RSS
 

Часть вторая

 

Часть вторая

АДВОКАТ

В конце октября меня пригласили на телевидение. Знакомый продюсер из телекомпании НТВ готовил съемки новой передачи «Внимание, розыск!». В основу передач этого цикла легли рассказы о реальных побегах, которые произошли в последнее время. Передача была построена довольно интересно. С одной стороны — интрига самого побега, а с другой — обращение к населению с просьбой помочь следствию найти сбежавших преступников. Вот и сейчас очередная передача рассказывала о побеге трех заключенных из следственного изолятора московской Бутырки.

Первая передача цикла прошла достаточно скомканно, может быть, оттого, что она была первой. Я даже не решился выступить на ней.

Когда съемки закончились и я вместе с другими зрителями собирался покинуть студию, неожиданно заметил, что на меня пристально смотрят двое мужчин. Оба были худощавые, небольшого роста. Я вспомнил их. Это были оперативники из оперативно-розыскного отдела МУРа, совсем недавно следившие за мной, когда я как адвокат обслуживал одного скандально известного клиента. Я хотел отвернуться и направиться к выходу, но тут один из них улыбнулся мне и приветливо кивнул, как бы говоря: здравствуйте, господин адвокат, вот и мы, ваши верные стражи-»хвосты»! Но я знал, что эта встреча случайна, что в данное время никаких дел, которые могут интересовать их департамент, у меня нет.

Покинув телецентр, я вышел на площадь, где оставил свой автомобиль. Подойдя к машине, я взялся за ручку двери. В это время раздался звонок мобильного телефона. Я нажал на кнопку приема и услышал голос своего коллеги, одного из адвокатов Московской городской коллегии адвокатов.

— Привет! — произнес он. — Тут вот какое дело... У меня билеты на самолет, хочу отдохнуть недельку, а тут, как назло, клиента моего арестовали. Не мог бы ты его взять? Надеюсь, ты никуда не собираешься уезжать?

— Нет, пока никуда. А что за клиент?

— Обычное дело — оружие ему подкинули. А может, и не подкинули... Тебе эта тема интересна?

— В принципе взять можно. А кто дело ведет? — поинтересовался я.

— Старик, ничего не знаю! К тебе жена его придет, она все и расскажет. Спасибо, старик, что выручил! Если когда надумаешь отдохнуть — обращайся ко мне, выручу. Тем более если клиенты будут хорошие, богатые! — усмехнулся он.

«Хорошая шутка! — подумал я про себя. — Ну что же, завтра у меня будет новый клиент...»

 

АВТОРИТЕТ

За три дня до этого

Андрей Соколов, бригадир одной из московских преступных группировок, сидел со своими боевиками за столиком ночного клуба и пристально рассматривал посетителей. Его взгляд остановился на группе ребят, входящих в ночной клуб. Высокий темноволосый паренек шел в окружении четырех здоровяков. Его лицо показалось Андрею знакомым.

— Америка! — громко произнес он, обращаясь к входящему парню. Ребята, сидящие рядом с ним, в недоумении посмотрели на него.

— Кто это? — спросил телохранитель Андрея Сидор.

— Да это Америка, лидер одной из центральных группировок. Наш, свой братан! Мы с ним в Таиланде познакомились, отдыхали там вместе. Вот такой парень! — Андрей торопливо поднялся со стула и направился к вошедшим.

Приблизившись к группе, Андрей обнялся с Америкой.

— Здорово, корефан! — радостно произнес Андрей. — Рад тебя видеть! Как только вижу тебя, тут же вспоминаю Таиланд.

— Значит, у тебя такие ощущения? — улыбнулся Америка.

— Ну, вместе же отдыхали! Таечек вместе жарили, — ухмыльнулся Андрей. — Сколько же времени прошло? Почти два месяца! А тебя что-то видно не было...

— Да, в отъезде был, — ответил Америка. — Проблемы кое-какие возникли кое с кем. А тебя, говорят, «приняли»?

— Меня? — улыбнулся Андрей. — Это что, шутка? А тебя, говорят, убили...

— Типун тебе на язык! — махнул рукой Америка. — Ты такие шуточки мне не предъявляй!

— Да ладно! — миролюбиво улыбнулся Андрей, заметив неодобрительные взгляды телохранителей Америки.

— Послушай, у тебя, говорят, четыре дня назад день рождения был? Я хотел тебя поздравить подъехать, но, как всегда, дела... Да и менты на хвосте были. А потом непонятки, разборки с одной бригадой начались...

— Что за бригада? Может, помочь?

— Нет, спасибо. Не в первый раз, сами справимся, — ответил Америка. — Так вот, я подарок в машине вожу несколько дней. Пойдем, я тебе его вручу! — Он хитро улыбнулся.

— Подарки я люблю! А я тебе тогда покажу, какой презент мне подарили.

— Так ты здесь покажи, — предложил Америка.

— Нет, здесь не могу, — загадочно улыбнулся Андрей. — Мне ствол американский подарили, «смит-вессон», серебряный, то есть под серебро. Пять штук стоит!

— Да ты что?

— Ага. Этого года выпуска. Контрабандисты, поляки, привезли. А наши пацаны сбросились и мне презентовали! Бьет — сказка!

— А внешний вид?

— Закачаешься!

— Я тоже такой хочу, — проговорил Америка. — Пойдем, покажешь! Он у тебя далеко?

— Нет, в машине, надежно спрятан, — понизив голос, ответил Андрей и окинул зал быстрым взглядом.

— Машина-то где, далеко?

— Да рядом, у клуба на стоянке.

Америка приобнял Андрея за плечо, и они направились к выходу. За Америкой тут же устремились его телохранители, но тот остановил их.

— Пацаны, отдыхайте! Здесь все спокойно.

Ребята остановились, словно раздумывая, идти или оставаться. Но, повинуясь приказу своего шефа, остались в клубе.

Андрей с Америкой вышли из клуба и направились к автостоянке.

Пока они шли к машине, Андрей торопливо рассказывал последние новости.

— Вообще, братишка, — говорил он, — я вот что тебе скажу — я так устал! Я бы сейчас свалил куда-нибудь отдохнуть. Может, в Эмираты съездить?

— Да ну! Эмираты — фуфло! — презрительно махнул рукой Америка. — Пацаны знакомые в Мексике были, говорят, стоящее место! Акапулько — потрясающий курорт!

— Но туда лететь далеко...

— А зато все остальное — высший класс!

Вскоре ребята подошли к машине. Андрей хотел нажать на кнопку пульта сигнализации, чтобы открыть машину, но Америка неожиданно взял его за руку.

— Погоди, братан! Сначала пойдем к моей, я тебе подарок вручу. А потом уже посмотрим на твой ствол.

Ребята прошли еще несколько шагов и остановились у роскошного «Мерседеса».

— Ничего себе тачка! — присвистнул Андрей. — Хороший «мерин»!

— Да, неплохой. Сто штук отдал! — сказал Америка.

— Не паленая?

— Нет, чистая! Ну как, говорят, интерполовская... Только что из Европы пригнали знакомые перегонщики. — Америка помолчал и продолжил: — Короче, я поздравляю тебя с днем рождения. Жаль, что не был на праздновании. Короче, всего тебе самого хорошего! А теперь — подарок!

Америка достал пульт и собрался открыть машину, но тут около него неожиданно появился парень небольшого роста, одетый в черное.

— Слышь, пацаны, — обратился он к ним, — кто из вас Аметистов будет? — Парень стал пристально вглядываться в лица ребят и остановился на Андрее. — Ты, что ли?

— А что тебе надо? — спросил Америка. — Ты кто?

Парень повернулся в сторону Америки, поняв, что это тот, кого он ищет.

— Короче, ты Аметистов?

— Допустим, я. А ты кто, чего хочешь? — с угрозой в голосе повторил Америка.

— Я? — парень торопливо оглянулся по сторонам. — Я вот что хочу... — Неожиданно парень выхватил из-под полы черной куртки вороненый ствол с набалдашником глушителя, навел его на Америку.

Раздался тихий щелчок. Америка стал медленно опускаться на землю. Киллер моментально переместил пистолет в направлении головы Америки, и ошарашенный Андрей вновь услышал негромкий щелчок. Он увидел, как во лбу Америки появилось небольшое темное отверстие, из которого показалась тонкая струйка крови.

Америка лежал на асфальте, не двигаясь, рядом со своим шикарным «Мерседесом».

Андрей понял, что сейчас киллер наведет пистолет на него... Парень действительно переместил пистолет в сторону Андрея, но неожиданно тихо произнес:

— Молчать будешь?

Андрей изо всей силы затряс головой.

— Ладно, тогда живи пока, парень! На тебя заказа пока еще не поступало! — усмехнулся киллер. Он исчез так же неожиданно, как и появился.

Андрей не двигался с места, не понимая, что ему делать. Он пристально смотрел на Америку, не в силах отвести взгляд от черного отверстия во лбу. Ему казалось, что его ноги налились свинцом, он не мог пошевелиться. Что же делать? Надо принимать какое-то решение. Надо вызвать милицию и «Скорую...» Но тут же Андрей поймал себя на мысли, что этого делать нельзя. Ведь у него в машине ствол, тот самый «смит-вессон». «Сейчас следствие начнется, оперативные действия, обыщут машину, найдут ствол и тут же упакуют, — думал Андрей. — Ну и попал я в переплет, придурок! Да еще не вместе со своими ребятами вышел, один поперся! Нет, надо срочно уезжать, а своих поставить в известность!»

Андрей быстро пошел к своему «Мерседесу». Он открыл дверь машины и схватил трубку штатного мобильного телефона. Но мобильник не работал. Андрей сообразил, что нужно завести машину. Он вставил ключ в замок, завел «мерс» и набрал номер своего телохранителя.

— Алло, Сидор, это я, — быстро проговорил он. — Слушай, бери пацанов и сваливайте из клуба по-тихому! Здесь проблема возникла. Утром на старом месте встречаемся, где обычно. Понял меня?

— Понял, шеф, — быстро ответил Сидор. — А что случилось?

— Потом, при встрече! Короче, завтра в десять на нашем месте, — еще раз повторил Андрей.

 

Быстро выбравшись с автостоянки ночного клуба, он помчался по набережной Москвы-реки, лихорадочно соображая, куда ему ехать. Остановив машину в одном из узких переулочков, он вытащил пачку сигарет, закурил и стал соображать, что делать дальше. «Ну, попал ты, парень! — думал он. — Надо же, как не повезло! Недаром говорил Америка, что у него возникли проблемы! Вот они и появились на автостоянке... Вот и конец... А я, дурак, еще так неудачно пошутил в присутствии его «быков» по поводу смерти... Как в воду глядел! Черт возьми, куда же мне ехать? Наверное, опергруппа уже приехала в клуб, наверняка на меня покажут, что я там был и ушел с Америкой... Домой ехать нельзя».

Андрей снова взял в руку мобильный телефон и набрал свой домашний номер.

— Алло, Светуля? — обратился он к снявшей трубку жене. — Как дела? Что делаешь, малышка? Отдыхаешь? Тут у меня... Короче, сегодня я не могу прийти... Да нет, никаких баб, даю слово! Проблемы возникли. Завтра все расскажу. И еще, если кто приедет, то скажи, что я в командировке — в Тулу поехал, во Владимир или еще куда. Сама придумай что-нибудь! Я потом тебе еще позвоню. А ты мне не звони — ни на трубку, ни в машину. Все расскажу при встрече, дорогая!

Положив трубку, Андрей откинулся на спинку сиденья. Он решил, что поступил правильно. Если сейчас появятся менты и кто-то скажет, что с Америкой был он, то они сразу же поедут к нему домой. Так что лучше обеспечить себе какое-то алиби. Но какое? Куда рвануть? Надо поехать к Ленке, проститутке.

Через несколько минут он был уже в квартире знакомой проститутки Лены. По счастливой случайности она оказалась дома — сидела на кухне с подругой. Андрей по дороге забежал в супермаркет и купил выпивку. Войдя в квартиру, он сразу же включился в разговор.

Вскоре подруга ушла.

 

В десять часов утра следующего дня Андрей сидел в условленном месте и ждал ребят. Условленным местом был небольшой бар в центре Москвы, в котором они собирались почти каждое утро на «производственные собрания». После ночи, проведенной с Ленкой, и выпитой бутылки «Смирновки» у Андрея болела голова.

Он заказал фужер немецкого пива и, потягивая напиток, смотрел сквозь большие стекла на улицу. Вскоре к бару подъехала темно-синяя «БМВ» с затемненными стеклами. Из машины вышли знакомые ребята. Это был Сидор с пацанами из его бригады.

Войдя в помещение, Сидор оглядел присутствующих и, заметив сидевшего за столиком Андрея, подошел к нему. За ним потянулись и все остальные.

— Ну что, как дела? — спросил Сидор.

— Нормально. У проститутки вчера оттягивался.

— Шеф, — продолжал Сидор, — ты это, на улице ничего такого не мутил?

— А что ты имеешь в виду?

— Да вчера Америку завалили.

— Знаю, — оборвал Сидора Андрей, словно уходя от неприятной темы.

Сидор пристально посмотрел на него.

— Ты чего, пацан, на меня косишь, что ли? — недовольно спросил Андрей. — У нас с ним все в шоколаде было. Короче, мы вышли из клуба, пошли к машине. Он мне подарок хотел вручить. Подошли к его «мерину», тут какой-то хмырь появился. В черном весь. И пальнул сначала в живот, а потом в лобешник Америке! Тот упал. Потом киллер на меня ствол навел. Но, слава богу, не выстрелил. Потом я сел в машину. Не домой же возвращаться после всего! Вы чего, пацаны, мне не верите? — Андрей грозно посмотрел на своих подчиненных.

— Нет, что ты, бригадир! Тебе мы верим, базара нет... Просто пацаны Америки считают, что это ты его завалил.

— Я завалил Америку?! — удивленно спросил Андрей. — А какой резон мне его заваливать?

— Короче, когда мы вышли, вся канитель сразу началась. Охранники набежали, менты подъехали... Пацаны думали спасти его, но, поняв, что Америка уже не жилец, к нам подошли и стали спрашивать про тебя, что и как, — сказал Сидор.

— Да я с ним в Таиланде отдыхал!

— Вот-вот, они тоже говорят — в Таиланде отдыхал, все точки коммерческие срисовал и завалил его, чтобы все к рукам прибрать.

— Да что это за постанова? — проговорил Андрей раздраженно. — Кто такую херню придумал?! Вы чего, пацаны?

— Андрюха, ты не горячись, — продолжил Сидор. — Ситуация тут достаточно серьезная. Тут войной пахнет и трупами. Они действительно думают на тебя.

— Да Америка мне вчера говорил, что у него проблемы с какой-то бригадой возникли. Наверное, эта бригада вызвонила киллера, тот и завалил его. Я-то тут при чем, пацаны?!

— Так что делать будем? Может, стрелочку забьем? — спросил Сидор. — Побазарим, объясним, так, мол, и так, за что нам предъяву готовить?

Андрей тяжело вздохнул.

— К старшим ехать надо, — сказал он.

Тут же он достал мобильный телефон и набрал знакомый номер одного из лидеров преступной структуры, в которую они входили. Услышав на другом конце басовитый голос своего шефа, он проговорил:

— Алло, Коля, это я. Извини, что звоню в такую рань... Встретиться надо. Тема одна срочная возникла. Надо что-то делать. Я посоветоваться хотел. Где? — Андрей посмотрел на свои золотые наручные часы. — Да, через сорок минут буду.

— Ну что? — встревоженно спросил Сидор.

— Через сорок минут в ресторане на Тверской встречу назначил. Поехали?

— Послушай, — неожиданно сказал Сидор, — может быть, тебе «мерин» куда-нибудь перегнать на время? Пусть Леха перегонит в надежное место. Если его кто «сфотографировал», то машину в розыск могут объявить.

— Ты правильно базаришь! — Андрей похлопал Сидора по плечу. — Поедем на вашей! — Он повернулся к сидящему рядом парню: — Леха, держи ключи! Загони «мерин» в какое-нибудь теплое местечко! Только там книжку записную и телефон мобильный возьми, остальное пусть лежит.

— А это?.. — неуверенно спросил Леша.

— Ствол пускай лежит. Да не паленый он, не паленый, не волнуйтесь! — словно прочитав мысли своих боевиков, успокаивающе проговорил Андрей.

 

Через несколько минут ребята вышли из бара, а вскоре Андрей уже сидел за столиком ресторана со старшими.

Старших было трое. Это были те люди, которым подчинялся Андрей и которые владели одной из крупных московских группировок. Они и пригласили Андрея когда-то к сотрудничеству. Сотрудничество было простое. Учился Андрей в институте физкультуры, там познакомился с одним из будущих лидеров, который был старше его на два курса. Вместе они занимались спортом, Андрей — борьбой, а Коля — пятиборьем. Потом, когда началась перестройка и возникли первые преступные бригады, занимающиеся рэкетом, Коля едва ли не первым создал группировку, которая активно занималась вымогательством среди первых кооператоров. Вскоре Андрей получил травму, и его спортивная карьера завершилась. Самое большее, на что он мог рассчитывать, — должность тренера в детской спортивной школе с нищенской зарплатой. Да и к тому же школы стали исчезать одна за другой, так как не было денег на их содержание. Тогда Андрей, сколотив небольшую бригаду из тех ребят, с кем вместе учился или жил рядом, стал заниматься мелким рэкетом. Потом они увиделись с Колей и постепенно влились в его команду.

Андрей отстегивал определенную часть своей прибыли на общак Коле. Бригада Андрея состояла всего из четырех человек, а у Коли было около сорока стволов. Плюс у Николая и у его партнеров были тесные завязки наверху — в правоохранительных органах, и не раз они помогали Андрею в случае проблем с ментами — неожиданной облавы или задержания с оружием. И в этот раз Андрей рассчитывал на поддержку Николая.

Поздоровавшись, Андрей стал подробно рассказывать о вчерашнем инциденте в ночном клубе. Старшие слушали без особого интереса. Когда Андрей закончил рассказ и сделал паузу, рассчитывая, что сейчас старшие дадут какой-нибудь дельный совет, разговор перешел на другую тему.

— Послушай, — проговорил Никита, который был близким партнером Николая по криминальному бизнесу, — здесь вот какая тема прошла между нами... Здесь деньги собираем на похороны Рыжего. Ты ведь собирал с коммерсов деньги?

— Да, собирал.

— А с кого конкретно? — продолжал Никита, пристально глядя на Андрея.

Андрей не мог понять, при чем тут сбор денег.

— Да, я собирал на похороны Рыжего, заехал к Толику, коммерсанту, на Ждановскую. Потом у Юльки в магазине был, потом у Гоши в бильярдной, в автосервисе, — начал он перечислять.

— Вот ты сказал — у Толика на Ждановской, — перебил его Никита. — Он сколько тебе отбашлял?

— Десятку.

— Точно?

— Да, по-моему. Точно, десятку. Я еще в книжку записал, у меня книжка в «мерине» осталась.

— Да хрен с ней, с книжкой! — махнул рукой Никита. — Ты за слова ответишь, про десятку?

Андрей смотрел на сидящих за столом, не понимая, к чему весь этот разговор, почему говорят не об убийстве Америки, а о какой-то паршивой десятке.

— Конечно, я десятку взял!

— А вот Толик утверждает, что ты у него двадцатку бабулек снял и десятку себе закрысятничал! — продолжил Никита. — Ну что, позвоним Толяну? Как ты?

Андрей понял, что его поймали... Действительно, он взял двадцать тысяч с этого коммерсанта, десять хотел взять себе «во временное пользование», а потом вернуть. А тут вот как получилось... И тут боком вышло!

— Да, я вспомнил! Двадцатку я взял. Но заныкать не хотел, гадом буду! — сказал Андрей. — С женой хотел поехать отдохнуть.

— Куда, когда? Ты же недавно отдыхал, — вмешался в разговор Коля.

— Так, здесь все понятно, — усмехнулся Никита, покачивая головой. Андрей понял, что старших совершенно не волновала та проблема, с которой он столкнулся вчера, — убийство Америки. Видно, фортуна ему изменила... А может, от него просто хотят избавиться? Подумаешь, десять штук! За время их совместной работы он наварил уже не десять штук, а гораздо больше...

Дав понять, что разговор окончен, старшие поднялись из-за столика и посмотрели по сторонам.

— Ну, я пойду? — тихо спросил Андрей, неуверенно взглянув на Колю.

— Иди пока, — ответил тот.

От этих слов на Андрея дохнуло приговором, который вынесли старшие в отношении его...

«Все, — подумал он, выходя из ресторана, — теперь надо предпринимать какие-то кардинальные действия. Надо залечь на дно, как можно глубже, и никому об этом не говорить».

