь — эту родинку удалить?.. Два-три сеансапроще простогоПриходи завтра ко мне на работучего там тянуть...

Косметический кабинет располагался в самом центре городаМаленькие кабинкив каждой из которых — трельяждробящий отражениепожилые молодящиеся дамыполулежащие в креслах с масками на лицах (что делало их еще более уродливыми), какие-то ванночки на специальном столикеспецифические запахи кремовпудрыспециальных снадобиймасса инструментовнапоминающих хирургическиепредназначение которых непосвященному понять не дано.

Анжела была ровна и приветлива — обнажила в улыбке ровные белые зубыуказывая рукой на кресло перед столиком.

— Садись.
Щурясь от яркого света
отраженного зеркаломСаша опустился в кресло иедва взглянув на любовницуподметилчто тоненькая голубоватая жилка на ее виске заметно вибрируетПравдаон не придал этому значения — мало ли может быть причин для волнений у одинокой и не такой уж молодой женщины?

— Нусразу приступим? — деловитым тоном поинтересовался Солоник.
 Анжелу явно что-то тяготило — она производила впечатление человекапринявшего какое-то решениено не уверенного в его правильностидвижения потеряли былую размеренностьвзгляд блуждалруки потели — она то и дело комкала носовой платок.

— Да ладнодавай немного попозжеу меня на сегодня больше никого, — сдавленным голосом произнесла она и тут жебез всякой связино с чисто женской логикойпродолжила: — А все-таки ты жестокий человекСаша.

— Почему? — Солоник даже не обернулся в ее сторонурассматривая в зеркале родинкукоторую и предстояло удалить.

— Ты не хочешь сказатьчто любишь меня, — выдохнула из себя Анжела.

— Вамженщинамнадо только одногоуслышать слова любви, — поморщился он. — Все вы одинаковы...

— Женщина любит ушами.

— А мужчина? — тут Солоник с любопытством взглянул на нее.
 Анжела улыбнуласьморща лоб, — глаза ее заметно увлажнились.

— Не знаю... Наверноеруками и...
— И чем еще?
— Ну не будем об этом говорить. — Анжела неторопливо подошла к двери,

защелкнула еевыразительно взглянув на Солоника.
Они остались вдвоем
В кабинете было прохладно и тихо — лишь ветер шевелил занавесочкунадувая ее пузырем.

— Я тебя чем-то обидел? — Он явно не ожидал подобного поворота событий.

— Да нет... ничемСашая хотела бы попроситьчтобы ты сейчас взял меня... ПонимаешьМожет бытьв последний раз.
Странны и туманны были ее слова 
— «в последний раз», странным поведениено молодой человек не придал всему этому должного значенияГрубо привлек Анжелу к себеподнялся с креслаприобнялрасстегивая по ходу юбку — она неслышно упала на линолеумНеторопливоодну за другой расстегнул маленькие пуговички ее блузкии хозяйка кабинетанервно поведя плечамисбросила ее на полЗатем она сама сняла через головуне расстегиваябюстгальтерсделала видчто застесняласьбудто бы впервые в жизни была с нимприкрыла грудь руками.

Саша взял ее за мизинцы и медленно развел руки в стороныОна так и осталась стоять — нагаяс огромными грудямитемные соски которых напоминали два круглых глазаА Солоник неторопливо раздевался — такбудто бы и не очень хотел ееа лишь делал одолжениеи это не могло укрыться от девушкиНа лице ее вновь заиграла нехорошая улыбка.

— Нудавайиди сюда...
Анжела прильнула к нему
и он уже не мог видеть ееа только ощущал в своих объятияхЕе дрожащие руки коснулись обнаженной мужской плотиона неожиданно для себя покраснела.
Но когда Саша дотронулся до ее теплой груди
Анжеле стало уже все равносветло в комнате или нетОна отдалась желаниювся без остаткабудто бы действительно была с ним в последний раз.
Солоник
как и всегдапоказал себя умелым любовникомОн в любой момент чувствовалчто именно сейчас нужно женщинеидоведя ее почти до самой

крайней точки возбужденияостанавливалсядавая ощутить сладость не до конца удовлетворенной страсти.
Его не могли обмануть слова
которые в запальчивости шептала девушка, — «любимый — быстрее!.. сильнее!..», его не нужно было о чем-нибудь проситьонкак всегдапонимал все без словпо взглядупо жесту...

Они кончили почти одновременнои Анжелатихо застонавопустилась на корточкиприжалась к сильному телу любовника и уткнулась носом ему в колено.

— Ты что — плачешь? — спросил Саша ипроведя пальцем по ее щекеосторожно растер слезинки.

— Нетничегоне обращай внимания, — отвернувшисьбросила она и принялась одеватьсястараясь не встречаться с ним взглядом.
Спустя несколько минут оделся и он 
— скользнул по девушке уже отсутствующим взглядом и совершенно другим голосомбудто бы ничего не случилосьспросил:

— Так родинку будем сводить?

— Даиди руки вымойтак надо, — недовольно произнесла девушкапо-прежнему пряча взгляд.
Саша открыл дверь
прошел в туалет ивзглянув на отраженное зеркалом раскрасневшееся лицоусмехнулся.

— Вот баба попалась, — прошептал он. — Живо-тное...
Открыл кран
подставляя пальцы под холодную струю воды.
И тут
...
Неожиданно открылась дверь 
— рывкомс трескоми в маленькую комнатку ввалились сразу двое амбалов в штатскомСолонику бросились в глаза их короткие стрижки и какое-то одинаково казенное выражение лиц.
Один профессионально обхватил его сзади
прижал локти к корпусуа другой сделал какое-то незаметноенеуловимое движение — спустя мгновение на руках его защелкнулись наручники.

— Ну чтодобегался? — дыша в лицо скверным табакомпроизнес первый.

— Давай наружутолько без фокусовВ случае сопротивления имеем право применить табельное оружие, — предупредил второй.
Сопротивляться не было возможностей
да и силИ стоило ли их теперь тратить?
 Действительнодобегался...

Что и говоритьчеловекнаходящийся в розыскеразительно отличается от человека свободногоОн вынужден прибегать к массе ухищренийчтобы не быть узнаннымвынужден забыть друзейродных и близкихвынужден менять привычки и пристрастиявынужден «шифроваться», но прокол все равно произойдет рано или позднои тогда все ухищрениявся конспирация идут насмарку.
Теперь Александру Солонику оставалось лишь искать утешения в банальной и пошлой фразе 
«сколь веревочке ни витьсяа конец все равно будет» да размышлять о женской непредсказуемости и коварстве — чтовпрочемне менее пошло и банально...

ГЛАВА 
4
Нет ничего хуже несоответствия потребностей и возможностей
умозрительного и реальногожелаемого и действительногои теперь Саше Солонику пришлось осознать это в полной мере.
Где
-то совсем рядом была воляс которой он так нелепо рассталсяВ мечтах он по-прежнему был тамно рассудок говорилв тупрежнюю жизнь он больше никогда не вернется.
Под усиленным конвоем он был доставлен в тесную затхлую 
«хату» следственного изолятораА там — «рекс»-коридорныйтупое ментовское животноевонючая баланда из рыбных консервов и бесконечные ночные допросыСостоялся суди

судья — низенький подагрический старик с мозаикой ветеранских планок и серым землистым лицомсвидетельствующим о безнадежном ракето и дело кашляя в кулакзадавал никчемные вопросы — дотошно выпытывалвыстраивал версии следствиятеперь никому уже не нужныеСтранно было все это видеть и слышатьобреченный на смерть обрекал на мучения егомолодого и полного сил...

Защита ничего не могла поделать — вина подследственного была слишком очевиднойда и прокурор с судьей были настроены решительно.
Потому и приговор впечатлял
двенадцать лет лишения свободыСтарая статья, 117-яплюс побег.