— Послушай, — обратился он к Лехе, — давай с тобой сейчас быстренько подкатим за «мерином». Хочу слетать в одно место. Вам, — Андрей посмотрел на ребят, — всем по два дня отдыха. Потом вызвоню на мобильники и объявлю сбор. Все, пацаны, разбегаемся! — Андрей пожал каждому руку и вместе с Лехой направился к машине.

 

Через несколько минут Андрей уже сидел в своем «Мерседесе». Он ехал к дому, где жила его гражданская жена Светлана.

Подъехав к дому, он достал мобильник и набрал домашний номер.

— Света, на сборы тебе десять минут. Я жду тебя на углу у булочной, — коротко сказал Андрей. — Поедем на пару дней к твоей тетке.

— Зачем, почему? — недоуменно спросила Света.

— Все при встрече!

Через несколько минут Светлана уже сидела в машине.

— Андрюша, где ты ночевал? Что с тобой? Я чувствую, что-то не так!

— Не волнуйся, малышка, все будет нормально! — похлопал ее по руке Андрей. — Поедем на пару дней к твоей тетке, в Тульскую область, схоронимся, а там посмотрим.

 

Андрей думал о той ситуации, в которую вляпался. Помимо убийства Америки ему была высказана предъява по поводу кражи денег из общака. А это было достаточно серьезно. «Похоже, — размышлял он, — я попал в серьезный переплет. Надо что-то делать!»

Тут он услышал голос жены:

— Андрюша, нас ГАИ останавливает, по-моему. У тебя скорость сто километров в час!

— Да, увлекся, не заметил, — улыбнулся Андрей. — Ничего, сейчас отмахнемся!

Андрей остановил машину и, улыбаясь, пошел навстречу гаишнику.

— Командир, извини, так получилось! — произнес он. — Не заметил, что скорость превысил! Вот мои документы, — и он протянул свои права с техпаспортом на машину, куда уже была вложена денежная купюра.

Но странно — гаишник взял документы, а деньги отложил в сторону. В это время к ним подошел второй милиционер, у которого на поясе висел автомат.

— Откройте, пожалуйста, капот! — сказал он.

Андрей открыл капот. Гаишник взял техпаспорт и стал сравнивать цифры с номером на двигателе. После этого он сообщил данные по рации и стал ждать ответа.

Ответ оказался неприятным для Андрея.

— Похоже, ваша машина в розыске, в Интерполе, — сказал гаишник, пряча документы в нагрудный карман.

— Командир, я тут ни при чем! Я купил ее честно и что там и как, я не знаю.

— Ничего страшного, — улыбнулся милиционер, — такие ситуации бывают. — Неожиданно он заглянул в салон автомобиля.

— Я посмотрю, что тут, — произнес гаишник, — на всякий случай...

— Пожалуйста, какие проблемы! — сказал Андрей и со страхом подумал: черт возьми, ствол в колонках лежит! Как же его вытащить?

Но милиционер уже осматривал машину. Первым делом он посмотрел под ковриками, под сиденьями, потом полез в бардачок. И тут неожиданно он достал из бардачка что-то блестящее... Андрей посмотрел — да это же ствол! Ну и придурок этот Лешка! Зачем же он его вытащил?!

Андрей лихорадочно соображал, что ему делать. Конечно, это тот самый ствол из колонок. А может, Леха специально его вытащил?

— Стоять! — раздался грозный окрик.

Андрей обернулся и увидел, что на него уже наведен ствол «калашникова».

— Руки на капот! — скомандовал стоящий сзади милиционер. Андрей выполнил команду.

— Командир, — сказал он, — я здесь ни при чем! Эта волына не моя. Мне ее подкинули!

— Ничего, разберемся! — ответил милиционер. — А вас, гражданка, обратился он к Светлане, — прошу выйти из машины.

 

НОВИЧОК

Денис Пирогов работал в автосервисе чуть больше года. Он отслужил в армии, демобилизовался и, вернувшись в Москву, устроился к своему приятелю в автосервис.

Автосервис — это громко сказано. Просто частная автомастерская, которую обслуживали несколько автослесарей, собранных хозяином Виктором среди знакомых ребят, кто неплохо разбирался в машинах. В основном мастерская выполняла мелкий ремонт автомобилей — замена масла, фильтров, мелкие работы по двигателям.

Так как у Виктора имелись обширные связи среди молодых бизнесменов, то автопарк, который обслуживала его мастерская, в основном состоял из иномарок — «Мерседесы», «БМВ», «Ауди», «Форды» и другие машины часто заезжали к Виктору. В основном машины были не новые — трех-, пятилетние. Но все они были относительно дорогие.

Денис устанавливал новую сигнализацию на недавно купленную одним из друзей Виктора «Ауди-6», когда к нему подошел Родион, его напарник и старый друг, с которым они с детства жили в одном дворе.

— Когда женишься-то? — улыбаясь, спросил Родион.

— Родион, о какой женитьбе ты говоришь? У меня ни кола ни двора! Ты что, считаешь, что на те паршивые триста долларов, которые я тут получаю, можно обеспечить нормально семью?

Родион улыбнулся:

— Ну-ну... Я тебе много разных дел предлагал, а ты все не хочешь. Ну и сиди со своими тремя сотнями! Может, к пенсии женишься...

— Ладно, черт с тобой! — ответил Денис, продолжая копаться в проводах.

Неожиданно он услышал знакомый женский голос. Это была его девушка Марина, с которой он встречался еще до армии, которая ждала его и сейчас была фактически на правах его невесты.

— Вот и я. — Марина подставила Денису щеку для поцелуя. Тот поцеловал девушку.

— Мариночка, мне еще минут пятнадцать-двадцать осталось, потом можно пойти пообедать, — сказал парень.

— Ничего, я не спешу, — ответила Марина.

Вскоре Денис закончил работу и, переодевшись, сел в подержанный «Фольксваген». Вместе с Мариной они поехали в стоявшую неподалеку кафешку обедать.

Все уселись за столик. Денис, потягивая через соломинку пепси-колу, лениво жевал кусок пиццы. Марина начала:

— Дэн, я бы никогда не начала этот разговор... Но обстоятельства изменились.

— Да, Мариночка, я слушаю тебя.

— По-моему, я залетела.

— Да ты что?! Что делать думаешь?

— Я была у гинеколога. Короче, аборт делать мне нельзя. Врач сказал, что после этого у меня может не быть детей. Я думаю, что буду рожать. Что ты на это скажешь?

Денис пожал плечами:

— Конечно, я за... Это же наш ребенок.

— Да, наш. А чей же еще? Послушай, Денис, мы с тобой уже много лет знаем друг друга, год, как ты вернулся из армии. Ты не считаешь, что нам пора пожениться?

— Мариночка, золотце мое, я же много раз тебе говорил! Где мы будем жить? У твоих или у моих? Это невозможно. Денег у меня нет.

— А ты не считаешь, что нужно уметь зарабатывать деньги?

— А куда я пойду? В бандиты, что ли? — улыбнулся Денис.

— Да хоть и в бандиты! Ты что, собираешься сидеть в своем автосервисе всю жизнь?

— Но у меня нет никакого образования! В институт я не поступил... Куда я пойду? Охранником? Ну, пусть у меня будет на триста долларов больше...

— Но надо же как-то выходить из положения! — раздраженно сказала Марина.

— Мариночка, не волнуйся, мы что-нибудь придумаем!

— А что тут можно придумать?! — Марина вскочила из-за стола. Денис увидел, как по ее щеке стекает слеза. — Короче, я тебе ставлю ультиматум. Раздобудь деньги где хочешь, и мы с тобой должны пожениться. Пусть хоть свадьба будет. А квартиру можно пока снять. Мне уже двадцать два года! Да и тебе двадцать три, тоже не мальчик! Пора уметь зарабатывать деньги!

— Послушай, Марина, — попытался что-то сказать Денис. Но Марина, не слушая его, побежала к выходу.

«Черт возьми, — подумал Денис, — и чего это она взбесилась? Хотя ясно — человек беременный...» Смешно как звучит: человек беременный. Но ему не до смеха.

Денис прекрасно понимал, что Марина хочет выйти замуж. Двадцать два года для девушки — уже критический возраст, тем более беременность... Но где же взять деньги?

 

Вскоре Денис вернулся на работу. Достав из пачки сигарету, он подошел к Родиону.

— Я поговорить с тобой хочу. Ты свободен?

— Конечно, — тут же ответил Родион, отодвигая в сторону масляный фильтр. — Что случилось?

— Маринка приезжала. Короче, залетела она от меня... Требует, чтобы я на ней женился. Что делать? Денег-то нет... Посоветуй, друг!

— А что тут делать? Я тебе много раз говорил — у тебя ведь руки золотые, ты сигнализации в машины ставишь, тебе сам бог велел!

— Ты опять намекаешь, чтобы машины угонять? Родя, пойми, что я на такое не способен, я не преступник!

— Да сейчас честным путем денег не заработаешь! — горячо возразил Родион. — Ты что, собираешься в этой бедности всю жизнь провести? Посмотри на нашего хозяина! Ты думаешь, как он деньги сколотил на эту мастерскую, на оборудование, на аренду? У него тоже деньги ворованные!

— Но ведь он машины из Германии гонял...

— Конечно! Скупал он краденые машины и торговал ими! Я это точно знаю!

— Откуда?

— Узнал от верных людей. Короче, дружбан, — Родион хлопнул Дениса по плечу, — я предлагаю тебе хорошее дело, совершенно безопасное. Схема простая. Ты когда свою «Ауди» сдаешь?

— Часа через два.

— Так вот, ты мне дай ключ от машины, я сейчас сгоняю, сделаю копию. Сигнализацию снять, я надеюсь, ты сумеешь. Машину сейчас этому лоху, коммерсанту, сдадим. А мы с тобой сядем на «Фольксваген» и проследим за ним. Как только он тачку поставит, сигнализацию снимешь... Сможешь снять?

— Да, смогу, — кивнул головой Денис.

— Ключ у нас будет. Машину — в гараж, а завтра продадим ее по заниженной цене барыгам, которые краденые машины скупают. И нам с тобой навар гарантирован! Пара машин — и тебе жениться можно. Деньги на свадьбу будут, на съемную квартиру и на обстановку. И никакого особого риска. Вот это и будет наш с тобой бизнес.

— А если поймают?

— Перестань! — махнул рукой Родион. — Знаешь, сколько по Москве угонов каждый день? И хочешь сказать, что всех ловят? Посмотри по телику в передачах — из десяти угнанных одну находят. А потом, мы с тобой ведь профессионалы! Ну что, согласен?

— Не знаю, — пожал плечами Денис.

— А тут и знать нечего. Давай ключи!

Денис медленно протянул Родиону ключи от машины.

— Минут через двадцать я копию сделаю, — сказал тот. — А ты пока заканчивай.

 

Вскоре машина была готова, сигнализация установлена. К этому времени Родион уже скопировал ключ.

Денис очень волновался. Конечно, положение складывалось безвыходное. Но, черт возьми, план Родиона и в самом деле казался очень простым. «В конце концов, — думал он, — можно угнать эту машину и продать ее. А можно уговорить Родиона через подставных людей подсунуть машину тому же лоху, хозяину. Он действительно может ничего не понять. Надо так и сделать!»

Вскоре коммерсант забрал «Ауди». Как только машина выехала из автомастерской, к Денису подошел Родион.

— Ну что, Дэн, — спросил он тихо, — все нормально?

— Да, вполне. Но ты же хотел за ним проследить?

— А зачем? Вот его техпаспорт, я копию снял, тут есть его домашний адрес. Вечерком подъедем, и, когда все спать улягутся, мы с тобой не спеша машинку заведем и уедем.

— Послушай, Родион, а может, не нужно этого делать?

— Нужно, нужно! Надо бабки зарабатывать!

 

Через несколько часов друзья были в тихом дворе, где жил владелец «Ауди». Подойдя к знакомой машине, Дэн медленно обошел машину, оглядываясь по сторонам. Но в два часа ночи во дворе не было ни души. Тяжело вздохнув, он достал из кармана небольшой приборчик, состоящий из аккумуляторной батареи и каких-то лампочек, и аккуратно соединил два проводочка. Машина беззвучно замигала желтыми лампочками — сигнализация была снята. Дэн, снова оглянувшись, открыл дверцу, сел за руль, достал из бокового кармана копию ключа, вставил ключ в замок зажигания и повернул...

Машина завелась сразу. Двигатель работал практически бесшумно. Дэн нажал на педаль газа. Машина тронулась с места.

Денис очень нервничал и постоянно озирался. Выехав на улицу, он остановился. Сзади на «Фольксвагене» ехал Родион. Он помигал Дэну фарами, говоря, что нужно ехать дальше. Денис тяжело вздохнул, тронулся с места и стал набирать скорость. Вскоре он уже мчался по проспекту.

 

Теперь нужно было проехать пару километров и свернуть во двор, где заранее был снят гараж-»мыльница», куда друзья должны были поставить угнанную машину. Но тут из-за угла появилась милицейская машина. Денис заволновался и резко сбросил скорость. Вероятно, именно это и привлекло внимание гаишников. Милицейская машина поравнялась с «Ауди», и гаишник жестом показал Денису, что машину нужно остановить. «Вот и попали, — подумал с отчаянием Денис, — так глупо!»

Но выхода не было. Нужно было как-то выходить из положения. Вместо того чтобы остановиться, Денис резко нажал на газ. «Ауди» рванулась вперед и полетела вдоль проспекта.

Денис рассчитал правильно. Конечно, на отечественной «Волге» менты его не догонят. «Ауди» легко уйдет от них. Через несколько минут Денис несся вперед уже в одиночестве. Гаишники остались далеко позади.

Теперь нужно было срочно сворачивать. Только Денис повернул направо, как ему навстречу выскочила еще одна милицейская машина с включенной сиреной и «мигалкой». Денис понял, что менты передали по рации данные его машины.

Денис резко свернул в темный переулок, но прямо перед собой увидел мусорный контейнер... Через секунду «Ауди» врезалась в него. Машина остановилась. Сработала подушка безопасности, и Денис, зажатый ею, не мог выбраться наружу.

Около него виднелись несколько лучей фонариков. Это подъехала милиция.

— Ну все, парень, приехали! Выходи из машины! — сказал один из милиционеров. — Сам-то идти можешь?

Денис отрицательно покачал головой. Подушка безопасности плотно придавила его к спинке сиденья и не давала даже пошевелиться...

 

АДВОКАТ

На работу я ехал не спеша. Не доезжая до площади Маяковского, я свернул под арку гостиницы «Минск». Здесь, в небольшом переулке, был расположен крупный бизнес-центр — восьмиэтажное здание из стекла и бетона.

Въехав на подземную стоянку, я закрыл машину. Вошел в большой лифт и нажал кнопку четвертого этажа. Через несколько секунд лифт остановился.

Я прошел мимо стойки-ресепшен, где сидели охранник и секретарь, приветливо кивнул им. Пройдя по коридору несколько метров, я достал из кармана ключ, собираясь открыть дверь кабинета под номером 16, на которой висела табличка «Кабинет адвоката...» с моей фамилией. Но дверь уже была открыта.

Я вошел в просторную приемную. За столиком стального цвета, на котором стоял компьютер с плоским экраном, сидела Ира, мой секретарь. Она улыбнулась и взглянула на часы.

— Что-то вы опаздываете сегодня! — сказала она.

— А что, я обязан приходить вовремя? — тоже с улыбкой ответил я, подчеркнув этим, что я сам могу планировать свой рабочий день.

— По-моему, вы сегодня не в настроении.

— Нет, настроение нормальное. Просто попал вчера на неудачную съемку передачи, жаль зря потраченного времени...

— Кофе, чай? — предложила Ира.

— Давай кофейку! Газеты пришли?

— Конечно. У вас на столе лежат.

Открыв дверь, я вошел в свой кабинет. Он был хорошо оборудован импортной мебелью, в углу стояли кожаный диван, два кресла и журнальный столик. У окна — большой письменный стол с ноутбуком, телефонным аппаратом и несколькими папками. С другой стороны к столу было придвинуто массивное кожаное кресло, за которым стояли ящики, где и лежали мои досье по различным уголовным делам.

Подойдя к окну, я включил кондиционер и посмотрел на улицу. Через несколько секунд в кабинет вошла Ирина, неся поднос с маленькой чашкой кофе, сливками и сахарницей.

— Печенье кончилось, а я купить не успела, — сказала она.

— Ничего страшного.

— Да, — вспомнила Ира, — вам звонила женщина, назвалась Светланой, фамилия...

— Да бог с ней, с фамилией! — махнул я рукой. — Что хотела?

— Хотела прийти к вам на прием. Я сказала, чтобы перезвонила минут через десять... А вот это, наверное, она и звонит!

В приемной раздался телефонный звонок.

— Что мне ей ответить? — спросила Ира.

— Пусть приходит. Мне вчера звонил мой коллега и ее сосватал. Нам ведь лишний клиент не помешает? В последнее время их у нас не очень много...

— Хорошо. — Ирина подошла к телефону и сняла трубку.

— Алло? Да, записывайте адрес. — Она стала диктовать адрес нашего офиса.

 

Офис мы арендовали. В последнее время в Москве стало очень прибыльным делом строить бизнес-центры, а потом сдавать площадь разным фирмам. На нашем этаже находилось несколько фирм. Офис мы сняли несколько месяцев назад и были им довольны. Охрана хорошая, подземная стоянка, приличная столовая, которую я, впрочем, посещал не очень часто — обеды у меня проходили в ресторанах, при встречах с клиентами. А после работы я старался как можно быстрее покинуть офис.

Работа адвоката связана не столько с сидением за столом, сколько с мотанием по различным инстанциям — прокуратура, суды, следственные изоляторы, отделения милиции... Вот те места, которые часто посещает адвокат. Волка ноги кормят — эта пословица целиком относится к нашей работе. Чаще всего мы — волки-одиночки.

В дверях появилась Ира.

— Она рядом, минут через двадцать подъедет.

— Очень хорошо. А газеты где?

— Да вот они, перед вами.

Сверху стопки лежал «Коммерсантъ», раскрытый на разделе «Происшествия».

— Что это ты на этом месте газету раскрыла? — спросил я.

— Я думала, вам интересно будет... Почитайте, тут одного убили.

Я взял газету. С фотографии на меня смотрел незнакомый широкоплечий парень. «Убийство уголовного авторитета Америки», — прочел я заголовок. В заметке говорилось о том, что некто Аметисов по кличке Америка, лидер одной из центральных группировок Москвы, был пару дней назад застрелен у ночного клуба, на стоянке автомашин. Следствие располагает данными, что недавно задержан один из предполагаемых убийц Америки, тоже уголовный авторитет. Фамилия в интересах следствия не называлась. Дальше рассказывалось о биографии и криминальной деятельности убитого. Я посмотрел — ему было тридцать три года. «Да, — подумал я, — обычно такие люди дольше тридцати пяти не живут...»

— Вы его знали? — спросила Ира.

— Конечно, нет. А с чего ты взяла, что я могу его знать?

— Вы так внимательно читали заметку...

— Молодец, — улыбнулся я, — будущий юрист, все замечаешь! Когда у тебя экзамены?

— Через пару недель. Хотела у вас отпроситься...

— Без вопросов! Только нужно будет замену найти. Сама понимаешь — не умею я работать на компьютере, набирать разные жалобы, ходатайства и прочее...

— Да, вот еще что, — сказала Ирина. — Вчера любопытное сообщение по электронной почте пришло. Один частный детектив предлагает свои услуги.

— Ну что же, — ответил я, — сейчас такие услуги становятся актуальными. Адвокатам разрешили собирать доказательства... А где работал раньше, какие связи имеет?

— Пока не сообщил. Просто разослал свое предложение.

— Ну, запиши его координаты, на досуге подумаем. Может быть, пригодится.

Ира кивнула и вышла в приемную.

Но дочитать заметку я не успел: дверь приоткрылась, в кабинет снова заглянула Ира и сообщила, что пришла клиентка.

— Пусть входит! — кивнул я.

Через несколько секунд в кабинет вошла девушка небольшого роста, темноволосая, с голубыми глазами. Одета она была дорого и со вкусом. Остановившись в дверях, вопросительно посмотрела на меня.

— Садитесь, пожалуйста. — Я встал из-за стола и предложил ей сесть в кресло рядом с журнальным столиком.

Девушка села и стала осматривать кабинет. Снова заглянула Ира.

— Чай, кофе? — предложила она.

— Если можно, чай, — тихо сказала девушка.

Вскоре Ира поставила на журнальный столик две чашки — очередной кофе для меня и чай для клиентки.