Теперь на протяжении всего этого огромного срока папку с личным делом осужденного Солоника А.Сперечеркивала кроваво-алая полосачто означало — «склонен к побегам». Обладателей такого личного делакак правилоэтапируют с повышенными мерами предосторожностиА в лагере его запрещено гонять в промзону в ночное времяего ненавидит зоновское начальство как источник возможных проблема прапорщикивертухаи» шмонают его с предельным тщанием.
Нового зэка отправили отбывать срок в Пермскую область
славную исправительными лагерями не меньшечем Тюмень — нефтью и газом или Крым — санаториями и домами отдыхаБыло очевидно — емубывшему ментук тому же осужденному по гадкой и постыдной статьена «строгаче» придется несладко.
Так оно и случилось
.
Все зоны России
словно кровеносными сосудамисвязаны между собой этапами и пересылками — одни осужденные отбываютдругие приходятчерез них и переправляются «малявы», то есть письма для внутризэковского пользованияИз «маляв» о прибывших арестантах на местах становится известно практически всепидар лисука или честный фраеркем был на «вольняшке», как вел себя на следствиикакой мастиесли блатной.
Соврать
скрыть о себе что-либо решительно невозможноданные о зэке старательно фиксируются следователями в личном делеа ментыкак известноактивно прикармливаются из «общака». И уж если обман раскроется — лгуну не сносить головы.
Зоновский телеграф 
— покруче любой правительственной «вертушки», и за точность информации почти всегда можно ручаться.
Еще в карантине к Саше наведался местный кум 
— так называют офицера внутренней службыответственного за оперативно-следственную работуНевысокийвертлявыйс беспокойно бегающими глазкамиэтот сотрудник ИТУ сразу же произвел на Солоника предельно отталкивающее впечатлениеРасспросилчто и какпоинтересовалсякак новый зэк дальше собирается жить и что делатьИдаже не дождавшись ответапредложил стать внештатным осведомителемто есть сукой.
Естественно
кум был послан куда подальше — Саша объявилчто с ментами он больше никогда никаких дел иметь не будетЗоновский оперативник даже не обиделся — наверняка посылали его не впервойноуходяпокачал головойпожалеешьмолТы ведь бывший ментк тому же статья у тебя не очень хорошаяи сидеть тебе слишком долгоИ обращаться в случае чего не к кому — такихкак тытут не любятСмотриосужденный Солоникбудут у тебя неприятноститогда припомнишь этот разговорчик...

Неприятности начались через несколько дней после выхода из карантина
по возвращении с «промки», то есть промзоныСаша был вызван к «смотрящему» — полномочному представителю блатныхТот отвечал перед татуированным синклитом за «правильность» порядкови отнюдь не с ментовской точки зрения.

«Смотрящий», как и положено человеку его рангачислился на непыльной должности каптерщика — на разводы и «промку» не ходилиз общего котла не ела целыми днями сидел себе в каморкеиграл с татуированными друзьями в «стиры», то есть в картыВысокийсамоуверенныйс крупными чертами чуть побитого оспой лицас ровными сизыми металлическими зубамион производил впечатление настоящего хозяина «строгача» — во всяком случаене меньшегочем «хозяин», то есть начальник ИТУРаспятьевытатуированное на грудии аббревиатура БОГ говориличто блатной осужден за грабежМножество синих церковных куполовпросвечивавшихся на спине сквозь майкугустые гусарские эполеты так называемого «блатного лейтенанта», восьмиугольные звезды на ключицахперстни на пальцах, «тигровый оскал» ниже основания шеи и изображение кошачьей морды — все это свидетельствовалочто он уже сполна прошел все тюремные университетыВысокий статус «смотрящего» подтверждала буква «G», наколотая на предплечье.
Рядом
на пустых ящиках из-под какого-то оборудованиясидели двое амбалов.
 Отложив картызоновский авторитет молча уставился на вошедшегоВзгляд его был тяжел и угрюм — казалосьон словно рентгеном просвечивает новичка.

— Ну что скажешь? — спросил онпродолжая изучать Сашу.

— А что я должен сказать? — стараясь казаться независимымспросил в свою очередь Солоник.

— Ну как зватьвеличатьМасти какойЧем на «вольняшке» занимался? — принялся неторопливо перечислять «синий». — Как жить дальше думаешьЛавье от кентов не крысилМентам на корешей не стучалВ попку часом не балуешьсяНа флейтах кожаных не играешьИ вообще — какие за тобой «косячки» водятся?

— Звать меня Александром, — спокойно ответил допрашиваемый, — а кем на воле был... Много кемВ школе училсязатем — в армии служилвернулсяв милицию устроилсявыгналипотом опять в ментовкепотом на кладбище... Много где работал.

При упоминании о службе в милиции глаза ближнего к Солонику «шестерки» — огромного звероподобного атлета с рассеченной переносицей и цепкими мосластыми пальцами — налились кровью.

— Давсе правильносходится, — «смотрящий» поджал губы. — Пургу не гонитТак в милицииговоришьслужилВ нашей роднойрабоче-крестьянской?

— Да. — Саша уже прикидывал — прямо сейчас начнется драка или чуть попозжеа если сейчас — как он будет защищаться в этом маленькомзабитом разным хламом помещении.

— Значитв мусарне... А теперь вот променял мышиный макинтош на лагерный клифт, — ухмыльнулся татуированный авторитет. — Жизнь — она баба стервознаяникогда не знаешьгде поднимешьсяа где опустишьсяТы по какой статье тут чалишься?

— Сто семнадцатая, — невозмутимо ответил Солоникно на всякий случай добавил: — Засудили меняПодставили.

— И кто же тебя подставилмил человек? — спокойнос плохо скрываемой иронией уточнил авторитет. — Менты небось?

— Менты, — честно признался Саша.

— Значитмента менты подставили... Получаетсячто ты среди этой падали самым гнусным былколи даже псарня от тебя отказалась?
Саша промолчал
.

— Даредкое сочетаниемусор — и спец по «мохнатым сейфам», — «смотрящий» нехорошо сверкнул глазами. — Сладкое любишьи чтобы задармаНуа тут как жить собираешься?
Независимо передернув плечами
новый зэк произнес спокойно:

— Как раньше жилтак и тут буду.

— Ты чоКорзубыйс этим гондоном травишь? — не выдержал «шестерка». — В «петушатник» егопаучинугребень ему лепить!
Тот
кого татуированный атлет назвал Корзубымлишь метнул на говорившего неодобрительный взгляд — молтебе слова не давали! — и «шестерка» мгновенно затих.

— Значиткак раньше?..
— Да.
— Это как в ментовкечто ли? — повесил набок голову Корзубыйи при этом

глаза его сразу же сощурилисьпревратившись в узкие щелки. — Этозначити тут «мохнатки» ломатьТутмил человекбабских «мохнаток» неттут все больше «духовки»... Дамусорокпопал тыи сильно попалГоворишьментом была главного в жизни для себя не уяснилЗнаешь — тамна «вольняшке», закон мусорскойа тутза решкамиза заборами — воровскойТы свой закон нарушил — теперь придется по нашим жить.

— Законы ваши — вы по ним и живитеМне они не подходят, — Саша отступил на несколько шагов назадчтобы в случае внезапного нападения иметь оперативное пространство для маневра.
Он понял
тактика разговора избрана правильнаяПоказать собственную независимостьпродемонстрироватьчто он хотя и загнан жизнью и обстоятельствами в уголно все равно не боится этих страшных людейдавно определивших его судьбу, — а что еще оставалосьВо всяком случаехуже не будет...

— Ты чтоб...ьеще не понялкто мы такие?! — неожиданно взорвался «смотрящий». — Ты не на ментовских политзанятияхНадо было на «вольняшке» себя правильно вести. — Он нервно зашелестел сигаретной пачкойзакурилперемалывая фильтр «Кэмела» сизыми металлическими зубами. — Мало тогочто мусормало тогочто по пидарской статьетак еще и вины своей не видишьперед нами крыльями машешь... Ну машимашиЗначитСаша тебя зовут? — врастяжку спросил татуированный авторитет ине дождавшись ответапродолжил: — Хорошее имякрасивоеИ мужики баба такое носить могутВот и будешь...
 «Шестерка» коротконо очень выразительно взглянул на «смотрящего» — молсейчас паучине гребень лепить или...

— Если тымил человеклюбишь чужой «мохнатый сейф» взламыватьто люби и собственное фуфло подставлять, — блатной немного успокоилсявспомнивчто степенность и рассудительность более присущи его положению. — Во всем должна быть справедливостьВо всем должен быть порядокЗа все в жизни надо ответ держатьЯ сказалвсе слышалиИдиготовься...