Девушка начала разговор:

— У нас до этого был другой адвокат, ваш знакомый...

— Да, я знаю, — кивнул я. — Он уехал отдыхать.

— Два дня назад моего мужа арестовали. Точнее, задержали вместе со мной. Меня потом отпустили, продержав два часа в отделении милиции, а его арестовали за хранение оружия.

— Вас как зовут? — спросил я.

— Светлана. Официально он мне не муж, я его гражданская жена...

Подвинув к себе блокнот, я спросил:

— Так как фамилия вашего мужа?

— Соколов Андрей, тридцать три года.

— О, возраст Христа! — улыбнулся я. — Чем занимается?

— Бизнесмен. Мы ехали на «Мерседесе», хотели поехать в Тульскую область в гости к моей тетке, а нас остановили гаишники, произвели досмотр, обнаружили, что машина в угоне по Интерполу...

— Это не ко мне, — тут же сказал я.

— Да, я понимаю... И нашли пистолет иностранного производства, серебряный такой... Мне его предъявили для опознания. Но я его никогда не видела и не знаю... Скорее всего, — неуверенно сказала Света, — это пистолет не моего мужа...

— А что, у вашего мужа работа связана с законным хранением оружия?

— Да, он работает в одной из охранных структур, и ему полагается... По-моему, ему полагается оружие. Впрочем, я не знаю точно. Вы лучше с ним самим поговорите.

— Конечно, поговорю. Вам нужно будет заполнить контракт, там все будет написано, все правила и условия.

— Вы имеете в виду оплату? — спросила Света.

— В том числе и оплату.

— Я принесла. — Света достала из сумочки пачку денег.

— Нет, это не мне. Все отдадите секретарю, она выдаст вам квитанцию, все оформит как полагается. А мне необходимо знать, кроме фамилии вашего мужа — ее я уже записал, — фамилию того, кто ведет дело и где ваш муж сейчас находится.

— По-моему, он сидит на Петровке. Мне позвонил человек, который находился с ним в камере. А дело ведет прокуратура Центрального района.

— А следователя не знаете?

— Нет, не знаю.

— Ладно, я сам узнаю. Ну что, Светлана, вы пока почитайте контракт, подпишите его, если вас все устроит, а потом снова зайдете ко мне, и мы с вами продолжим разговор.

Клиентка встала и вышла в приемную. Минут через пять она вернулась.

— Я все подписала, деньги внесла, — сказала она. — Когда вы можете попасть к Андрею?

— Если удастся, — ответил я, — могу и сегодня попасть.

— Тут вот что... Я написала записку, и он просил, чтобы я передала ему свою фотографию...

— Понимаю, — кивнул я головой. — Давайте!

Светлана протянула мне незапечатанную записку и небольшую фотографию.

— Еще, если можно, — проговорила она, — передайте ему... Впрочем, не надо, я все написала. Как мне с вами связаться?

— Вот моя визитка, на ней мой мобильный телефон. Правда, он бывает выключен, когда я бываю в суде, в тюрьме или на следственных действиях. В остальное время он работает, даже ночью.

— Я бы хотела знать, что вам скажет Андрей, как у него дела...

— Я думаю, что к вечеру мы с вами встретимся и обо всем поговорим. Я надеюсь попасть к нему сегодня. Так что, — я привстал, показывая, что разговор окончен, — до вечера!

— Спасибо вам. — Светлана встала.

— Пока не за что! Вечером мы созвонимся. Да, а ваш телефон какой?

— Вот мой мобильный телефон. — Светлана быстро написала на листке бумаги номер. — А телефон Андрея милиционеры забрали...

Я улыбнулся:

— Он бы все равно не мог говорить по телефону, так как задержан. Да вы не расстраивайтесь, если ему оружие подкинули, то мы это дело быстро раскрутим!

— А если не подкинули?

— Если не подкинули — все равно поработаем. Хотя в принципе я пока ничего вам обещать не могу, так как дела не знаю, материалы не смотрел.

— Говорили, что на вас можно положиться, — улыбнулась Светлана.

— Ну, если так говорили, тогда тем более не нужно волноваться!

— Хорошо, до вечера!

— До вечера.

Светлана вышла из кабинета. Я быстро открыл справочник, нашел телефон прокуратуры Центрального округа и хотел набрать номер, чтобы узнать фамилию и телефон следователя, но поймал себя на мысли: а почему прокуратура? Если его задержали за оружие, то это дело районного Управления внутренних дел. Прокуратура занимается убийствами. Может быть, Светлана ошиблась? Я сидел и думал, куда мне звонить. Но решил все же позвонить в прокуратуру.

Я набрал номер и попросил соединить меня с канцелярией.

— Вас беспокоит адвокат... — Я назвал свою фамилию. — У меня клиент задержан, Соколов Андрей. Можно узнать, кому дело расписано?

— Одну минуточку, — ответил женский голос, — сейчас уточню. Пожалуйста, запишите. Следователь Свиридов. Его телефон...

Я набрал номер следователя.

— Вас беспокоит адвокат по делу Андрея Соколова, — сказал я, — которого задержали пару дней назад. Как я могу с вами встретиться и заодно увидеть клиента?

— Пожалуйста, мы не имеем права вам отказать. Знаете, где мы находимся?

— Конечно.

— Мой кабинет номер шестнадцать.

— Как вы сказали?

— Шестнадцать.

— Надо же! — улыбнулся я.

— А что вас смущает? — удивленно спросил следователь.

— Просто мой кабинет под таким же номером.

— Значит, вам будет легко меня найти — не забудете номер!

Вскоре я уже ехал в изолятор временного содержания на Петровке.

 

АВТОРИТЕТ

Андрея Соколова сразу после задержания привезли в ближайшее отделение милиции. Там его поместили в «обезьянник», в котором сидели несколько бомжей, двое цыган и какой-то азербайджанец.

Андрей сел на скамью и стал обдумывать свое положение. «Да, по глупости попал! — думал он. — Какая-то черная полоса идет! Нужно как-то выбираться. В конце концов, на стволе моих «пальчиков» нет. Скорее всего, Леха с пацанами рассматривали ствол. Леху брать нельзя, на нем очень много информации, которая может потянуть не на два-три года за хранение оружия, а гораздо больше. Ладно, может, удастся откупиться... Кстати, о деньгах...»

Андрей полез в карман. Хоть его и обыскивали при задержании, но деньги были спрятаны в потайном кармашке, их не нашли. Достав пятидесятидолларовую бумажку, Андрей посмотрел на стоящего неподалеку милиционера. Потом он встал, медленно подошел к решетке и жестом попросил милиционера подойти. Милиционер нехотя подошел.

— Чего тебе?

— Слышь, командир, голодный я. Принес бы чего поесть, попить — пепси-колы... И про жену бы мне узнать. Тут мою жену привезли. Светлана зовут, фамилия...

— Да знаю я, — сказал конвоир. — И что?

— Да вот... — Андрей показал зажатую в пальцах пятидесятидолларовую бумажку. Конвоир, быстро оглянувшись, взял купюру и спрятал ее в карман.

— Ладно, жди. Минут через десять меня сменят, я все сделаю.

Конвоир отошел в сторону.

Андрей снова сел на скамью, обхватил голову руками и закрыл глаза, чтобы отвлечься и успокоиться.

Минут через двадцать появился милиционер с двухлитровой бутылкой пепси-колы, нарезанной колбасой и хлебом.

— Жену твою следователь допрашивает, — сказал он тихо. — Похоже, тобой Петровка заинтересовалась, опера уже выехали. Тебя скоро туда переведут. Наследил ты, парень, где-то! А жену твою сейчас отпустят.

— Хорошо бы...

Андрей взял продукты и вернулся к скамье, чтобы перекусить.

Вскоре появились двое автоматчиков. Один из них произнес:

— Соколов, на допрос!

Андрей подошел к решетке. Автоматчики застегнули на его запястьях наручники и повели на второй этаж.

Проходя по коридору, Андрей читал надписи на табличках: «Дознаватель», «Начальник отдела дознания», «Следователь», «Оперативники...» Наконец его подвели к нужной двери с табличкой «Дознаватель». «Ага, — подумал Андрей, — значит, пока еще никакого уголовного дела нет, пока только дознание... Уже полегче, может быть, удастся отвертеться».

Сержант приоткрыл дверь и ввел Андрея в кабинет. Там находились двое мужчин в гражданском и один в форме, с погонами капитана милиции. Он сидел за столом и писал что-то на листке бумаги.

— Соколов, заходи, не стесняйся! — сказал один из мужчин в штатском.

Андрей сел на стул.

— Вот и увиделись мы с тобой, — продолжал мужчина. Капитан, словно не обращая на них внимания, продолжал писать.

— А вы, собственно, кто? — спросил Андрей. — Я вас не знаю.

Мужчины усмехнулись.

— Я не понимаю, куда попал и за что, — продолжил Андрей, обратившись к капитану. Тот отложил ручку и посмотрел на Андрея.

— Это оперуполномоченные уголовного розыска, — ответил он, — с Петровки приехали по вашу душу. Сейчас, после оформления документов, вас к ним и перевезут.

— Понял, — кивнул Андрей.

— Ну что, поговорим? — спросил один из оперативников. — Меня зовут Гена. А это Володя, мой напарник, — он кивнул в сторону второго оперативника. — А тебя — Андрей Соколов, бригадир одной из крупных преступных группировок, которыми руководят вот эти лидеры. — Он достал три фотографии, на которых Андрей узнал всех троих лидеров его группировки. — Так что разговор у нас с тобой будет долгий и конкретный. Твой ствол — это так, повод. На вашей преступной группировке очень много крови — убийства, похищения людей, вымогательство... Короче, пять или шесть статей Уголовного кодекса, и срок по каждой, по-моему, начинается от десятки. Как, Володя, я прав?

Второй оперативник утвердительно кивнул головой.

— Так что, Андрей, парень ты далеко не глупый. И возраст у тебя уже степенный, тридцать три года. Пора уже остановиться. Твой ствол — это для нас ерунда. Мы будем раскручивать тебя на более серьезные преступления.

— Впрочем, есть и альтернатива, — вступил в разговор второй оперативник, Володя. — Может быть, ты захочешь помочь следствию. Глядишь, мы про другие твои статьи забудем, ограничимся стволом... — Оперативник улыбнулся.

Андрей пожал плечами:

— Я не понимаю, о чем вы говорите. Ствол мне подкинули.

— Подкинули так подкинули, — махнул рукой Гена. — Ладно, красавчик, собирайся! Поедем с тобой на Петровку.

Через несколько минут Андрея в наручниках посадили в легковую машину, на которой приехали оперативники, и повезли.

Вскоре машина оказалась на Трубной площади. Тут был служебный вход. Оперативник, сидящий за рулем, посигналил. Из двери вышел милиционер. Оперативник показал удостоверение и кивнул в сторону Андрея:

— Мы с клиентом, в ИВС.

Милиционер кивнул головой. Металлические ворота медленно открылись, и машина въехала на территорию Петровки, 38, где находится Главное управление внутренних дел Москвы вместе с Главным управлением уголовного розыска.

Андрея ввели в изолятор временного содержания. Он прошел досмотр, оформление, записи в журнале, описывание личных вещей, которые в отдельном пакете привезли оперативники. После этого его повели на четвертый этаж, где располагались следственные кабинеты. Там его уже ждали знакомые оперативники, Володя с Геной.

— Ну что, Соколов, — Гена достал из ящика стола тонкую папку и вытащил оттуда несколько фото, — вот ваша бандитская группировка. А это конкретно твоя бригада. Вот Сидоров, твоя правая рука, вот Алексей с погонялом Леха, твой порученец и личный водитель, вот другие пацаны. Так что, как видишь, мы все про тебя знаем. Ну что, наше предложение еще в силе. Давай конкретно! Есть несколько эпизодов, которые висят на вашей бригаде. Давай сначала побеседуем. Будешь признаваться?

— Я опять не понимаю, о чем вы говорите, — повторил Андрей. — Я знаю, что оружие мне подкинули в машину неизвестные лица. Отпечатков пальцев на пистолете моих быть не может. Что же касается какой-то группировки, к которой вы пытаетесь меня привязать, то я к ней никакого отношения не имею. А этих людей, которых вы показали мне на фотографиях, я не знаю.

— Ну, — сказал Володя, — смотри, Гена, как он начинает ставить вопросы! По-хорошему не понимает! Ладно, тогда разговор закончен. — Оперативник нажал на кнопку вызова.

В дверях кабинета появился конвоир.

— В камеру его! — сказали оперативники. — Мы к тебе завтра забежим, поговорим еще.

Андрей, заложив руки за спину, в сопровождении конвоира медленно пошел по коридору. «Черт возьми, — думал он, — разговор не сложился. Значит, какую-то подлянку устроят!»

Андрей знал, что существует так называемая «пресс-хата», что-то вроде камеры для неофициальных пыток, куда часто попадает братва. Но маленькая надежда, что в пресс-хату он все же не попадет, оставалась.

 

Когда его подвели к одной из камер, расположенных на третьем этаже, конвоир открыл дверь, Андрей понял, что это все-таки пресс-хата, потому что в камере никого не было. Ну что же, значит, сегодня вечером ему нужно ждать гостей — ментов с дубинками или каких-нибудь подсадных зэков, которые за маленькую льготу готовы лизать задницы ментам...

Действительно, ближе к вечеру дверь открылась, и в камеру ввели троих задержанных. Все трое были грузины, крепкие, мускулистые. Они враждебно посмотрели на Андрея. «Ладно, — подумал Андрей, — я этим гадам ничего отвечать не буду».

Сидели молча. Один из грузин обратился к Андрею:

— Землячок, что-то мордочка мне твоя знакома! Мы с тобой на Курском вокзале в карты играли. Ты проиграл и денег мне должен! Ты что, не помнишь меня? Я Резо.

— Послушай, Резо, братишка, — спокойно проговорил Андрей, — я на Курском вокзале не был и в карты не играю, тем более на деньги и с такими, как ты. Понял меня? А если ты предъяву ментовскую пытаешься вклеить, то это у тебя не пройдет.

— Что? Кто мент?! — повысил голос Резо. — Ты что?! — И он кинулся на Андрея с кулаками.

Андрей первым нанес удар и, выставив вперед сжатые кулаки, ожидал нападения земляков Резо. Ждать долго не пришлось.

Драться против троих грузин было тяжело. Андрей, закрыв лицо руками, перешел в позу защиты. Грузины наносили удары один за другим. Несколько раз Андрею удалось ответить на удары. Грузины с руганью продолжали нападать на него.

Драка продолжалась минут десять. Неожиданно дверь камеры распахнулась, и из коридора вбежали несколько конвоиров с дубинками. Они начали наносить дерущимся сильные удары. Основная часть ударов пришлась на долю Андрея. Через некоторое время его вытащили из камеры и, затолкав в другую дверь, прикрепили наручники к прикрепленному к потолку большому железному крюку.

В такой позе Андрей провел около двух часов, пока, обессиленный вконец, не потерял сознание...

Очнулся он от того, что милиционер окатил его из ведра ледяной водой. Руки очень болели, но его уже сняли с крюка.

— Ну что, Соколов, переводят тебя в следственный изолятор, — сказал конвоир. — Жаль, что ты у нас мало погостил! А то бы мы тебя научили правилам хорошего тона!

Андрея повезли на специальном «автозаке» в один из следственных изоляторов.

«Интересно, — думал он, — куда меня? В Матроску, в Бутырку? Или в спецблок Матроски?» Он прекрасно знал все эти изоляторы, потому что время от времени пацанов задерживали. Кого-то удавалось освобождать, кого-то — нет. Вот теперь настала очередь Андрея...

Его привезли в изолятор. Часа через два, пройдя процедуру оформления, он шел по темному коридору. Была глубокая ночь.

Наконец конвоир подвел Андрея к дверям камеры с номером 148. «Скорее всего, — подумал Андрей, — это общак».

— Лицом к стене! — приказал конвоир. Андрей выполнил команду. Конвоир открыл дверь и сказал: — Заходи!

Андрей, держа в руках рваное одеяло и подушку, напоминающую старый мешок, вошел в камеру.

Камера была общей — комната около тридцати метров. По стенам стояли в два-три яруса железные койки. В углу — небольшое окошко, примерно на высоте двух метров. В середине — большой деревянный стол, прикрепленный железными скобами к полу, вдоль стола стояли две деревянные скамьи, также намертво прибитые. Справа от входной двери — железный умывальник с краном холодной воды. Слева — туалет, огороженный, примерно метр на метр. Неподалеку от шконок стояло два маленьких телевизора и вентилятор.

В камере находилось человек двадцать. Все спали.

Андрей огляделся, заметил пустое место и направился в ту сторону.

 

НОВИЧОК

Денис сидел в следственном изоляторе около недели. После задержания его привезли в ближайшее отделение милиции. Перед этим его хорошенько избили милиционеры — за попытку скрыться от милиции.

На следующий день начался допрос. Сначала его вел один следователь, потом подключился второй. Потом была очная ставка с потерпевшим. Вместо коммерсанта, который пригонял «Ауди», приехал, как ни странно, его брат. Оказалось, что машина оформлена на его имя.

С братом Денису не повезло. Тот оказался следователем районной прокуратуры. О чем-то пошептавшись со следователем, он дал соответствующие показания.

 

Через какое-то время Дениса из отделения милиции направили в следственный изолятор. Сначала он попал в камеру-карантин. Здесь необходимо было пробыть около недели — полутора. В камере находились пять человек, такие же, как он, первоходки, то есть люди, которые раньше ни разу не сидели в тюрьме. Один сокамерник был задержан за распространение наркотиков, другой — за кражу, третий — за грабеж, четвертый — за изнасилование и пятый — так же, как и Денис, — за угон автомобиля. Так что компания подобралась достаточно теплая, с разными статьями УК.

 

Целый день они сидели и разговаривали. У всех был сильный страх перед общей камерой. И больше других нагнетал обстановку парень, который попал сюда за изнасилование. Его рассказы, как чалился его друг, ныне отбывавший наказание на зоне, страха не уменьшали.

— Главное, пацаны, — говорил он, — не попасться на так называемые провокации. В каждой камере есть люди, которые только и мечтают подловить других на подлянках.

— Что это за подлянки? — поинтересовался Денис.

— Да самые разные! Существуют воровские законы и понятия пребывания в местах лишения свободы. Например, нельзя поднимать мыло с пола, если уронят...

— А почему нельзя?

— Нельзя, и все. Если ты поднимешь и подашь человеку, то ты подпадаешь под его зависимость, и он может тебя...

— Что он может?

— Опустить. Ни в коем случае нельзя справлять нужду во время еды. Если сокамерники принимают пищу, а ты пошел на дальняк, то это считается подлянкой высшей степени, ты им портишь аппетит. Тогда тоже могут тебя опустить. И еще многое другое...

От всех этих рассказов Дэну стало не по себе. Мало того что он переживал по поводу случившегося, что он попался из-за глупости, из-за идеи Родиона, и теперь ближайшие три года — в лучшем случае — придется находиться в местах лишения свободы. Теперь ни о какой свадьбе и о рождении ребенка не может быть и речи.

На допросе Дэн повел себя правильно. Он не стал признаваться, что на преступление пошел вместе с Родионом, так как это было невыгодно. Но, с другой стороны, было обидно, потому что на преступление подбил Родион, а попался он, Дэн. Но в то же время Дэну сдавать Родиона было нельзя, так как в этом случае была бы организованная группа. А если группа, то срок будет гораздо больше. «Да, Родиону повезло, — думал Дэн. — Но ничего, если мне удастся выйти, я соберу все силы и такое ему устрою — мало не покажется!»

 

Почти каждый вечер Дэна мучили кошмары. Ему казалось, что он обязательно попадет в сложную переделку, что его в общей камере подставят, могут здорово избить, изнасиловать, а могут и убить, судя по тем рассказам, которые он каждый день слышал от сокамерника.

Как-то вечером Денис отошел в угол камеры и попытался вздремнуть. Очнулся он от того, что его кто-то тряс за плечо. Дэн открыл глаза. Перед ним стоял конвоир.

— Ну что, Денис, пошли! Тебя в общую камеру переводят, — произнес тот.

Дэн встал и вместе с конвоиром пошел вперед по коридору. Вскоре конвоир подвел его к двери, открыл ее и бесцеремонно втолкнул парня внутрь.

 

В камере было много людей. В основном неприятные, угрюмые лица. Почти все были с голыми торсами, так как в камере было очень душно. Увидев Дениса, многие заулыбались, словно перед ними появилась красивая девушка, стали подходить к нему, похлопывать его пониже спины. Денис стоял как вкопанный, не в силах ничего ответить.

За столом сидели несколько человек и что-то жевали. У Дениса тут же заболел желудок, да так, что он еле терпел. Он знал, что это категорически запрещено, но выхода у него не было — боль стала невыносимой. Он рванулся к туалету и, усевшись на толчок, выбросил из себя все, что смог.

Все обитатели камеры пристально смотрели на него. Да, он совершил, по тюремным меркам, преступление, за которое он должен будет ответить.

Стоящие неподалеку подбежали к Денису и стали бить его. Затем его раздели и положили на скамью лицом вниз. В тот момент, когда он понял, что сейчас произойдет то, чего он больше всего боялся, его кто-то тронул за плечо.

— Ты что кричишь? — услышал он знакомый голос паренька, который сидел с ним за кражу.

— Где я? — прошептал Денис.

— Да в карантине! Тебе чего, сон приснился?

— Да, очень плохой! — ответил Денис. Он огляделся. Он находился в том же самом карантине. Конечно, это было сон, ужасный сон...

Тяжело вздохнув, Дэн подошел к умывальнику и начал умываться ледяной водой, чтобы поскорее забыть свой сон. Но только он плеснул водой в лицо, как глазок открылся и конвоир выкрикнул его фамилию.

— Пирогов! Готовься к переводу в новую камеру! На сборы пять минут!

А зачем ему эти пять минут? Собирать-то ему нечего... Денис присел, положив руки на колени. Ну, вот и все. Сейчас начнется самое страшное.

Пять минут пролетели быстро. Ребята внимательно смотрели на него. Каждый из них понимал, что все они рано или поздно тоже пойдут на общак.

Денис шел по коридору. Ему казалось, что ноги его сделаны из железа, так громко отдавались в голове собственные шаги.

Наконец конвоир подошел к какой-то двери. 148 — успел заметить номер Денис. Конвоир открыл дверь и сказал:

— Заходи!

Денис вошел. Часть обитателей камеры лежали на шконках, остальные смотрели телевизор. На Дениса никто внимания не обратил.

Денис осмотрелся. Затем, вспомнив данный ему урок, как входить правильно в камеру, негромко сказал:

— Здравствуйте! Меня зовут Денис Пирогов. Я...

Крупный мужчина с головой, блестящей, как бильярдный шар, посмотрел на него и негромко сказал:

— Вон там твоя шконка.

Тут же мужчина отвернулся и продолжил смотреть телевизор.

Денис подошел к шконке второго яруса, на которую ему было указано. Забросив наверх немудреные постельные принадлежности, Денис хотел вскарабкаться наверх, но вспомнил, что лучше этого не делать. Он подошел к углу камеру и присел там на корточки. Время от времени он поднимал голову, смотря в телевизор, где показывали какой-то детективный сериал, а в основном разглядывал своих сокамерников.

Он увидел, что в камере находится человек двадцать — двадцать пять, и выделил из них людей, которые ему сразу не понравились и которым, видимо, не понравился он. Это были кавказцы — дагестанцы или чеченцы. Их было трое. Они лопотали на своем языке. Судя по тому, что говорили они достаточно громко, можно было предположить, что авторитет в камере они имели большой.

Сокамерники сидели кто в майке, кто с голым торсом. Несколько ребят сидели за столом и играли в нарды. Кто-то писал, кто-то читал книгу.

Вскоре открылось окошко камеры. Показался заключенный, одетый в серую куртку, в шапке, напоминающей головной убор Французского легиона. Он открыл дверь и закатил тележку, на которой стояли две большие кастрюли.

— Ну что, бродяги, кто из вас будет тюремную баланду? — спросил он.

Все отрицательно покачали головами. Зэк откатил тележку обратно. Дверь захлопнулась. «Ну вот, — подумал Дэн с горечью, — теперь я остался без еды... У меня ведь ничего нет».

— Ну что, братва, — сказал какой-то здоровяк, поднимаясь с нижней шконки и потягиваясь, — пора нам порубать! Приглашаю всех на обед! Сегодня у нас меню из китайского ресторана! — ухмыльнулся он. Несколько ребят поднялись со шконок. Один из них стал доставать из тумбочки какие-то пакеты. Дэн понял, что это были продуктовые передачи, которые сокамерники получали от родственников и делились с другими.

Обед был распределен между четырьмя-пятью зэками. Это была так называемая тюремная семья — те люди, которые держались вместе по общим интересам. Они скидывали свои передачи и ели сообща.

Обедали не спеша, сопровождая еду рассказами о различных эпизодах жизни на свободе.

Денис безумно хотел есть. Но он знал, что из всех тюремных правил, которые он уже хорошо усвоил, главными были два: ничего не бойся и ничего не проси. Как же он мог просить? А есть-то очень хотелось...

«Ладно, — думал Дэн, — надо как-то отвлечься от еды...» Он отвернулся в сторону и закрыл глаза. Он думал о Марине. Он представил ее обнаженной, вспомнил, как они занимались с ней любовью, ее загорелое тело казалось ему далеким и недоступным...

 

АДВОКАТ

Получив разрешение на встречу со своим клиентом, я приехал на Петровку, 38, где, помимо Главного управления внутренних дел, находился следственный изолятор, в котором содержались задержанные. Обычно в этом изоляторе находились первые 5 — 10 суток после задержания. Поэтому их переводили в СИЗО. Обычно нахождение в этом изоляторе было вызвано тем, что часто с задержанными беседовали оперативные работники, которые вели оперативное сопровождение того или иного уголовного дела. А поскольку больше всего случаев вела именно Петровка, то и держать задержанных поближе было удобно.

Я подошел к двухэтажному зданию, где находилось бюро пропусков, протянул удостоверение в окошечко. Служащая внимательно посмотрела на меня:

— А зачем вы мне его даете? Звоните в ИВС, заказывайте там пропуск, а потом придете ко мне.

«Все правильно», — вспомнил я правила этого изолятора. Тут же подошел к телефону-автомату и набрал четыре цифры служебного телефона.

— Добрый день! Вас беспокоит адвокат... — Я назвал свою фамилию. — Я по делу Андрея Соколова. Можно пропуск заказать?

— Как, вы сказали, фамилия? — переспросили меня.

— Андрей Соколов.

— Одну минуточку... Вы знаете, его перевели в другой изолятор.

— Как перевели? А куда?

— Все вопросы к следователю, — услышал я короткий ответ.

— Да как же к следователю, когда я только что от него?

— Послушайте, уважаемый, — раздраженно произнес голос, — я сказал, что мы перевели его в другой изолятор. Все вопросы — к следователю.

Я повесил трубку, поняв, что говорить бесполезно. Выйдя на улицу, я достал мобильник и набрал номер следователя.

— Добрый день! Это адвокат... Тут проблема возникла. Я приехал на Петровку, в ИВС, а клиента перевели в следственный изолятор.

— Как перевели? — удивился следователь. — Я не в курсе!

— А мне сказали, чтобы я все у вас узнал...

— Хорошо. Вы можете перезвонить минут через десять? Я постараюсь узнать, в чем дело и куда его перевели.

Я подошел к машине и, посмотрев на часы, решил проверить, успеет ли следователь за десять минут выяснить местонахождение моего клиента.

 

Мои размышления прервал звонок. Я посмотрел на определитель. Высветился номер следователя. «Ясно, — подумал я, — значит, и у него стоит определитель! Я его номер определяю, а он — мой. Я же ему не давал свой телефон...»

— Слушаю вас! — ответил я.

— Это вас следователь беспокоит. Я узнал, куда его перевели. В Матросской Тишине он.

— И что, теперь переделывать разрешение нужно?

— Да, конечно.

Ничего не оставалось делать, как снова сесть в машину и ехать обратно к следователю.

 

Вся процедура заняла около часа. Наконец я оказался в картотеке Матросской Тишины. Заполнив требование, я протянул свое удостоверение и разрешение следователя. Сотрудница картотеки просмотрела бумаги.

— Вот тут, — сказала она, — кроме гербовой печати, должен стоять штамп учреждения.

Я объяснил ей, что гербовая печать заменяет штамп.

— А телефон следователя указан?

— Да, конечно, вот он.

Сотрудница перевернула листок. Там был написан телефон следователя.

— Хорошо. — Она взяла ручку и записала мою фамилию в карточку.

— Я надеюсь, разрешение постоянное? — уточнил я.

— Да, постоянное. — Она протянула мне разрешение и мое удостоверение. — Вы можете идти на встречу.

На третьем этаже, сдав дежурному разрешение и удостоверение, я получил взамен два металлических жетона. Пройдя вперед по коридору, я нашел нужный мне кабинет, вошел внутрь, сел за стол и стал ждать, когда ко мне приведут моего клиента.

 

Ждать мне пришлось долго — около пятидесяти минут. Наконец дверь открылась, вошел парень, ростом около ста восьмидесяти сантиметров, крепкий, черноволосый. Протянув мне листок, он внимательно посмотрел на меня, вероятно, подумав, что я его новый следователь.

— Здравствуйте, Андрей, — сказал я, — я ваш адвокат.

— Адвокат? — переспросил клиент неуверенно.

— Меня пригласила в дело ваша жена.

— Но у меня есть адвокат...

— Ваш адвокат, мой коллега и хороший приятель, сейчас находится в отъезде.

Андрей недоверчиво посмотрел на меня. Я понял, что нужно что-то предпринять для восстановления доверия ко мне.

— Да, — я посмотрел на дверь, в которой было прорезано небольшое окошко, — тут вам просили передать... — И быстро протянул ему маленькую карточку с запиской от Светланы.

Андрей раскрыл записку и стал внимательно ее читать. Вникнув в содержание, он понял, что я на самом деле его адвокат. Он посмотрел на меня и спросил:

— У вас курева никакого нет?

— Я не курю, — ответил я, — но сигареты с собой ношу. — Я вытащил из кармана запечатанную пачку «Мальборо» с зажигалкой и протянул Андрею. Он раскрыл пачку, вытащил сигарету, прикурил и жадно затянулся.

— Я вообще-то тоже не курю, — сказал он, — но тут такая ситуация... А зубную щетку, пасту не передавали?

— Нет, это все нужно в передаче организовать.

— Я напишу ей пару строчек, можно? — спросил Андрей. — У вас ручки и листочка не будет?

— Конечно, все есть. — Я достал из портфеля несколько листков бумаги и специально приготовленную ручку.

Андрей взял ручку и стал что-то писать. Я обратил внимание, что некоторые предложения он зачеркивал. Закончив одну записку, он разорвал листок на две части и стал писать вторую. Закончив, он внимательно перечитал ее, что-то исправил, потом аккуратно свернул в тоненькую трубочку, надписав сверху: «Сидору».

— Это Светке малява, а это — Сидору. Она знает, как с ним связаться, — сказал Андрей, протягивая мне записки.

Достав из пачки еще одну сигарету, он закурил и спросил:

— Что вы думаете по поводу моего задержания? Дело в том, что на «плетке», которую у меня нашли, моих «пальчиков» не должно быть. Там должны быть «пальчики» другого человека.

— Скажи мне, — поинтересовался я, — ты протокол об изъятии у тебя ствола не подписывал?

— Да вообще никакого протокола не было.

— А ты не путаешь?

— Нет, точно, не было.

— И что, понятых тоже не было?

— Нет.

— Послушай, Андрей, ты достаточно серьезный человек и должен понять, что не должен меня подставлять. Поэтому скажи точно — не было протокола и понятых?

— Да точно, не было!

— Ты понимаешь, что мы попадем в глупое положение, если это не так? А как тебя задержали?

— Сначала остановили гаишники. Потом в отделение милиции привезли. Те стали в основном ствол рассматривать. Кстати, ствол дорогой, пять тысяч баксов стоит, — добавил Андрей. — Сначала следак, потом опера приехали с Петровки, так все закрутилось-завертелось... Машину смотрели. Протокола не составили, и понятых не было. Правда, могли задним числом сделать...

— Нет, задним числом не пройдет. Видишь, у нас с тобой уже есть за что зацепиться!

— А что, можно на этом сыграть?

— Обязательно сыграем! — улыбнулся я. — Только ты громко не разговаривай. Тут стены с ушами, ты об этом знаешь?

— Догадываюсь, — усмехнулся Андрей.

Мы поговорили еще минут десять. Наконец, когда все темы были исчерпаны, я пообещал своему клиенту, что в ближайшее время навещу следователя и узнаю, есть ли протокол. Если нет, то напишу жалобу в суд об изменении меры пресечения. Андрей согласно кивал головой.

— Хорошо бы, все получилось, — сказал он.

— Да, и мне тоже бы этого хотелось...

— У меня еще вот какая просьба... Вы со Светкой будете встречаться — сразу скажите ей по телефону, что малява для пацанов есть. Пусть она их вызвонит. Мне очень важно от них получить ответ по одной теме. Они знают, я им все написал. И желательно это сделать поскорее. А то тут могут кое-какие проблемы возникнуть. А я еще к этому не готов, информации не имею.

— Хорошо, постараюсь все сделать. Если мне удастся встретиться со Светланой сегодня, то завтра, может быть, я утром подъеду.

— А сегодня никак не получится? — с надеждой спросил Андрей.

— Нет, уже четыре часа. Я не успею — тюрьма в шесть закрывается и нас уже не пускают.

— А завтра в какое время мне вас ждать?

Я улыбнулся.

— Что вы улыбаетесь?

— Просто смешно, что все задают один и тот же вопрос. Может, с утра, может, к обеду, как получится.

— Постарайтесь завтра прийти! — еще раз попросил Андрей.

Я проставил на листке время начала и окончания беседы с клиентом. Расписавшись, я взял портфель и направился к выходу. Андрей медленно пошел за мной.

Дойдя до дежурного, который выдал мне жетончики, я сказал:

— Мы закончили.

Женщина открыла дверь и кивнула Андрею, чтобы он прошел дальше. Там было помещение, в котором находились заключенные, ожидающие конвоира для возвращения в камеры. Затем она взяла мои жетончики, выдала мне удостоверение. Попрощавшись, я вышел из тюрьмы.

 

Подойдя к машине, я достал мобильник и быстро набрал номер Светланы, жены Андрея.

— Алло, Света? Это я. Я закончил. Вам весточка.

— Хорошо. Где мы встретимся?

— Он просил передать, что еще для ребят весточка есть. Он просил, чтобы вы позвонили... — Я вытащил листок. — Сидору, или Сидорову, тут неразборчиво написано.

— Я все поняла. Где мы встречаемся?

— Где вам удобно?

— В офис неудобно приезжать... Знаете, около «Ударника» есть кафе итальянское... Давайте там.

— Хорошо. Когда?

— Давайте минут через сорок. Я буду вас ждать.

Минут через сорок я остановил машину возле нужного мне кафе. Я решил ждать Светлану в машине. Вскоре к кафе подъехала серебристая «Ауди А8» с тонированными стеклами. Дверь открылась, появился широкоплечий коротко стриженный парень, в джинсах и темной куртке. Он осмотрелся. Открылась пассажирская дверь, и из машины вышла Светлана. Я тоже вышел и помахал ей рукой.

Я подошел к Светлане и, поздоровавшись, протянул ей две записки. Она быстро взяла их, кивнув сопровождавшему ее парню. Он тут же подошел.

— Это тебе. — Светлана протянула ему записку, адресованную Сидору. Парень сунул записку в карман.

— Ну, как там Андрюха? — спросил он.

— Ничего, нормально. Он от вас ждет ответа.

— Хорошо, сейчас нарисуем! — улыбнулся парень. Он пошел к машине читать записку и писать ответ.

Тем временем Светлана подошла ко мне и сказала:

— Что мы здесь стоим? Пойдемте в кафе, там поговорим.

Мы вошли в кафе и уселись за столик. Светлана быстро прочла записку.

— На словах он ничего мне не передавал? — спросила она.

— Нет, ничего.

— Как он выглядит?

— Нормально.

— Его точно никто не бил?

— Вроде нет. Я не заметил следов.

— А что следователь говорит?

— Мы пока с ним толком не говорили.

— Скажите, — Светлана посмотрела мне в глаза, — у нас есть какой-нибудь шанс?

— Да, шанс есть.

— А какой?

— Света, — остановил я ее, — давайте пока не будем говорить об этом. Он дал мне определенную информацию, и я ее должен проверить. И если она соответствует действительности, то в ближайшее время — не хочу сглазить и обещать что-то — ваш супруг будет на свободе.

— Неужели? — обрадованно проговорила Светлана.

— Да, такое возможно.

— Что вы будете пить? — спросила женщина. — Может, кофе?

— Я бы каппучино выпил с удовольствием...

Светлана подняла руку. К нам тут же подошел официант.

— Пожалуйста, нам два капуччино, пирожное... — Она повернулась ко мне: — Может быть, вам тоже что-то из пирожных?

— Нет, я сладкое не буду.

Светлана достала небольшой мобильный телефон и хотела набрать номер, позвонить ребятам. Но тут мы увидели, как рядом с «Ауди» остановились две машины. Из одной из них выскочили четверо в масках, в пятнистой форме, с автоматами. Из второй машины вышли двое худощавых мужчин. Скорее всего, это были оперативники. Двери «Ауди» распахнулись, и мы увидели, как омоновцы вытаскивают оттуда двоих ребят. Один был Сидоров, а другой — парень среднего роста, худощавый.

Светлана с удивлением и испугом смотрела на происходящее. Потом она перевела взгляд на меня. Ну вот, теперь и я попал в какую-то подставу! Теперь она будет думать, что я на них ментов навел!

— Как же они выследили? — произнес я вслух. Света пожала плечами.

 

АВТОРИТЕТ

На следующий день утром Андрею пришла передача. Светка собрала все, что ему было нужно, — еду, одежду, журналы, несколько книг, ручки с тетрадкой. Андрей положил пакеты в свою прикроватную тумбочку. Достав несколько журналов, он стал рассматривать их. В основном журналы были об автомобилях и о мужском здоровье. Взяв первый журнал, Андрей стал лениво перелистывать страницы.

Неожиданно к его кровати подошел один из кавказцев и бесцеремонно взял журнал про авто. Что-то насвистывая, он направился в сторону других кавказцев, которые сидели на своих шконках. Андрей понял, что наступил момент, когда необходимо показать свой авторитет в камере и ответить наглецу. Если он промолчит — все, об него будут ноги вытирать. Хотя ему журнала жалко не было...

Андрей поднял голову, отложил журнал и обратился к кавказцу:

— Эй, бродяга, а тебе не кажется, что, прежде чем что-то взять, надо спросить разрешения?

Кавказец, что-то буркнув на своем языке, не отреагировал на слова Андрея. Тогда Андрей молча встал и подошел к кавказцу вплотную.

— Я к тебе обращаюсь! Ты чего молчишь, — Андрей сделал паузу, — черный?

Кавказец среагировал моментально. Он вскочил и хотел нанести Андрею удар, но тот ловким движением перехватил его руку и перебросил его через себя. Причем он сделал это так быстро, что кавказец не успел ничего сделать, рухнул на каменный пол и застонал.

Тут сказалось мастерство Андрея — как-никак он был кандидатом в мастера спорта по борьбе.

Двое других медленно поднялись со своих мест. Стало ясно — назревает драка. Андрей, схватив второго кавказца за руку, вывернул ее изо всей силы. Тот скорчился от боли. Третьего Андрей швырнул в противоположный угол. После этого, ничего не говоря, он взял журнал и вернулся на свою шконку.

Кавказцы что-то бормотали про себя и бросали в сторону Андрея злобные взгляды. Но теперь Андрей знал, что авторитет в камере он поставил. Конечно, с кавказцами проблема не решена. Нужно ждать какой-нибудь подлянки или подставы. Но другого выхода у него не было...

Днем Андрей услышал, как конвоир выкрикнул:

— Соколов, готовься! На допрос!

Андрей взял листок бумаги и ручку. «Ну вот, сейчас будет новый допрос, — подумал он, — а я никакой информации с воли не имею. Адвокат обещал прийти. Может быть, что-то случилось?»

 

Вскоре он вошел в следственный кабинет. Там сидели двое. Это были следователь и адвокат. Поздоровавшись, Андрей обратил внимание, что лицо адвоката было мрачным. «Наверное, — решил он, — ничего не получается... Ладно, сейчас все узнаю».

— Гражданин следователь, — сказал он, — мне бы с адвокатом переговорить сначала...

Следователь нехотя поднялся и спросил:

— Пяти минут вам хватит?

— Вполне, — ответил адвокат.

Следователь вышел из кабинета.

— Как дела? — спросил Андрей.

— Не очень хорошие, — ответил адвокат. — Прежде всего, я все передал. Позвонил Свете, сказал про записки. Приехали Света и двое ребят. Пока мы сидели в кафе и разговаривали, ребят «приняли». Судя по всему, это был ОМОН.Я предлагал свои услуги, но Света отказалась.