Сашане прощаясьвышелаккуратно затворив за собой дверь каптеркиЭто был приговоркоторыйкак известноне подлежит ни обжалованиюни кассациини защите адвокатурой...

Неделя прошла в томительном ожиданиикаждый день Солоник опасался подвохаНа разводахдаже на «промке» онкак ни странноотдыхалчуть расслабляясьнеприятности могли начаться или после работыиличто вероятнейпосле отбоя.
 Однако все эти дни его почему-то не трогалиТо ли блатные решили оттянуть удовольствие (а грубое насилие всегда приносит им радость), чтобы сполна насладиться зрелищем «опарафинивания» негодяя и «распаивания» ментовской«духовки», то ли будущую жертву временно оставили в покоечтобы усыпить ее бдительность.

Начальник оперативно-следственной частиестественноне мог не знать о приговоре татуированного судаНа то он и кум — должен быть в курсе настроения

контингентадолжен в целом и в частности принижать авторитет «отрицаловки» и поднимать репутацию техкто решил выйти «на свободу с чистой совестью». Наверняка за эти дни кум уже прознал о кандидате в проткнутые пидары через своих сукНаверноеон бы мог и спасти строптивцапоместив на какое-то время в помещение камерного типав барак усиленного режимав конце концов — «на крест», то есть в зоновскую больницуно по понятным причинам решил этого не делать.

Не захотел сучиться — получай садильник в пердильникОдним «акробатом» на зоне большеодним меньше... От гомосексуальных актов за «колючкой» никто из осужденных еще не забеременел.
Спустя дней восемь Саша понял
приговор исполнится сегодняОб этом говорили и подчеркнуто-равнодушные взгляды блатныхи тот холодок отчужденностикоторый незримо лег между ним и остальными зэкамиБлатные уже зналичто э т о произойдет сегодня и до отбояИ остальные — «мужики», «черти» и даже «король всех мастей», главпидар зоны с издевательски-величественным «погонялом» Император, — тоже зналиИ оносужденный к двенадцати годам «строгача» арестант Александр Солониктоже знал — так жекак и точто решение «смотрящего» не может быть изменено и что теперь ему никто уже не поможет...

Надеятьсякак и всегдаприходилось на себя одного.
Они встретили его в хозблоке
Прапорщиковрексов» не было — так жекак и офицеровБлатных пришло даже слишком многочеловек пятнадцатьНесмотря на разницу в возрастеобликеблатной масти и степени дебильностивсех их роднило однокричащая наглостьсамоуверенность и сознание собственной правоты.
Предводительствовал тот самый амбал с рассеченной переносицей и мосластыми пальцами 
— «шестерка» «смотрящего».

— Ну красавчик-мусорок — сам штаны снимешь или помочь? — с усмешкойпридававшей его лицу зверское выражениеспросил оннеторопливоуверенно подходя ближе: — Сперва твой вонючий садильник вскроемпотом на клык вялого дадимХряпнешь, «скрипочка»...

Стиснув зубыСаша промолчал.
— Давайдавай к наммоя хорошаядаваймоя цыпа-рыбадаваймой батончик,

приласкаем тебяпонежимприголубим, — коротко хохотнул стоявший за его спиной — невысокийпожилойс вытатуированным между пальцами пауком в паутинке — он демонстративно расстегнул пуговицу ширинки, — трубы тебе прочистимцеляк фуфлыжный сломаемДевственность — она ведь тоже излечимаА я на тебя давно глаз положилНе бойсяэто не больнотебе понравится!

Еще со школьных курганских временкогда в бестолковой кровавой свалке сходились класс на классрайон на районСолоник мог один выстоять против целой кодлыГлавное — заставить противников хоть чуть-чуть расслабитьсяутратить бдительностьа уж потомвыбрав паханапостараться в короткое время отключить егоКодла на то и кодлакак и стадо животныхсильна прежде всего своим единством — до первого оступившегосядо первой трещины...

— Ну что же тыпетушила? — физиономия третьегомаленькогочернявогос низким лбомрасплылась в щербатой улыбке. — Тебя ведь предупреждалиНадо было «копченую балдоху» подмытьнадо было мыло душистое да полотенце пушистое приготовить...