— А кто место встречи назначал? — поинтересовался Андрей.

— Светлана.

Андрей понимал: адвокат нервничает, думая, что могут подумать, будто виноват он.

— Я место встречи не выбирал, — повторил адвокат. — Думаю, что либо за Светланой, либо за ребятами проследили.

— Скорее всего, так и есть. Ладно, бог с ними! Светлана-то жива-здорова?

— Да, с ней все в порядке. Утром она мне звонила.

— Вы ей передайте, что передачу я получил. — Андрей быстро написал на листке бумаги несколько слов и протянул его адвокату. — Передайте ей, пожалуйста, еще одну записку.

Жаль, конечно, что пацанов «приняли»! Теперь для него возникла новая проблема. В той записке, которую он передал Сидору, была просьба: все узнать по теме убийства Америки. Теперь, если эта записка попадет в руки операм, они уж точно раскрутят это убийство, и на него могут упасть косяки. Это будет самое неприятное. Ну ничего, Сидор опытный! Если его «закрыли», то он наверняка записку порвал. А на самом Сидоре ничего нет. С другой стороны, Сидор много знает... «Нет, — думал Андрей, — Сидор — парень крепкий, он не сломается, никого не сдаст. Жалко, что концов нет! Ну ничего, Светку попрошу, она через других пацанов, что на воле, узнает».

— Ну что, начнем работать? — спросил Андрей.

— Пожалуй, можно, — кивнул головой адвокат.

Через минуту в кабинет вошел следователь.

— Я должен вас допросить, — сказал он, усевшись за стол

— Одну минуточку, — остановил его адвокат. — Прежде чем начать допрос, я бы хотел почитать протокол задержания моего клиента и ознакомиться с фамилиями понятых, которые присутствовали при задержании.

Следователь стал рыться в бумагах. Но ничего не нашел и пожал плечами:

— Я дело получил недавно и еще не со всеми документами ознакомился... Наверное, протокол в конторе остался.

— Да протокола никакого нет! — сказал адвокат уверенно. — Более того, когда моего клиента задерживали, при этом даже понятых не было. Так что, как вы понимаете, в этом случае нарушены нормы Уголовно-процессуального кодекса.

— Да, я понимаю. Я все проверю, мы все исправим, — заговорил следователь.

— Что значит исправим? — тут же перебил его адвокат. — Новый протокол напишете, что ли?

Следователь замешкался. Было видно, что он не ожидал такого поворота событий.

— Так что мы отказываемся давать какие-либо показания. — Адвокат повернулся к Андрею. Тот согласно кивнул головой. Адвокат продолжил: — Мы отказываемся до тех пор, пока не будет представлено обоснование правильности нахождения моего клиента под стражей.

— Хорошо, мы все сделаем! — сказал следователь, торопливо собирая бумаги.

 

Вскоре Андрея вернули в камеру. Он молча подошел к своей шконке, сел и задумался. Теперь ситуация коренным образом изменилась. Конечно, с одной стороны, адвокат принес надежду — может быть, действительно его выпустят, если протокола нет и они не успеют что-то схимичить? А с другой стороны, жаль, что Сидора взяли. Если на него сильно «накатят», то тот может расколоться. А тогда пиши пропало! Тогда может всплыть что-нибудь серьезное, и Андрею кранты...

 

НОВИЧОК

Первую ночь в камере Денис провел беспокойно. Он никак не мог уснуть, все время боялся, что что-то может произойти. Он улегся на шконку и затаился, стараясь не реагировать на окружающее. Где-то за стеной раздавались дикие крики. Казалось, что там либо кого-то пытали, либо делали какую-то хирургическую операцию без наркоза. Он слышал, что рядом находится тюремная больничка и там иногда делают операции. Но сейчас ночь, кто же будет оперировать? А если кого-то пытают? Денису стало не по себе.

Потом начались перекрикивания между камерами — заработал тюремный телеграф. Заключенные стали с помощью выкриков и так называемых розыскных маляв, которые приходили по веревкам, протянутым между камерами, искать своих друзей, подельников, прежних сокамерников. Многие подельники, проходящие по одному и тому же уголовному делу, перекрикивались между собой, координируя свои действия или получая друг от друга информацию. Все это продолжалось часов до четырех утра. Наконец Денис уснул.

Проснулся он в шесть часов, когда поднимался весь изолятор. Сначала была проверка, потом завтрак с баландой, затем началась прогулка. Дениса, как и всех остальных, вывели в коридор и стали поднимать по лестнице. Вскоре они оказались на последнем этаже, а затем на крыше. Прогулка проходила на площадке, которая располагалась на крыше одного из корпусов изолятора. Крыша была огорожена прочной каменной стенкой, сверху которой была в несколько рядов натянута колючая проволока. Сверху сидел часовой. Площадка была разделена на четыре отсека. В каждом гуляла одна камера. Места, конечно же, было мало.

Денис поднял голову. В небе ярко светило солнце, щебетали птицы, пахло весной.

Вскоре прогулка закончилась, всех вернули в камеру.

 

Наступило время обеда. Денис не смог выбрать, к кому ему присоединиться, хотя очень хотелось с кем-то поговорить. Но он боялся оступиться, выбрать не того.

Где-то через час в камеру принесли передачу. Ее получил высокий парень крепкого телосложения. Денис уже знал, что зовут его Андрей, фамилия Соколов и что сидит он то ли за рэкет, то ли за оружие, что он член какой-то бандитской группировки.

Парень получил передачу, сел на шконку и стал рассматривать журналы. Вдруг Денис увидел, как к Андрею подошел кавказец и взял журнал. Денис, как и вся камера, стал наблюдать за происходящим. Все понимали, что тучи сгущаются.

Парень повел себя правильно. Через несколько минут он раскидал всех кавказцев, взял журнал и вернулся на шконку. «Вот это правильный парень! — подумал Денис. — Хорошо бы с ним познакомиться! И журнал у него про автомобили. Вот на этой почве и попробую начать с ним разговор!»

Но вскоре Андрея увели на допрос. Как только дверь за Соколовым закрылась, кавказцы тут же стали активно рассылать различные малявы своим кавказским боссам или ворам в законе, которые сидели в изоляторе.

 

Через какое-то время заработал громкоговоритель.

— Внимание, — раздался металлический голос, — граждане заключенные! Всем немедленно подняться и встать у коек! Учебное мероприятие!

Некоторые нехотя поднялись со шконок, другие остались лежать. Неожиданно оглушительно завыла сирена, открылась дверь, и в камеру влетели несколько вооруженных дубинками человек, одетых в пятнистую форму, в масках и в касках на головах. Они начали молотить заключенных, не разбирая, кто сидит, а кто стоит. Попало всем. От ударов резиновыми палками у Дениса заболела голова. Он упал, а вошедшие продолжали наносить удары. Через какое-то время сирена резко замолчала, а омоновцы так же молча исчезли.

 

После Дэн узнал, что это была всего-навсего тренировка, учеба тюремного спецназа, который отрабатывал свои приемы на случай тюремных бунтов и волнений. «Ничего себе, — подумал он, — что мы для них — подопытные кролики?»

Вскоре с допроса вернулся Андрей. Денису очень хотелось познакомиться с ним, рассказать, что произошло в его отсутствие. Наконец, поборов свое стеснение, Денис подошел к шконке Андрея и, взяв автомобильный журнал, тихо спросил:

— Извините, пожалуйста, можно взять посмотреть буквально на пять минут? Я имею отношение к автомобилям...

— Имеешь отношение к автомобилям? — поинтересовался Андрей, протягивая Денису журнал. — Какое же? — Он улыбнулся.

— Я в автомастерской работаю, сигнализации ставлю...

— И на какие машины ты сигнализации ставишь?

— В основном на иномарки — «Ауди», «БМВ», «Мерседесы...»

— Вот у меня на «мерине» тоже сигнализация стоит, даже две. Помогает это?

Денис пожал плечами.

— Сам-то за что сидишь? — спросил Андрей.

— Да, в общем, ни за что...

— Это понятно, — усмехнулся Андрей, — мы все тут ни за что сидим. Но ты по какой статье?

— Угон автомобиля.

— Ух ты, вот это мастер! Значит, днем ты их чинишь, сигнализацию устанавливаешь, а по ночам их воруешь?

— В общем, да, — улыбнулся Денис.

— Ладно, как звать-то тебя?

— Денис. Можно Дэн.

— А меня — Андрей. Садись, побазарим! — Андрей показал на свою шконку. — Ты откуда?

— Из Москвы.

— Значит, мы с тобой земляки. А то тут всяких иногородних понаехало! — Андрей недружелюбно взглянул на кавказцев. Те поймали его взгляд, зашипели что-то по-своему. — Давай про машины поговорим!

 

Минут тридцать они говорили про разные машины. Андрей, как оказалось, очень хорошо разбирался в автомобильной жизни. Но Денис знал больше, поскольку это было его профессией. Он рассказывал Андрею взахлеб про различные марки автомобилей, про особенности тех или иных систем сигнализации, про аудиотехнику для автомобилей... В общем, разговор сложился.

В камеру вошел корпусной и выкрикнул фамилии кавказцев, добавив:

— На выход с вещами!

— Куда нас? — поинтересовался один.

— В другую камеру переводят, — ответил конвоир.

Перед тем как уйти, один из кавказцев подошел вплотную к Андрею и, вытянув в его сторону палец, сказал:

— Тебе конец! Ясно? Ты еще нас вспомнишь!

После этого он неторопливо направился к двери.

— Иди, иди! Мало получил? Еще могу добавить! — крикнул вдогонку Андрей. Денис сказал:

— Кстати, когда вас не было...

— Что ты меня на «вы» называешь? — проговорил Андрей. — Давай на «ты»!

— Когда тебя не было, — продолжил Денис, — было учение омоновцев, нас всех избили.

— Значит, мне повезло! — улыбнулся Андрей. — Да и им тоже.

— А почему?

— Я бы им ответил.

— Тогда бы ты в карцер попал, — сказал Денис.

— В карцер? Возможно...

 

АДВОКАТ

На следующий день, ровно в десять утра, я подъехал на Новокузнецкую улицу, к четырехэтажному особняку, стоящему за каменным забором, в котором располагалась Московская городская прокуратура. Я был записан на прием к одному из заместителей прокурора Москвы по поводу жалобы, которую я подал накануне.

Я поднялся на второй этаж и оказался в большой приемной. Здесь вел прием нужный мне заместитель прокурора. В приемной уже находилось пять человек. Усевшись на стул, я стал ждать своей очереди.

На разговор с каждым посетителем уходило около десяти минут. За время ожидания я полностью продумал свой разговор. В жалобе, которую я написал по поводу незаконного задержания моего клиента, я сформулировал все основания для того, чтобы его освободили.

Но последний посетитель, как назло, пробыл на приеме не десять минут, а гораздо больше. Наконец подошла моя очередь.

 

Я открыл двери кабинета и вошел. За столом сидел мужчина лет пятидесяти пяти. Он показал мне рукой, что я могу сесть. Я представился и, протянув ему копию своей жалобы, стал излагать суть.

— Мой клиент, Андрей Соколов, задержан с нарушениями всех норм. Не было протокола задержания, понятых...

— Я все знаю, — неожиданно проговорил прокурор, перебив меня. — Следователя, который все проводил, мы накажем, он получит взыскание. Я думаю, что все обвинения по хранению и перевозке оружия будут сняты, поскольку, как показала проверка, факты, изложенные в вашей жалобе, подтвердились. Так что идите к новому следователю, он вам все расскажет. Кстати, его фамилия Солянкин, — добавил прокурор.

— А зачем новый следователь? Дело ведь нужно прекращать.

— Он вам все объяснит, — повторил прокурор.

— Так обвинение по оружию будет снято? — еще раз уточнил я.

— Да, я вам это обещаю, оно будет снято.

 

В этот же день я позвонил Светлане и назначил ей встречу. Светлана приехала вечером, на сей раз одна.

Мы зашли в небольшое уютное кафе, уселись за столик, и я стал рассказывать ей, как я был у прокурора и получил согласие.

— Так что, значит, завтра Андрея могут выпустить? — обрадованно спросила Светлана.

— Да, получается, что так. Прокурор сказал, что обвинение по оружию с него снято. Хотя мне с самого начала казалось странным, почему это дело вела прокуратура...

— А что тут странного? — поинтересовалась Светлана.

— Просто дела по оружию обычно ведут сами следственные органы МВД, а тут — прокуратура. Но может быть, учитывали его заслуги... — я улыбнулся.

Но Светлана никак не отреагировала на мои слова.

 

— Как мы с вами договоримся? — спросила она.

— Утром я пойду к следователю, а потом поеду в тюрьму. Надеюсь, там мы с вами встретимся.

— Вы мне сразу позвоните?

— Конечно, сразу.

— Ой, мне даже не верится, что его могут выпустить! — вздохнула Светлана.

— Ну почему же? Рано или поздно всех выпускают, — улыбнулся я.

Светлана тоже улыбнулась в ответ:

— Да, конечно. Только вот сроки разные... А ребят, которых забрали на прошлой нашей встрече, кстати, не выпустили.

— Вот это очень странно, — сказал я. — Может быть, на них что-то висит? — Я внимательно посмотрел на Светлану. Но она ответила:

— Я в их дела не вмешиваюсь, не знаю, чем они занимаются. Может, что-то и есть. Но мне ничего не известно.

— Ладно, если все сложится нормально и Андрея выпустят, я займусь ребятами.

 

На следующий день в приподнятом настроении я снова поехал в прокуратуру. Теперь мне нужно было найти кабинет следователя Солянкина.

— Скажите, где сидит следователь Солянкин? — спросил я у дежурного.

— На первом этаже, недалеко от кабинета начальника следственного отдела.

«Ясно, — подумал я, — если сидит недалеко от начальства, значит, это его правая рука, въедливый следователь. Непонятно только, зачем же въедливому следователю дали дело, которое необходимо прекратить? Ладно, сейчас я все узнаю».

Я постучал в дверь и спросил:

— Можно войти?

— Да, пожалуйста, входите! — ответил мужчина, сидевший за столом. На вид ему было лет сорок пять. Он что-то писал. Я представился.

— Я по делу Андрея Соколова, — сказал я.

— Да, это дело передали мне.

— Так что, дело по перевозке оружия прекращено?

— Да. Пожалуйста, ознакомьтесь с постановлением. — Следователь протянул мне листок бумаги. Там было написано, что дело в отношении Андрея Соколова прекращено.

— Прекрасно! Тогда давайте его выпускать! Что тянуть?

— А выпускать его никто не собирается, — неожиданно ответил следователь.

— Как не собирается? — удивился я. — Дело ведь прекращено!

— Да, дело по перевозке оружия прекращено. Но возбуждено по новой статье.

— По какой же?

Следователь недоуменно взглянул на меня.

— А вы что, разве ничего не знаете? — спросил он.

— Нет, ничего.

— Его обвиняют в убийстве некоего, — следователь посмотрел в свои записи, — некоего Аметистова.

— Соколова — в убийстве Аметистова? Почему? На каком основании?

— Задержанные дали показания — Сидоров и...

— Все понятно, — сказал я.

— Кстати, какие у вас планы на завтра? — спросил следователь. — Нужно ехать предъявить Соколову обвинение.

— Во сколько?

— К часу-двум. Вас устроит?

Я кивнул головой. Попрощавшись, я вышел из кабинета.

Я был в шоке. Выходит, от одной статьи я клиента спас, но тут же возникла другая? Да еще какая...

 

АВТОРИТЕТ

На следующий день сразу после прогулки Андрея вызвали на допрос. Когда он вошел в кабинет, он увидел, что там находятся знакомые оперативники Гена и Володя. Ни адвоката, ни следователя не было.

— А при чем тут допрос? — с ходу спросил Андрей. — Где мой адвокат, где следователь?

— А это не допрос, — ответил Гена, улыбаясь, — это просто профилактическая беседа. И тут ни адвоката, ни следователя не требуется. Мы с тобой побеседуем без всякого протокола, за жизнь.

— И о чем же будет беседа? — спросил Андрей.

— Да вот хотим сообщить тебе две главные новости раньше твоего адвоката. — Гена продолжал улыбаться. — Мы тебя поздравляем — с тебя сняли обвинение по оружию. Завтра к тебе придет следователь и ознакомит с постановлением. — Гена сделал паузу.

Андрей понял, что, скорее всего, это какая-то провокация.

— И что дальше? Почему вы молчите? — спросил он. — Что-нибудь плохое сейчас скажете?

— А как ты догадался?

— А для чего вы тогда пришли? Что я, дурак? И что дальше? Освобождаете меня сейчас, что ли? Мне можно идти?

— Ты смотри, — засмеялся Гена, — Володя, что парень творит! Ну прямо клоун! Куда ты пойдешь? Тебе другое обвинение предъявлять будут, по убийству. А знаешь, кого?

 — Кого же?

 — Аметистова, Америки. Как тебе такой расклад? Тут уже тебе двадцатка светит... И кроме этого, разборки с братвой в колонии. Если, конечно, ты до суда доживешь...

 — А почему не папы римского? — съязвил Андрей. — Почему Америки, а не кого-нибудь покрупнее?

 — Ты что, думаешь, мы шутим? — спросил Володя недовольно. — Ты знаешь, что твои пацаны, твой Сидор, твоя правая рука, на тебя показания дали? Завтра следак придет, ты с ними познакомишься. Так что по Америке ты плотно сидишь!

 — Ну и что? Сижу и сижу, это мои проблемы, — резко ответил Андрей. — Что вы от меня хотите?

 — Нет, собственно, мы от тебя ничего не хотим. Мы просто хотим, чтобы ты все правильно понял. Видишь, твои же тебя и сдают! Чего же тебе их не сдать? Мы знаем, что на твоем Сидоре много крови. Давай показания, о которых мы тебе уже говорили! Глядишь, мы какие-то эпизоды разрабатывать не будем, — сказал Гена.

 — Какие еще эпизоды? Что вы мне лапшу на уши вешаете?

 Последние слова разозлили оперативников.

 — Послушай, — обратился Гена к Володе, — по-моему, он ничего не понимает! Ты, помимо убийства Америки, будешь проходить по убийству банкира Яковлева. А это покруче Америки!

 — А это еще кто такой? Я такого не знаю.

 — Да ладно, брось! Вы с него деньги вымогали. А ты знаешь, под кем он стоит? Под каким жуликом? Под Дато Чиквадзе. Так вот, этот Дато сейчас смотрящим в этой тюрьме сидит. Представляешь, если информация по тюрьме пойдет, что ты банкира завалил и деньги его схавал? Ты представляешь, что этот жулик скажет? Да он тебя на ремни порежет в три минуты!

 — Все, — сказал Андрей, — хватит базарить! Если вы пришли меня пугать, то этот номер у вас не пройдет, хоть вы и менты. Ясно? А если допрос — давайте зовите адвоката и следователя. А с вами я разговаривать больше не буду.

 — Ух ты какой! А что это ты хамишь? — заговорил Володя. — Ты что, хочешь, чтобы мы тебе тут веселую жизнь устроили?

 — Да ладно, — махнул рукой Андрей, — что вы можете? Только ходите и пугаете, как пацанов! Все, я больше разговаривать не буду. Зовите выводного!

 — Хорошо, хорошо, — усмехнулся Гена, — мы тебе устроим веселую жизнь! И в самое ближайшее время.

 

Пришел конвоир.

Андрей молча шел по коридору. «И зачем я с ними сцепился?» — думал он. Но потом стал оправдывать свои действия. Пугают его, что-то хотят, какой-то Яковлев, Америка... Но если Сидор на самом деле дал на него показания по убийству, которого он не совершал, ему это прощать нельзя!

 В камере Андрей еще раз проанализировал ситуацию. «А может, — думал он, — Сидора так же к потолку подвесили, вот он и дал показания? А вот по банкиру информация действительно очень неприятная. — Андрей сразу вспомнил те моменты, когда он общался с этим Яковлевым, предлагая ему свою «крышу». — Ладно, будем думать, что они до этого не дойдут».

 Через какое-то время в камеру вошел конвоир и произнес:

 — Соколов, с вещами!

 — Куда? — спросил Андрей.

 — В другую камеру тебя переводят.

 Спустившись вниз, Андрей оказался в подвале. Здесь не было дневного света, горели тусклые лампочки. Стены были покрыты осыпающейся штукатуркой темно-серого цвета. Камеры были небольшие, с низкими потолками.

— Послушай, командир, — оглянувшись и увидев, что вокруг никого нет, шепотом сказал Андрей, — а что такие камеры низкие?

— Так это для тех, кого расстреливают, — также шепотом ответил конвоир.