Саша шагнул впередприщурился...
Короткий
почти без замаха удар — и амбал с рассеченной переносицейсловно мячотлетел на несколько метровБлатныеявно не ожидавшие такой борзости от

кандидата в «акробаты», слегка опешилино спустя мгновениевзорвавшись жутким матомнакинулись на наглецаОн был одина их много — «синие» лезли впередмешая друг другуи это давало пусть маленькоено преимущество.
 Первый удар он пропустил — удар был нанесен подлосбокуи Саша тут же почувствовалкак из глубоко рассеченной брови потекло густоетеплое и липкоеЗато спустя секунду онсориентировавшисьответил обидчику — тому самому щербатомунизколобомутолько что обозвавшему его петушилойУдар локтем пришелся точно в рот — послышался отвратительный хруст сломанных зубови противник завыл от боли.

Тем временем амбалшестерка», поднявшись с цементного поласделал какое-то незаметное движение — спустя мгновение в руках его оказалась заточкаСолоник среагировал мгновенно — пригнулсяперехватил рукувывернул ее и тут же резко потянул наверх до упора — амбал низко завыли заточенный прут с противным металлическим звуком свалился на полСзади набросился кто-то невидимыйно очень цепкийЕго грабки тянулись к горлук кадыку — казалосьеще мгновениеи хрустнет под пальцамиСолоника спас его маленький рост — он резко пригнулся,сбрасывая нападавшегои тот свалился ему под ногиУдар ногой в промежность — и врагойкнувсразу обмяк.

— Еп-ти!.. — истошно закричал кто-то. — Братва, «акробаты» наших бьют!..
Еще один удар 
— на этот раз в кадыки кричавший тут же захлебнулся.
 Какой-то невысокийбелесыйс выцветшими бровями и красным слюнявым ртом бросился на него в ударено после ответного выпада кулаком в ухопотеряв ориентацию в пространствеголовой вышиб дверь хозблока.

И тут удары посыпались на Сашу один за другимБили всем — кулакамилоктями,прохорями-говнодавами и еще чем-то тупымтяжелым — чем именноон так и не сумел рассмотреть.
Тело делалось непривычно тяжелым
непослушнымкаким-то чужим — он уже не мог отвечать на беспорядочные ударыСтрашныенаглые рожи скалились перед нимсливаясь в однуи трехэтажный мат вперемежку с блатной феней пузырился на грязных ртах с фиксами.

Но он отвечал — билбилбилставил блокиуворачивалсяпригибался и вновь бил — пока хватало сил.
Уже валялся на холодном цементе пола в луже темной
как деготькрови тот самый обладатель татуировки-паукауже нелепо корчился у стенывытирая разбитый роттот самый низколобыйс щербатыми зубамиуже не подавал никаких признаков жизни амбалшестерка», первым доставший острую заточку...
 Но и Саше приходилось несладкоудары становились все ощутимей и болезненнейреакция тормозиласьи он не в силах был отвечать на каждый ударПонимаячто солнце ему не светитСолоник изменил тактикувыбрав изо всей татуированной кодлы одногосамого мощного и агрессивного противникаметелил егостараясь не обращать внимания на боль...

Но как можно не обращать вниманияЕму нанесли удар в голову чем-то тяжелым — перед глазами поплыли огромные фиолетовые кругии он словно бы провалился в черную компостную яму...

Солоник не помнил
что было дальшене помнилсколько времени прошло с того моментакогда онполучив страшной силы удар в темяотключилсячасдвасутки или целая вечность?!
Саша с трудом разлепил набухшие кровью веки
Белый потолок в причудливой паутине тонких трещинзарешеченные окна с занавесочкамировные ряды кроватей с серыми казенными одеяламипод которыми угадывались контуры человеческих телкапельница на штативекакое-то худое незнакомое лицо,

склонившееся над ним...
 — Очнулся-таки...

Голос принадлежал этому самому незнакомцуно доносился глухословно из-под земли или сквозь толщу воды.
Сквозь распухшие губы Саша прохрипел что
-то невнятное.

— Другой бы на твоем месте после такого в ящик сыграла тысмотрю, — выжилЖивучий, — в голосе говорившего звучало скрытое восхищение