— А меня сюда зачем? Расстрел вроде отменили. Да и суда пока еще не было...

— Не знаю. Мне сказали тебя сюда перевести. Вот твоя камера!

Они остановились. Андрей посмотрел на номер — 12.

— Хорошо, что не тринадцатая! — криво усмехнулся он.

— Заходи! — сказал конвоир и открыл дверь.

Андрей наклонился и вошел в камеру. Там уже сидел какой-то человек маленького роста.

 

— Здорово, бродяга! — сказал Андрей. — Меня Андреем кличут. А тебя как?

Мужчина, примерно лет сорока пяти, щуплый, невысокий, с лысой головой, сидел, забившись в угол.

— Меня? — переспросил он. — Иннокентием... Вольдемаром, Сергеем, Степаном, Николаем и многими другими именами.

— Что ты гонишь, мужик? Как зовут-то тебя? — еще раз спросил Андрей.

— Иннокентий, — хитро улыбнулся мужчина. Андрей почувствовал, что тут что-то не так.

— Ладно, Иннокентий так Иннокентий. — Андрей уселся на нары. — Похоже, мы с тобой тут будем вдвоем куковать. Это что-то типа карцера?

— Это камера смертников. Тут раньше людей расстреливали, — ответил Иннокентий.

— И что? Теперь мы тут будем сидеть? А у тебя суд был?

— Суда не было. Но я тут уже три года сижу.

— А за что сидишь?

— По сто пятой, за убийство.

— И кого же зашил? Коммерсанта?

— Почему же коммерсанта? Разных. На мне девятнадцать человек.

— Ты что, мужик, гонишь? Ты что? Какие девятнадцать? И ты что, признал все?

— Ну, некоторые дела следователи раскрыли, а часть я признал сам.

— А за что убивал?

— Голос сверху приказывал...

— Ты что, маньяк, что ли? — с недоверием спросил Андрей.

Мужчине последние слова Андрея явно не понравились. Он нахмурился:

— Я не буду с тобой больше разговаривать. Ты оскорбляешь мою личность. Ты презренный человек!

Андрей встал. Обстановка накалялась. «Дать ему, что ли, в лобешник? — подумал он, — за презренного человека? Боюсь, рассыплется...»

— Черт с тобой! — махнул он рукой и снова сел. Да, обстановка невеселая...

 

Камера была небольшой, примерно четыре на пять метров. Небольшой дальняк, раковина и две узкие шконки. «Похоже, действительно, — думал Андрей, — с маньяком меня посадили. Вот подсуропили! Ну ничего, адвокат придет, постараюсь выскочить из этой дыры!»

Вечером Иннокентий неожиданно заговорил.

— Я себя очень долго ловлю на мысли, — начал он, — что жизнь человеку дается на какой-то отрезок времени. Но тут есть несправедливость: одни живут дольше, другие меньше. Говорят, что все это бог решает. Но есть человек, который вершит судьбы людей. И этот человек сидит перед тобой!

— Послушай, парень, — сказал Андрей, — да у тебя к тому же еще и мания величия!

Иннокентий продолжал:

— Да, я убил девятнадцать человек. Но в целом все люди были нехорошего качества, скажем так.

— При чем тут качество? У каждого есть жизнь! Ты что, бог, что жизнь у них отнимаешь? Может, ты женщин, детей убивал?

— Детей — никогда, а женщин убивал.

— Послушай, а тебе психиатрическую экспертизу не делали? — спросил Андрей. — Тебя, может, невменяемым признали?

— Мне делали несколько экспертиз. Одна экспертиза признавала меня невменяемым. Другая — вменяемым. Так что я уже запутался.

— Но, судя по тому, что ты сидишь тут, а не в психбольнице, ты все же вменяемый. Только непонятно, почему меня посадили к тебе.

Иннокентий пожал плечами:

— Я почти каждый вечер получаю из космоса сигнал-задание по поводу какого-нибудь человека. И после получения я обязан исполнить это задание.

— Стоп! — сказал Андрей. — Ты на что намекаешь? Что я лягу спать, засну, ты меня придушишь, и я буду двадцатым?

Иннокентий ничего не ответил.

Андрей поднял голову вверх. «Да, — подумал он, — похоже, опера исполнили свое обещание!»

Он лег на шконку. Понять, какое сейчас время суток, было невозможно. Тусклая лампочка под потолком горела все время. Но, судя по тому, что в камеру заглянул конвоир и предложил тюремную баланду, от которой Андрей отказался, а Иннокентий съел с аппетитом, был вечер.

— Да, еще тот субчик! — произнес Андрей вслух.

— Какой супчик? Сейчас нас кормят совсем не супчиком, — отреагировал Иннокентий. — Это — прекрасная рыба, это — вкусная птица, и я ем это с большим удовольствием!

Андрей с удивлением посмотрел на своего сокамерника, наслаждающегося тюремной едой.

— Ты знаешь, — продолжал Иннокентий, — можно представить, что ты ешь в хорошем дорогом ресторане вкусную, экологически чистую пищу. Я, собственно, так и делаю, когда это ем. Я представляю, что это совершенно другая еда.

«Да, — подумал Андрей, — совсем у него с головой беда! Да черт с ним и его башкой! А вот то, что он ночью может меня придушить, вполне возможно...»

 

После ужина Андрей лег на шконку и задумался. Спать не хотелось. Иннокентий постоянно вставал, доходил до дальняка и на обратном пути пытался заглянуть в глаза Андрею, спит ли он.

«Может быть, — размышлял Андрей, — меня действительно приговорили? А может, этот маньяк тут просто задержался? Может, у него есть заключение, что он невменяемый, и его держат тут как исполнителя приговора? Да, веселенькое дело! Но надо, в конце концов, что-то делать!»

Прошло еще минут двадцать. Андрей почувствовал, что сон обволакивает его. Но спать было нельзя — Иннокентий постоянно поднимался и ходил по камере, глядя в сторону Андрея.

— Что ты высматриваешь, шкура? — громко произнес Андрей, встав во весь рост. — Ты меня придушить хочешь, гаденыш? Да я тебя сам сейчас шлепну!

Он размахнулся изо всей силы и нанес удар Иннокентию по голове. От удара тот отлетел в угол. Но, как ни странно, никакого сопротивления он не оказал, а стал кричать:

— Караул! На помощь! Убивают!

Почти сразу же в камеру ворвались конвоиры, которые стали наносить удары Андрею. Затем они вывели его и повели к оперативному дежурному, который быстро что-то записал и сказал:

— В карцер на десять суток!

 

Через несколько минут Андрей сидел в почти таком же помещении, но один. Камера была похуже, погрязнее, зато маньяка не было. «Слава богу, — подумал Андрей, — хоть таким способом избавился! А то был бы сейчас двадцатым...»

 

НОВИЧОК

Утром, после того как увели Андрея Соколова, Денис почувствовал себя неуютно. Во-первых, не было человека, на которого он надеялся. Во-вторых, передачу, которую Андрею прислали с воли, он забрал с собой, и теперь у Дениса не было никакой еды. А просить у кого-то он не мог.

Ближе к обеду по камере разнеслась весть, что к ним направляется какой-то суперблатной, смотрящий по всему корпусу по кличке Груша, который имел несколько ходок, знает все тюремные законы, понятия и весь синий.

Денис стал переживать. А вдруг он этому Груше не понравится? Вдруг тот начнет свои тюремные порядки устанавливать, в которые Денис не впишется? Андрея теперь точно в камеру не вернут. Видимо, его перебросили куда-то из-за драки с кавказцами...

Ближе к обеду дверь открылась, и в камеру вошел невысокий человек, щуплый, в спортивном костюме. Как только дверь закрылась, он тут же обратился к камере:

— Привет, бродяги! Это я, на Грушу откликаюсь. Кто старший по камере?

Со шконки нехотя поднялся здоровенный парень.

— Ты старший? — переспросил Груша. — Ну что, скажи, почему в камере бардак? Почему воздуха свежего нет? Почему на полу наплевано, окурки валяются, грязь? Где ведро у вас, где тряпка?

Все внимательно следили за действиями Груши. Он молча взял ведро, подошел к умывальнику, наполнил его водой, затем взял тряпку и, намочив ее, к изумлению всех сокамерников, начал мыть пол. Он мыл пол тщательно, выгребая грязь изо всех углов, из-под шконок, собирая окурки и спички.

Когда он закончил мытье, он тщательно прополоскал тряпку, отжал ее, вымыл руки и сказал:

— Значит, так, бродяги! Чтобы каждый день была вот такая чистота! Поняли меня? — Он грозно посмотрел на старшего. — А теперь, — он направился к окну, — вот эту шконочку мне освободить!

Сидевший на шконке громила ростом около двух метров тут же соскочил с нее.

Теперь всем было ясно, что авторитет у Груши в камере неоспоримый.

Груша уселся на шконку и стал внимательно осматривать камеру.

— Эй, ты, человечек, — неожиданно он указал на паренька в спортивном костюме, — иди-ка сюда!

Парень подошел.

— Как зовут? За что сидишь, рассказывай! — Груша показал на соседнюю шконку, чтобы тот сел. Парень начал рассказывать о себе.

Так постепенно Груша познакомился со всеми обитателями камеры.

Наконец очередь дошла до Дениса.

— Эй, человечек, — Груша показал на Дениса, — иди сюда! Как зовут?

— Денис Пирогов.

— За что сидишь?

— Угон машины.

 — Чем на воле занимался? Машины гонял?

 — Нет, сигнализации на машины устанавливал.

 Грушу это очень развеселило, и он залился почти детским смехом.

 — Я тебя не понял, пацан! Ты сигнализации днем ставишь, а вечером машины угоняешь? И что, любую сигнализацию снять можешь?

 Денис понял, что настал его звездный час. Почему-то все интересуются машинами...

 — Конечно, любую сигнализацию, — кивнул он головой.

 — Ну, давай расскажи! Вот у меня «шестисотый» «мерин». Ты знаешь «шестисотый» «мерин»?

 — Конечно, знаю.

 — Я больше сотки долларов отдал! Пацаны на общак собирали, мне подарили. Я из общака, как честный жулик, ничего не беру. Ребята подарили на день рождения. Как ты его угонишь?

 Денис пожал плечами:

 — Угоню.

 — Прибор какой-то, сканер, да?

 — Нет, в принципе тут все гораздо проще. Вот смотрите. — Денис взял листок бумаги и стал рисовать схему.

 — Я в этих схемах ничего не понимаю! — замахал руками Груша. — Послушай, парень ты правильный, я смотрю! Хочешь быть моим личным шофером на воле?

 — Я не знаю...

 — У тебя тут проблем нет никаких? Никому ничего не должен? — Груша обвел взглядом камеру.

 — Нет, ничего, все нормально.

 — Значит, теперь тебя никто не обидит. Если что — ты под Грушей стоишь, понял меня?

 Денис кивнул головой.

 — Все, иди, мне нужно отдыхать — закончил разговор Груша. Он тут же лег на шконку и сделал вид, что заснул.

Сразу же после разговора с Грушей Денис почувствовал, что в камере по отношению к нему возникло уважение. Ему стали приветливо улыбаться, некоторые — заискивающе. Денис почувствовал себя независимым.

К вечеру, когда один из сокамерников пригласил его сыграть в карты, в очко, Денис согласился. Его посадили на почетное место.

— А у меня денег нет, — сказал Денис.

— Тут ни у кого их нет, — ответил один из игроков. — В долг играем.

Денис при раздаче самодельных карт получил туза.

— Ну что, в банке сто баксов, — сказал тот же парень. — Кто на что?

Денис сказал:

— Пятьдесят.

— Получите карту!

Денис открыл карту. Это была восьмерка. Всего получилось девятнадцать.

— Еще — спросил банкующий.

— Нет, хватит.

— Теперь мне, — банкующий открыл карты. — О, у меня перебор! А сколько у тебя?

— Девятнадцать, — ответил Денис.

— Получи полтинник!

В руках у Дениса оказались нарисованные пятьдесят долларов, которые после игры он должен был непонятным образом обменять у кого-то на настоящие деньги.

Вскоре Денис выигрывал уже сто пятьдесят долларов. Он уже стал представлять, что на эти деньги сможет заказать любые продукты из тюремной лавки, вплоть до выпивки...

Но тут наступил перелом в игре, и он уже был должен сто долларов, затем сто пятьдесят, а затем и триста.

Неожиданно банкующий положил руку на карты и сказал:

— Пора бы расплатиться, пацаненок!

— Так денег же нет!

— А что же ты играл?

Денис бросил взгляд на Грушу. Тот спал.

— Ребята, но у меня же денег нет!

— Когда деньги будут! Три дня тебе даем, — сказал банкующий. — Если через три дня денег не будет... Пацан. Ты сам выбрал свою судьбу. Никто тебя насильно в карты играть не заставлял!

Теперь Денис понял, что его просто подставили, что это была просто завлекаловка, ему подыграли. А он попался как последний лох! Где же он триста долларов найдет! Как назло, Андрея нет... Андрей бы ему помог. Но он уже никогда в камеру не вернется...

Дождавшись, когда Груша проснется, Денис подошел к нему и осторожно начал разговор о том, что проиграл триста долларов, что его подставили.

— Послушай, пацан, — неожиданно проговорил Груша, — я в тебе разочаровался. Играл правильно, проиграл тоже правильно. Все по понятиям. Триста баксов ты должен вернуть, срок тебе — три дня. Слышите, бродяги? Чтобы через три дня он деньги вернул. Я все проверю. Если что не так, то, сам понимаешь...

 

Денис понял, что его опустят. «Господи, — думал он, — меня просто подставили, заманили в игру!» Он также понял, что Груше он не нужен. Никакой работы водителем на воле не было, это тоже входило в подставу. И теперь его через три дня будут насиловать всей камерой. И если первым будет Груша, то Денис не удивится. «Все, — подумал он, — я пропал!»

Всю ночь Денис не спал, почти все время беззвучно плакал. Ему никогда не рассчитаться! А после того как его опустят, он перейдет в разряд педерастов, к которым в тюрьме особое отношение. Все, жизнь кончена...

 

АДВОКАТ

На следующий день с утра я пришел к своему клиенту. Через некоторое время в кабинет привели Андрея. Он был помятый, небритый, лицо было несвежим.

— Что случилось, Андрей? — спросил я.

— Да так, ничего особенного... В карцере я, — ответил Андрей.

— В карцере? — переспросил я. — И за что ты туда попал?

Андрей рассказал мне историю с карцером, как его перевели в камеру с маньяком, как он его шуганул, за что его и отправили в карцер.

— Ты понимаешь, что это чистой воды провокация? — сказал я, выслушав его рассказ. — Давай-ка подробно, что у тебя случилось?

Тогда Андрей рассказал про разговор с операми.

— Ну зачем ты с ними вообще разговаривал?! — стал я укорять его. — Не нужно было тебе этого делать. Нужно было сразу вызвать меня и уйти, не разговаривать с ними! Что хорошего ты вынес из этой беседы? Ничего.

— Хорошего действительно ничего, — ответил Андрей, — но вот информацию полезную я получил.

— Знаешь что, здесь ситуация изменилась. — Я рассказал ему, что предыдущее обвинение по перевозке оружия с него снято. Что теперь он обвиняется в убийстве некоего Аметистова.

— Да, я все знаю, — ответил Андрей, — мне опера все рассказали.

— Но я думаю, что у них ничего серьезного против тебя нет, что это просто так, понты... — попытался я успокоить его.

— Нет, — покачал головой Андрей и рассказал всю историю, связанную с тем, как они с Америкой выходили из клуба, как они разговаривали, как неожиданно появился киллер и застрелил Америку.

 — Вся эта история очень странная. Почему же он тебя не застрелил, а живого свидетеля оставил?

 — Не знаю, — пожал плечами Андрей. — Не застрелил, и все. Как вы думаете, смогут они доказать мою причастность к убийству?

 — А как ты думаешь, твои ребята видели эту сцену?

 — Думаю, нет.

 — Но они дали показания.

 Андрей снова пожал плечами.

 — Ну ничего, — сказал я, — я постараюсь узнать более подробную информацию, какие они дали показания. Может быть, мы приготовим контрмеры и разобьем их. Ведь не так легко это доказать. Но сейчас для нас самое главное — вытащить тебя из карцера.

 Мы поговорили еще минут десять. Андрей написал очередную записку для своей жены и попросил, чтобы она срочно передала деньги человеку, который позвонит ей. После этого мы расстались.

 

Когда Андрея увели, я вышел, получил свои документы, разыскал кабинет начальника изолятора и стал ждать, когда он освободится. Через какое-то время я вошел в кабинет, представился.

 Начальником изолятора был полковник внутренних войск по фамилии Гончаренко. Ему было лет пятьдесят. Я стал излагать, что произошло с моим клиентом Андреем Соколовым, как он ни с того ни с сего попал в камеру с маньяком и после этого — в карцер. В конце рассказа я попросил начальника вытащить Андрея из карцера, так как, на мой взгляд, это была настоящая провокация.

 Начальник внимательно выслушал меня, делая какие-то заметки в лежащем на столе блокноте.

 — Хорошо, — наконец сказал он. — Еще раз напомните, как вашего клиента зовут?

 — Андрей Соколов, — повторил я.

— Что-то фамилия мне знакома... — Начальник попытался вспомнить, откуда он знает фамилию моего клиента. Я пожал плечами. — Хорошо. Если все так, как вы рассказали, то, думаю, часа через два мы его вернем в камеру.

Попрощавшись, я вышел из кабинета, посчитав, что моя миссия выполнена полностью.

 

АВТОРИТЕТ

 Сразу после встречи с адвокатом Андрей вернулся в карцер. Усевшись на небольшую лавочку, прикрепленную к стене, он задумался. Ситуация действительно была очень сложной. Теперь ему сидеть придется достаточно долго. Если его на следствии будут обвинять в убийстве, то это минимум полгода — пока экспертизы будут сделаны, пока будут опрошены свидетели...

 А это его совершенно не устраивало. Но, с другой стороны, ситуация была безвыходной. «Нет, — думал Андрей, — безвыходных ситуаций не бывает. Что-то надо придумать. Но что?»

 Он долго перебирал различные варианты изменения своей судьбы. Неожиданно дверь открылась, и в карцер заглянул конвоир:

 — Соколов, с вещами на выход!

 Андрей, медленно поднявшись, собрал свои пожитки, состоящие из пакета с продуктами, которые он получил в передаче, и пошел за конвоиром. Через несколько минут конвоир подвел его к камере номер 148, в которой тот сидел раньше.

 — Заходи, Соколов! — сказал конвоир и подтолкнул Андрея вперед.

 

Андрей вошел в камеру. Первым он увидел Дениса. Тот радостно бросился ему навстречу.

 — Привет, Андрей! — сказал он. — Как дела? Где ты был?

 — В карцере, — коротко ответил Андрей.

 — А за что тебя в карцер?

 — Да так, одному перцу кое-что сказал, что я про него думаю.

 — Что за перец-то?

 — То ли конвоир, то ли корпусной — не знаю точно. Много их тут ходит!

 — Послушай, — сказал Денис, — у меня тут такая проблема... Короче, здесь заехал один авторитетный клиент — то ли вор в законе, то ли еще кто, короче, смотрящий. Кличка его Груша. Видишь, вон, в углу сидит.

 Андрей посмотрел в угол и увидел темноволосого мужчину небольшого роста, примерно лет сорока, который лежал на спине, прикрыв глаза.

 — И что? — спросил он.

 — Он тут же свои порядки установил. Видишь, как у нас тут чисто?

 — Хорошо, что чисто, — равнодушно произнес Андрей. — Мне-то что?

 — В общем, я не знаю, как тебе сказать... Вначале он начал предлагать мне свое покровительство...

 Андрей слушал Дениса без интереса. Потом, когда услышал про карточный долг, он задумался.

 — Короче — продолжал Денис, — я ему теперь триста баксов должен. Представляешь, что со мной теперь будет? — Он внимательно посмотрел на Андрея, как бы рассчитывая, что тот ему чем-то поможет. Андрей это сразу понял.

 — Ну а я-то тут при чем?

 — Андрей, но у тебя же точно деньги есть! Ты не можешь за меня заплатить? Я тебе отдам! Хочешь — я отработаю!

 — И где, интересно, ты отработаешь? — усмехнулся Андрей. — Здесь, что ли? Сигнализацию поставишь или машину починишь? Извини, брат, как-то не захватил я машину с собой.

Денис обиженно опустил голову.

— Да я понимаю, конечно...

— Ладно, — Андрей хлопнул его по плечу, — не переживай! Я, как чувствовал, деньги заказал своей жене. И, думаю, что через пару дней она мне их передаст. Тогда и рассчитаемся с твоими кредиторами. А теперь иди, мне нужно посидеть подумать.

 

Подошло время обеда. Вытащив из тумбочки сверток с продуктами, Андрей с Денисом уселись за стол и начали есть, время от времени посматривая вокруг.

К тому времени смотрящий Груша проснулся и не спеша выполнял какие-то гимнастические упражнения, напоминающие то ли китайскую гимнастику, то ли что-то в том же роде.

Наступило время прогулки. Всех построили и вывели в коридор. Но, перед тем как вывести на крышу, обитателей камеры разделили на две группы и каждую отправили в свой отсек.

Так получилось, что Андрей попал вместе со смотрящим Грушей в один отсек. Всего с ними вместе гуляло человек шесть. Андрей стал медленно ходить вдоль стены, время от времени поглядывая на небо. Неожиданно он услышал за спиной голос:

— Слышь, Соколов...

Андрей обернулся. Перед ним стоял смотрящий Груша. Он широко улыбался и покачивал головой.

— Тебя ведь Соколов кличут, Андрюхой зовут?

Андрей кивнул головой.

— У меня Груша погоняло, — смотрящий протянул руку.

— Здорово, Груша! — сказал Андрей, пожимая руку.

— Ну, как жизнь? Я смотрю, ты человек серьезный, а уже в разные переплеты попадаешь.

— А тебе-то что до этого? — сказал Андрей, не желая особо продолжать разговор.

— Да ничего... Ты, наверное, слышал, что я здесь смотрящим поставлен?

Андрей кивнул:

— Допустим, слышал. И что?

— Я здесь теперь за всех вас, можно сказать, отвечаю.

— А я что для этого должен делать? Веселым ходить, что ли?

Груша засмеялся:

— Да ладно! Здесь законники сидят... Короче, я с ними в контакте, целый день сижу, малявы пишу, мне присылают — я отвечаю. Совсем свободного времени нет!

Андрей слушал, не понимая, к чему Груша говорит это все.

Наконец Груша остановился.

— Вот недавно одна малява пришла, — сказал он, помолчав, — по твою душу, парень.

Андрей внимательно посмотрел на него.

— По чью душу? По мою? — переспросил он.

— Ну, ты же Соколов Андрей? На воле бригадиром был в одной команде?

Андрей молчал, ничего не отвечая.

— И что там за малява? — спросил он.

— Ну, малява бабок стоит... Мне тут лавэ не нужны, — Груша сделал паузу, — но мне на зону скоро. К тому же здесь обещали посвятить в жулики. В общак надо заслать бабульки, то да се...

— А почему я должен тебе верить? Мало ли где ты мою фамилию слышал! По два-три раза в день ее вертухаи выкрикивают.

Груша усмехнулся, словно оценил его смекалку.

— Правильно базаришь, пацан! В камере продолжим. — Он отвернулся, показывая, что пока разговор окончен.

Андрей иногда бросал взгляд в сторону Груши. Тот был интересным, своеобразным типом. Он снова начал заниматься своей зарядкой и не обращал ни на кого внимания.

 

Прогулка окончилась, все вернулись в камеру. Андрей сел на шконку. К нему подошел Денис, но он отправил его обратно, сославшись на то, что ему нужно подумать. На самом же деле Андрей ждал, что к нему подойдет Груша. А тот все не подходил...

Примерно через час в камеру вошел конвоир. Внимательно посмотрев на Грушу, он кивнул ему, еле слышно произнеся его фамилию:

— Грушенков, на выход!

Андрей сразу уловил, что тон конвоира был совершенно другой. Если в отношении остальных сокамерников окрик конвоира был грозный, приказной, то тут скорее уважительный. Груша нехотя встал, причесал свою почти лысую голову, затем подтянул спортивные брюки, всем своим видом показывая, что никуда не торопится, а конвоир может и подождать. Наконец он медленно пошел к дверям. Все это были, конечно, понты, как понял Андрей.

Андрей проводил Грушу до двери взглядом. «Да, — подумал он, — странный тип! Замутил какую-то тему и не продолжает ее...»

Да мало ли здесь трепачей пытаются деньги срубить на какой-либо информации! Чушь какую-нибудь передаст мне, которую краем уха от кого-то услышал! Не нужно на этом зацикливаться, нужно думать, как изменить ситуацию в целом.

Он хотел продолжить свои размышления, но в камере вновь появился конвоир и теперь уже выкрикнул его фамилию.

— Соколов, на выход!

— С вещами, без вещей? — спросил Андрей.

— Без вещей! — усмехнулся конвоир.

Андрей вышел в коридор. Конвоир закрыл дверь и грозно прикрикнул:

— Вперед!

Они пошли вдоль коридора и остановились возле небольшой двери. Конвоир отпер дверь.

— Входи! — сказал он.

 

Это было что-то вроде служебного помещения — каптерки или комнаты для конвоиров. В углу стоял чайник, в другом — какие-то стеллажи, в стене — небольшое окошко. У стены — тумбочка с двумя стульями. На одном из них сидел не кто иной, как Груша.

Он улыбнулся, встал и развел руки в стороны, как будто давно не видел Андрея.

— Андрюха, братишка, заходи, садись! Чайку почифирим! — Он показал на чайник.

Андрей кивнул. Груша взял граненый стакан и налил в него крепчайшего чая. Андрей сделал глоток. Он понимал, что сейчас последует продолжение разговора.

— Ну что ты думаешь по нашей теме, братишка? — задал вопрос Груша.

Андрей пожал плечами:

— Все это разговоры, простые слова. Почему я должен верить, что есть какая-то малява, которую я никогда не видел? Почему ты считаешь, что малява касается меня? И что за проблемы там возникли?

— Значит, тебе требуются доказательства той предъявы, которую тебе готовят? — спросил Груша.

— Конечно, хотелось бы чего-то конкретного.

— Так это без проблем! — Груша быстро полез за резинку своих спортивных брюк, ловко вытащил аккуратно сложенную бумажку. Быстро развернув ее, он просмотрел текст.

— Извини, братан, это не тебе, — сказал он, засовывая бумажку обратно. Затем он полез в рукав, вытащил еще одну маляву.

— Во, это то, что надо, от жулика! — Груша завернул часть записки, чтобы не показывать ее Андрею полностью, и протянул Андрею. — На, читай! Здесь тебя касается.

Андрей взял маленький листочек клетчатой бумаги и стал читать. Почерк был корявый, писали фиолетовыми чернилами. «А еще, братишка Груша, — писал кто-то, — здесь с воли постановочная малява пришла. С тобой в камере чалится бродяга, Соколов Андрей. По нему серьезный базар на воле вышел. Встречались жулики Жаба и Дато с деловыми. Этот Соколов бабки общаковские закрысятничал. Короче, жулики ему минус поставили. Найди парня пошустрее, который по мокрому сидит. Пусть исполнит. Бабок зашлем тебе в ближайшее время. С уважением к тебе...» Дальше шла неразборчивая подпись.

Андрей несколько раз перечитал записку, пытаясь осмыслить информацию. Что за воры в законе Жаба и Дато? Какие деловые вышли с ними на контакт? Может, под словом «деловые» имеются в виду старшие? Какие он деньги срубил? Да, действительно, десятку он взял. Но за десятку человека завалить? Что-то тут не так.

Он медленно протянул записку Груше.

— Ну что, убедился в правильности постановы? — спросил Груша.

— Допустим. И что из этого следует?

— Из этого следует то, что в принципе мне твоя кровь совершенно не нужна. Хотя я человечка уже нашел. Знаешь, в соседней хате долгопрудненский отдыхает? На нем три трупа доказанных. Приговор уже вступил в силу — получил по максимуму. Так что ему что три, что четыре — по барабану.

— От меня что требуется? — спросил Андрей. — И что ты можешь сделать?

— Что я могу? Это уже бабок стоит.

— Сколько же мне нужно дать?

— Сколько хочешь. Сколько сам думаешь? Мы же с тобой не на базаре, чтобы торговаться. Во-вторых, я могу человечка дать. Есть тут один вертухай прикормленный. Пусть с твоей бабой созвонится, она денег зашлет. Сколько тебе дней дать на подготовку?

— На подготовку чего? — не понял Андрей.

— Парень, твои проблемы — ты их и решай. Короче, я тебе неделю дам. Но опять же это бабок стоит. Может, что придумаешь. Может, вертухай тебе какие мысли кинет.

Теперь Андрей понял, что Груша просто дал ему отсрочку исполнения приговора на неделю. Ну что же, надо за это цепляться!

— Хорошо, — проговорил он, — зови своего вертухая!

Груша подошел к двери и слегка приоткрыл ее. Тут же в комнатушку вошел конвоир, одетый в военную форму, с типично русским лицом, невысокий, крепкий.

— Вован, — обратился к нему Груша, — вот человечек, про которого я тебе говорил.

«Интересно, — подумал Андрей, — значит, они без меня про меня уже заранее все решили?»

Груша продолжал:

— Он тебе телефончик своей бабы даст, созвонишься с ней, встретишься, ну а дальше — как мы с тобой говорили.

Конвоир кивнул головой.

— Давай записывай телефон! — сказал Груша, вытащил из кармана блокнот с ручкой и протянул Андрею. Тот записал номер мобильного телефона Светланы.

— Когда звонить лучше?

— В любое время.

— Ты это, — сказал конвоир, — напиши малявку, что я от тебя...

Андрей быстро написал: «Света, дорогая! Тебе позвонит...» Он повернулся к конвоиру:

— Как тебя зовут?

— Володя.

Андрей продолжил: «...Володя. Он здесь работает. Передай ему документы, которые он тебе назовет, но не более пяти штук. Документы мне нужны срочно. Они лежат...» Он указал место, где он хранил деньги. Задумавшись, он хотел приписать еще что-то, но конвоир, наблюдавший за его действиями, обратился к нему, взглянув при этом на Грушу:

— Послушай, если хочешь, я могу твою бабу за отдельную плату сюда, к тебе, привести побазарить, дать вам время. Сколько нужно — час, два? Хватит?

Андрей недоверчиво посмотрел на него:

— Что, это реально?

— Отвечаю! Только после шести вечера, когда все слиняют. Лучше всего — часов в десять. Ну что? Хочешь, на ночь оставлю... Я завтра снова работаю.

— Ты что, без выходных работаешь? — спросил Андрей.

— Да мы вахтовым методом. Нас из Рязани привезли. Мы неделю работаем, неделю балдеем. Ну так что?

— Если ты серьезно говоришь, тогда давай завтра вечерком, пусть Светка сюда подтянется. А сколько это будет стоить?

Володька помолчал, оценивая ситуацию.

— Пятьсот баксов — два часа, ночь — тысяча.

— Я согласен, — тут же ответил Андрей. — Давай на ночь. Короче, звони, пусть бабки с собой приносит. Я сам тебе отбашляю. Идет?

— Идет, — кивнул Володька.

Андрей понял, что он попал на нужных людей. Конечно, эти люди небогатые. Тот же Груша — тоже бедный, он только понты кидает. Просто нашли они его, богатенького, и решили раскрутить. Не может быть это подставой. Если этот конвоир имеет возможность жену на ночь приводить — уже хорошо.

— Я смотрю, ты даже повеселел! — сказал Груша, когда конвоир ушел. Андрей кивнул. — Может, коньячку с тобой по стаканчику пропустим? Или ты не пьешь!

— Нет, почему же? А у тебя что, и коньяк есть?

— У меня все есть, — усмехнулся Груша. Он подошел к кофейнику, взял стакан с остатками чая, выплеснул в железную раковину и налил из кофейника коричневую жидкость. Он протянул стакан Андрею. Во второй стакан Груша налил себе.

Усевшись, Груша протянул стакан к Андрею, словно чокаясь. Андрей понюхал стакан. Действительно коньяк.

Выпив, он почувствовал, что опьянел.

— Ну что, забалдел? — спросил Груша. — Может, в буру сыграем? — Он достал из кармана колоду карт.

— Нет, в карты не играю...

Вскоре в каптерке снова появился конвоир Володя и отвел Андрея в камеру. Груша остался.

Андрей сел на шконку и представил себе, как к нему придет Света, как они будут заниматься любовью... Вскоре он уснул.

Незаметно наступил вечер. Поужинав, Андрей сел перед телевизором и стал смотреть программу. К нему подсел Денис. Они стали оживленно разговаривать.

Груша до сих пор в камеру не возвращался. Это стало настораживать Андрея. «Может, он трепанулся? Может, они у Светки деньги возьмут, а потом этого Грушу ищи-свищи? А Володьке что? Он тут работает. Если я ему какие-то претензии выскажу, то меня опять в карцер... Наверное, развели меня как лоха...» С этими мыслями он уснул.

Ночью он проснулся и задумался.

Тюрьма и камера — это то место, где человек постоянно думает о прожитой жизни, о людях, которые остались на свободе. Среди тех, кто остался на свободе, прежде всего у него была женщина, которую он любил и которая его ждала. Нет, он был далеко не ангел. У него были связи с другими женщинами, включая проституток и любовниц, которые также остались на воле. И Андрей только и думал о них, воскрешая в памяти сексуальные сцены недавнего прошлого, когда он был на свободе.

Телевизионные передачи эротического содержания, которые стали показывать в ночное время, еще больше его возбуждали. А какой выход из такого состояния в тюрьме? Два выхода: либо идти к «петухам» (пассивные гомосексуалисты — тюремный сленг), либо заниматься самообслуживанием, то есть онанизмом. И то и другое ему было отвратительно.

Неожиданно кто-то тронул его за плечо. Андрей открыл глаза. Перед ним стоял конвоир Володька. Приложив палец к губам, он кивнул ему, показав, чтобы Андрей шел к выходу.

Андрей направился за конвоиром. Выйдя в коридор, он спросил:

— А сколько времени?

— Двенадцать часов ночи, — взглянув на часы, ответил конвоир. — Пойдем!

— А куда мы идем? — спросил Андрей.

— Сюрприз! — ухмыльнулся Володька.

Через несколько минут они оказались в той же каптерке. Открыв дверь, конвоир сказал:

— Иди, до шести утра! — Он хлопнул Андрея по плечу.

Андрей вошел в комнату. У тумбочки, на стуле, где недавно сидел Груша, сидела его жена Светлана.

— Светка! Девчонка моя любимая! — Андрей бросился к ней и обнял. Он стал целовать ее, обнимать, словно в первый раз ее видит, тискать, как случайную девчонку, попавшуюся в темном переулке. — Как же ты тут оказалась? Вроде на завтра договаривались...

— А он мне днем позвонил, сказал, что завтра будет встреча с тобой. Я сначала не поверила. А потом стала его уговаривать — зачем до завтра тянуть? Андрюшенька, я так по тебе соскучилась!

— Значит, это ты ускорила встречу?

— Да, я.

— Иди ко мне скорее!..

Другой рукой Андрей уже лез спускать ее трусики.

 

Когда все было закончено, Андрей сказал:

— Ну, расскажи поподробнее, как ты приехала сюда, как тебя провели?

— Да что тут рассказывать? — ответила Светлана, одеваясь. — Приехала к одиннадцати часам, сидела в машине. Потом Володя вышел. А дальше — прямо как в фильме про шпионов: вы такая-то? Я такой-то. Вы такого-то знаете? Деньги принесли? Я сказала, что принесла.

— Кстати, ты деньги ему отдавала?

— Нет. Он сказал, что деньги у тебя возьмет. Я принесла... — Светлана достала из сумочки пачку денег.

— Сколько тут?

— Пять тысяч, как ты сказал.

— Отлично! Значит, ты ему денег не давала?

— Нет.

— Ну, давай рассказывай, как дела на воле!

Светлана стала рассказывать о последних событиях. Конечно, о жизни группировки она не знала ничего, рассказала только, как ребят арестовали. Андрей внимательно слушал ее.

— Андрюша, что же дальше будет? — спросила Светлана.

— Ничего, все будет нормально! — улыбнулся Андрей. — Есть у меня один план... Думаю, ситуацию выправим.

Он взял деньги, отсчитал пятьсот долларов и сунул их в носок, остальные положил на стол. Так они сидели до утра, время от времени занимаясь сексом.

Около шести часов заглянул Володька, предварительно постучав.

— Ну что, готовы? — спросил он.

— Командир, — сказал Андрей, — а повторить можно будет?

— Не сразу, но можно. Я еще неделю тут буду торчать.

— Но неделя ведь только началась? — улыбнулся Андрей.

— Хорошо, договоримся...

— Ты ко мне потом загляни, ладно?

— Обязательно!

Появился еще один конвоир. Володька, обратившись к нему, показал на Светлану и сказал:

— Выведешь ее аккуратно.

Тот кивнул и предложил Светлане идти за ним.

— Погоди, — сказал Андрей и, крепко обняв жену, поцеловал ее.

— Жди, я скоро буду, — сказал он тихо.

Как только Светлана ушла, Андрей взял со стола деньги и протянул их Володьке.

— Это тебе, — сказал он. — Тут четыре с половиной тысячи долларов, задаток. Ты хочешь помочь мне? Получишь еще гораздо больше.

— В общем, я слышал об этом... А что делать-то надо?

— А вот это будет наша с тобой тайна. И Груша об этом знать не должен. Устраивает тебя такое?

Конвоир пожал плечами:

— Смотря что делать надо.

— Ты помочь мне должен, тогда много денег получишь. Послушай... — Андрей склонился к уху конвоира и что-то стал ему шептать...

 

НОВИЧОК

Денис сразу заметил, что с Андреем происходит что-то странное. Груша стал шептаться с ним на прогулочной площадке. Затем Груша исчез, после этого часа на четыре исчез Андрей, пришел в приподнятом настроении. Конечно, Денис допускал, что Андрей плюнул на него. «Конечно, здесь у каждого свои проблемы, — думал Денис. — Будет он моими делами заниматься! Но мне надо что-то делать, что-то решать... Может быть, еще раз поговорить с Грушей или с Андреем? В конце концов кто-то за меня замолвит словечко... Вот опять этот жирный подошел и сказал, что остался один день. А может, это просто понты? Просто попугают и ничего не будет?»

Неожиданно в камеру вошли двое конвоиров и стали называть фамилии, среди которых Денис услышал свою.

— На выход! — сказали они.

Денис стоял, словно раздумывая, не ошибка ли это.

— Ты Пирогов? — спросил конвоир. — Тебя вызывают на свидание!

— На свидание? — удивленно переспросил Денис.

По коридору шли долго. Наконец спустились на первый этаж и вошли в отдельную комнату. Она представляла собой длинный коридор с большим количеством дверей, справа от которых находились стекла. Это была переговорная, которая состояла из нескольких отсеков, разграниченных толстыми стеклами. В каждом отсеке лежала черная телефонная трубка без аппарата. В некоторых отсеках сидели по одну сторону стекла заключенные, по другую — родственники и оживленно разговаривали по телефону.

Денис не понимал, с кем у него будет свидание. Конвоир сказал:

— Занимай четвертый кабинет!

 

Денис подошел к четвертой двери, открыл ее и сел на стул. Тотчас же дверь захлопнулась. Он посмотрел через стекло. Небольшая каморка, не больше метра в длину и в ширину, такая же, как и та, в которой находился он. Тут он увидел входящую Марину.

— Маринка! — тут же схватил трубку Денис. — Солнышко мое! Как я рад тебя видеть!

— Привет, Дэн. — Марина заплакала.

— Что ты плачешь? Я столько передумал... Я должен тебе так много сказать...

— Я у врача была. Аборт делать уже поздно, — сказала Марина тихо. — Что делать думаешь, папа?

— Что я думаю делать? Я же выйду на свободу! Мне максимум два-три года дадут. Ты ведь будешь меня ждать?

Марина кивнула.

— Как же ты в это дерьмо вляпался, скажи, пожалуйста?

Денис не стал говорить ей, что основной причиной была именно она. Она же хотела, чтобы они поженились, чтобы были деньги на свадьбу, на квартиру...

— Да так, — сказал он коротко. — Как там Родион на воле?

— А он куда-то уехал...

«Ясно, — подумал Денис, — струсил! Подумал, что я его заложу».

— А ты как живешь, Марина?

— Да никак. Видишь, уже живот появился... Родители на меня косятся. Короче, знаешь что... Мне надо выйти замуж.

Денис не ожидал такого поворота.

— Да кто же тебя сейчас, беременную, замуж возьмет? — не понял он.

— Да за тебя замуж, дурака! Что ты так удивленно на меня смотришь?

— Так я же в тюрьме...

— Я слышала, что, если ты женишься, тебе могут изменить меру пресечения, подписку о невыезде сделают... Но для этого надо адвоката нанять.

— У меня нет адвоката знакомого, и денег у меня нет. На суде, сказали, будет бесплатный адвокат выделен... — стал объяснять Денис.

— Ну придумай что-нибудь! Ты мужик или не мужик?!

Они проговорили еще двадцать минут о своих делах.

 

После свидания Денису стало еще хуже. Вернувшись в камеру, расстроенный, он сел на шконку и, обхватив голову руками, стал размышлять. Господи, кроме этого дурацкого приговора, висящего над ним, теперь еще и проблемы с воли! Что же делать?

Он оглянулся и увидел, что Андрей лежит на шконке и улыбается, думая о чем-то. Денис решил подойти к нему. Он медленно направился к Андрею и остановился рядом. Андрей заметил его и сказал:

— Садись, парень, что мучаешься? Поговорим.

Денис сел.

— Как дела, Андрей? — спросил он.

— Да ничего, более-менее. А у тебя что? — Словно вспомнив что-то, Андрей осмотрелся по сторонам и, наклонившись, что-то положил в карман спортивных брюк Дениса. — Вот тут триста баксов, как обещал, — прошептал он. — Расплатись со своими кредиторами, чтобы они больше эту тему не мутили!

Денис возликовал. Он хотел рвануться сразу и расплатиться, но Андрей удержал его:

— Не сейчас же! Погоди, вечером отдашь.

Денису показалось, что Андрей сможет помочь ему и в другом.

— Андрей, тут такое дело... Свидание было у меня с Маринкой...

— И что?

— Короче, ребенок у нас будет. Она стала говорить, что, если она беременна, мы можем расписаться здесь, в тюрьме. Как ты думаешь?

— Запросто! — кивнул Андрей. — Я в какой-то передаче по телику видел, как люди в тюрьме расписываются. Обычно зэков с охраной в загс возят для этого.

— А может быть, — продолжал Денис, — могут какой-то отпуск дать, хоть на один день? Так сказать, брачную ночь?

— Да какой отпуск? Тебе вообще могут изменить меру пресечения. Кто у тебя адвокат?

— У меня нет адвоката... — погрустнел Денис.

— Слушай, — Андрей внимательно посмотрел на него, — я тебе помогу. У меня есть адвокат. Я договорюсь с ним, чтобы он взял справку о беременности твоей жены, кому надо, может, денег даст. Глядишь, тебе меру пресечения заменят на подписку о невыезде. Ты же первый раз тут?

— Да, первый раз.

— Статья у тебя не тяжкая. Сейчас амнистия скоро может быть...

Денису показалось, что Андрея заинтересовала возможность его освобождения. Он начал верить в это.

— Но понимаешь, — сказал Денис, — адвокату ведь платить надо. А у меня нет денег...

— Не беспокойся, парень! — Андрей похлопал его по плечу. — Я все оплачу.

— А тебе-то какой в этом резон? — спросил Денис.

— Хочу тебе добро сделать. Ты парень хороший, искренний. А в дерьмо попал, как я понимаю, из-за этого придурка, друга твоего.

— Это точно... Представляешь, он даже свалил куда-то.

— Ладно, пиши записку, кто у тебя там невеста, телефон ее.

— Зачем?

— Завтра ко мне адвокат придет, я насчет тебя с ним побазарю.

Денис подошел к своей шконке и быстро написал записку с данными Марины.

В этот же вечер он гордо бросил триста баксов на стол, где сидели ребята во главе с тем, кому он был должен.

— Вот вам долг, — сказал он и отошел в сторону.

Ребята растерялись. Они не ожидали, что Денис найдет триста долларов.

Денис, сделав вид, что внимательно смотрит телевизор, время от времени поглядывал в сторону стола. Он увидел, как Толстый взял деньги, посмотрел их на свет, проверяя, не фальшивые ли, затем аккуратно убрал их в карман. Денис продолжал наблюдать за этим парнем, куда он передаст деньги. Чуть позже он заметил, что толстяк подсел к шконке Груши, и они о чем-то шептались.

Затем Толстый сделал едва заметное движение, вероятно, передал Груше деньги. Так вот в чем дело! Значит, точно, всю эту провокацию Груша замутил! Значит, это и была тюремная подстава, о которой Дениса предупреждали еще на карантине!

 

АДВОКАТ

На следующий день в десять утра я подъехал к следственному изолятору. Поднявшись на четвертый этаж, я заполнил требование с вызовом клиента и стал ждать. Примерно через полчаса появился Андрей. Он был выбрит, причесан, лицо было относительно свежее. Он улыбался.

— Ну вот, — сказал я, — вижу, настроение у тебя совсем другое!

— Настроение отличное, — сказал Андрей.

— Можно подумать, что ты не на нарах сидишь!

— А что? Человек ко всему привыкает. Тут тоже жизнь идет, — хитро улыбнулся Андрей. — Какие у нас дела?

— Вчера был у следователя. Ознакомился с несколькими постановлениями о направлении на экспертизы.

— Какие еще экспертизы?

— По твоим следам, которые были оставлены на месте совершения преступления, — стал перечислять я, — по пулям, найденным в теле убитого...

— Да ладно, бросьте, — неожиданно махнул рукой Андрей, показывая свое безразличие. — Сейчас есть более важные дела.

— Более важные дела? — удивился я. — Какие же? Что, тебе какую-то новую статью могут вклеить?

— Не мне, — ответил Андрей. — Тут есть паренек, хороший, правильный. Я помочь ему хочу. Он сидит за угон машины. Но машину угонял первый раз, как я понял. Невеста у него на воле осталась, беременная. Месяцев пять уже. Как вы думаете, могут меру пресечения ему изменить?

— Не знаю, — сказал я, — это все зависит от следователя, от того, пойдет ли он на это.

— Погодите, — продолжал Андрей заинтересованно, — если человек не представляет опасности для общества, если он имеет постоянное место жительства — так ведь говорится в Уголовном кодексе, — если он скрываться не намерен, жена беременная, да и статья у него... Она ведь, по-моему, не тяжкая?

— Нет, не тяжкая.

— Ну вот! Тут еще, говорят, амнистия скоро будет по нетяжким статьям.

— Да, я об этом тоже слышал.

— Значит, в принципе освободить могут? Может, лавэ дать следакам, чтобы его освободили?

— Погоди, Андрей, — остановил я его. — Я не понимаю, что ты так парню этому хочешь помочь? Тебе надо о себе думать.

— Да, — Андрей смущенно заулыбался, — дело в том, что обещал я ему! Не знаю, как вы думаете, но я считаю, что если обещал, то нужно выполнять.

— Ради бога! Что от меня требуется?

— Вот в этой записке, — Андрей достал из кармана листок бумаги, — телефон его невесты. Я вас очень прошу — встретьтесь с ней, узнайте, что и как, пусть она справки соберет. Поговорите с его следователем. Она скажет, кто это дело ведет. Короче, нужно сделать все, чтобы парня отсюда вытащить. Да, что касается оплаты ваших услуг, то я все оплачу. Пусть Светлана вам денег даст или контракт новый заключит. Вы подскажете.

— Хорошо. Но я все же не понимаю...

— Я очень вас прошу! — Андрей сказал это таким тоном, что я понял — этот разговор лучше не продолжать.

— Хорошо, я все сделаю.

— Когда вы ко мне придете с информацией об этом парне? Может быть, завтра уже что-то будет, вы придете?

— Я ничего не понимаю, — сказал я. — Конечно, я могу встретиться с этой женщиной, подъехать к следователю. Но не от меня зависит, освободят его или нет.

— Я чувствую, что освободят! — улыбнулся Андрей. — Вы же такой опытный, пробивной! Для вас это ерунда!

Андрея вскоре увели.

 

Выйдя из изолятора, я сел в машину и задумался. Странно, почему он так хлопочет об этом парне, угонщике машин? Совершенно непонятно. Достав из кармана листок бумаги, я набрал номер телефона. На другом конце провода я услышал девичий голос.

— Это Марина? — спросил я.

— Да, я.

— Вас беспокоит адвокат... Нам с вами нужно встретиться.

— Да, я слышала об этом, — совершенно не удивившись, сказала Марина.

Через час мы с ней уже сидели в моем офисе, и Марина рассказывала мне подробно обо всем, что было связано с ее женихом, Денисом. Теперь я знал, что Денис Пирогов обвинялся в угоне автомашины. Следователь, который вел дело, работал в районном отделении милиции. Записав все координаты, я тут же позвонил следователю и попросил о встрече.

Вскоре я подъехал к отделению милиции, расположенному недалеко от метро «Профсоюзная». Вошел в здание, поднялся на второй этаж. Просматривая таблички на дверях, я увидел фамилию замначальника отделения милиции. Она показалась мне очень знакомой — подполковник Лактионов К.И. У меня был однокурсник Костя Лактионов. А вдруг это он?

Я подошел к двери и попытался ее открыть. Но кабинет был закрыт. «Ладно, — подумал я, — позже поинтересуюсь, он это или нет».

Вскоре я сидел в кабинете следователя и объяснял ему суть своего визита.

— Послушайте, — говорил я, — он в первый раз, опасности не представляет, беременная жена... Кстати, вот ее справки.

Марина при встрече передала мне нужные документы.

— Вы можете проверить, — продолжал я, — они подлинные. Давайте изменим ему меру пресечения! Ну куда он денется?

Следователем был молодой парень лет двадцати пяти, вероятно, студент вечернего отделения какого-нибудь юридического института — на столе я заметил несколько учебников по юриспруденции. Он внимательно выслушал меня и спросил:

— А если он сбежит? Зачем мне неприятности?

— Погодите минуточку, сейчас идет правовая реформа, скоро будет амнистия, суть которой — разгрузить следственные изоляторы, которые переполнены...

— Товарищ адвокат, что вы мне лекции читаете! А если он сбежит, ответственность ляжет на меня и ваши лекции будут не нужны.

— А что тебе будет? — перешел я на «ты». — Ну сбежал человек... Ты же поступил в рамках закона! В твоих же полномочиях выбирать меру пресечения! Хочешь, я к начальнику схожу? Кто у тебя начальник? Подполковник Лактионов?

— Предположим, Лактионов...

— Как его зовут? Костя?

— Почему Костя? Константин Иванович.

— А ты не знаешь, что он заканчивал?

Следователь удивленно посмотрел на меня и пожал плечами:

— Не знаю. А что?

— Да, может, я с ним вместе учился...

Следователь оценивающе посмотрел на меня, словно решая, как ему поступить.

— Короче, ладно, подожду я твоего начальника, попробую поговорить с ним, — сказал я. «Вдруг это действительно мой однокурсник? Хотя, если даже это будет и он, то ведь прошло столько времени... Костя уже подполковник, естественно, изменился — кто я ему? Мало ли с кем он учился вместе! Скажет — ну и что, что мы с тобой вместе учились? Дружба дружбой, а табачок — врозь...»

Я вышел из кабинета следователя и стал медленно прохаживаться по коридору, ожидая появления Лактионова. Вскоре я увидел, как по коридору уверенной походкой идет широкоплечий подполковник с кудрявыми волосами. Ну конечно, это Костя!

— Костя, привет! — сказал я. — Узнаешь меня?

Лактионов взглянул на меня, улыбнулся и закивал головой:

— Как же тебя не узнать? — сказал он. — Ты частенько по телевизору мелькаешь, в газетах о тебе пишут... Здорово! — Он крепко пожал мою руку.

— Надо же, как тесен и пестр мир! — сказал я. — Я — адвокат, ты — замначальника отделения милиции...

Мы вошли в кабинет.

— Ну что, чайку, кофейку? — предложил Костя. — Давай рассказывай, как дела? Чем дышишь? И как ты здесь оказался? Вроде крутые авторитеты по нашему отделению не проходят!

— В общем, тут все наоборот... — Я коротко изложил ему проблему с Денисом Пироговым.

— Да, — протянул Костя, — ситуация действительно сложная... Давай-ка напиши ходатайство, только не на следователя — он паренек очень осторожный, да к тому же ничего не решает.

— На твое имя писать?

— Нет, на имя начальника отделения милиции. — Он протянул мне листок бумаги. Я взял ручку и написал: «Начальнику отделения милиции... района», его фамилию. — А теперь излагай суть дела. А я с ним сам поговорю. Может, что-то удастся сделать.

— Когда поговоришь?

— Вот она, адвокатская хватка! — заулыбался Костя. — Только что написал ходатайство — нет чтобы спросить: как живешь, какие проблемы, может, помощь нужна?

— Кстати, помощь нужна? — спросил я. — Может, мы вам в материальном плане поможем?

— Ага, подкупить органы хочешь? Нет, господин адвокат, помощи от вас мы никакой не возьмем. Хотя, конечно, нам она и нужна, — ухмыльнулся Костя.

— Хорошо. А если оргтехнику какую, скажем, бэушную?

— Знаем мы вашу бэушную оргтехнику! Новенькую привезете, а скажете — бэу! Нет. Впрочем, если ты действительно хочешь сделать нам добро, то тогда давай мы с тобой поужинаем вечерком в ресторане! Как ты на это смотришь?

— Положительно! — улыбнулся я. — А что до вечера тянуть? Пойдем сейчас. У тебя время есть?

— Навалом! В принципе я и не обедал еще... — Он поднял телефонную трубку и, приняв подчеркнуто официальный вид, позвонил, вероятно, в приемную начальника отделения милиции.

— Алло, Лариса? Это Константин Иванович. Сергей Петрович меня не спрашивал? Ты скажи, что я обедать отъехал. Буду через час-полтора, к нему зайду. Дело есть. — Костя положил трубку и сказал мне: — Поехали, адвокат!

 

Через несколько минут мы уже сидели в уютном ресторанчике.

Обед занял около часа. Мы говорили про учебу в институте, про последующую работу, про общих знакомых, рассказывали о своих семьях...

После обеда мы возвратились в отделение милиции. Костя, остановив машину, сказал:

— Теперь мы сделаем так. Ты посиди в машине на улице, чтобы не маячить там, а я пойду к начальнику с твоим ходатайством. Я думаю, мы решим этот вопрос. Еще раз, что там у него? Жена беременная, первый раз попался, преступление неопасное?

— Да, — кивнул я.

— Конечно, решим, — повторил Костя. — Позвони мне минут через двадцать по рабочему телефону, — он протянул мне свою визитную карточку.

Я остался в машине. Прошло двадцать минут. Я набрал номер, но Костин телефон не отвечал. Я уже начал волноваться. Через десять минут я снова набрал номер. На этот раз я услышал голос Кости.

— Все нормально, — сказал он, — заявление удовлетворили. Так что можешь сказать, что следователь готовит постановление о его освобождении под подписку.

— Когда его освободят?

— Сегодня уже не успеют. В понедельник утром следователь приедет в следственный изолятор и освободит его. Все подписано.

— А почему сегодня нельзя? Сегодня же пятница!

— Сегодня следователь уже уехал. А там суббота, воскресенье, тюрьма не работает. Так что только в понедельник. Извини, и так я сделал много. Больше просто не могу!

— Хорошо. Спасибо тебе, Костя, огромное! Еще увидимся!

— Не за что. Звони, если что!

 

Я быстро направился в сторону следственного изолятора. До конца рабочего дня оставалось полтора часа. Я знал, что в пятницу следственный изолятор заканчивает работу на час раньше. Надо было успеть сообщить радостную новость.

Я поднялся на третий этаж, заполнил карточку, передал ее удивленной контролерше.

— Имейте в виду, — сказала она, — у вас всего пятнадцать минут! У нас сегодня сокращенный рабочий день.

— Да, я знаю!

Через тридцать минут привели Андрея. Он удивленно посмотрел на меня:

— Вроде утром виделись...

— Так новость хорошая есть! — сказал я.

— Какая?

— Твоего угонщика освобождают. Но только в понедельник. — И я вкратце рассказал ему всю историю.

— Отлично! — улыбнулся Андрей.

— Может, я успею его вызвать и сообщить ему об этом?

— Нет, не нужно. Сделаем ему сюрприз! Спасибо вам большое за все! — Андрей протянул мне руку. — Дай бог, еще увидимся! Может быть...

Последнее предложение показалось мне странным. Почему он так сказал? Почему «может быть»? В понедельник увидимся, куда он денется?

 

АВТОРИТЕТ

Информация, переданная адвокатом, очень обрадовала Андрея. У него улучшилось настроение. «Может быть, — думал он, — все, что я замыслил, получится...»

В этот же вечер состоялось очередное свидание со Светланой.

Как только Светлана пришла в знакомую каптерку, где они встречались в прошлый раз, Андрей схватил ее, сорвал одежду...

Она только и говорила:

— Ну погоди, не торопись! Куда же ты спешишь? Подожди! Я так быстро не умею!

Наконец, выбившись из сил, он упал на кровать.

Света села рядом с ним и начала нежно поглаживать его по груди.

— Теперь, Света, — он перешел на шепот, — мне необходимо сделать очень важную вещь, от которой будет зависеть дальнейшая наша судьба.

Света не сразу поняла, о чем он говорит.

— Короче, у меня возникли очень серьезные проблемы — и здесь, и на воле. Везде мне вынесен приговор, меня должны убить.

Светлана с испугом поднесла ладони к лицу и прикрыла ими рот, чтобы не вскрикнуть.

— Да. Но ничего, есть выход. Ты должна мне помочь. Послушай внимательно, что я тебе скажу. Тебе необходимо... — Андрей наклонился еще ближе. — Ты за два дня должна сделать очень важную вещь. Тебе необходимо позвонить по телефону. Запиши! — Андрей продиктовал номер. — Спросишь Виктора, скажешь, что от меня. Закажи у Виктора для меня два паспорта. Записывай! Один — на фамилию Дениса Пирогова, пусть он вклеит туда мою фотографию, а второй — на фамилию... — Андрей задумался. — На любую фамилию, туда тоже нужно вклеить мое фото. Поняла?

Света закивала головой.

— Соответственно дашь деньги, он тебе скажет сколько.

— У меня денег нет, — сказала Света.

— Погоди, о деньгах отдельный разговор. Затем с паспортом Пирогова поедешь в понедельник, рано утром, к девяти часам, вот в это отделение милиции — оно находится недалеко от «Профсоюзной». Погоди, что же мне этот вертухай говорил? Спросишь следователя... По-моему, Кораблев, или Коновалов... Черт, так неразборчиво написано! Скажешь, что ты — Марина, запомни — Марина, что ты беременна...

Света удивленно посмотрела на него, но молча продолжала слушать.

— Скажешь, что твой муж — Денис Пирогов, и предъявишь ему вот этот паспорт, который получишь от Виктора. Поняла?

Света закивала головой.

— Возьмешь следователя в охапку и поедешь с ним в следственный изолятор мужа освобождать. Вместо Пирогова, естественно, выйду я. Конечно, если все получится.

— Андрюша, — прошептала Света, — а вдруг ничего не получится? Тебя же могут убить!

— А меня и так убьют. У нас никакого выхода нет. А дальше, если все будет нормально, будет другая жизнь. Теперь о деньгах. Деньги находятся в ячейке одного из банков. Записывай название... Хотя, впрочем, лучше я сам напишу. — Андрей придвинул к себе листок и написал название и номер ячейки. — Ключ знаешь где?

— Нет, — покачала головой Света.

— В аптечке моего «Мерседеса». Там двойное дно. Там лежит ключ от ячейки и документы на нее. Кстати, и пропуск на тебя выписан. Возьмешь всю сумму. Сто тысяч привезешь в понедельник. Придет Володька, вертухай, который тебя только что провел. Отдашь деньги ему. Но помни — отдашь только тогда, когда приедет следователь. Если его не будет — деньги не отдавай. Это очень важно! Пожалуй, теперь все. Иди ко мне поближе, — улыбнулся Андрей, — я так по тебе соскучился!..

 

НОВИЧОК

Денис проснулся рано. В окошко камеры заглянул солнечный лучик. Денис встал со шконки, подошел к раковине, умылся холодной водой и посмотрел в сторону шконки Андрея. Но его место было пустым. Значит, опять Андрей пошел на тайное свидание.. Везет ему! У кого много денег, тот и в тюрьме не пропадет!

Денис посмотрел в сторону на лежащего у окна Грушу. Тот мирно спал, слегка похрапывая. Вероятно, до подъема оставались считаные минуты.

Дверь в камеру открылась. Тихо, почти на цыпочках, вошел Андрей. Увидев, что Денис не спит, он подмигнул ему.

Вскоре началась проверка. Сегодня суббота, дел никаких нет, никто не придет.

После прогулки наступило свободное время. Все уселись смотреть телевизор. В камере было два телевизора, поэтому обитатели камеры обычно распределялись по интересам. Одна группа смотрела спортивную программу, другая — какой-нибудь «Клуб путешественников».

Денис сидел отдельно и думал. Андрей не подходит к нему, ничего не говорит. Значит, адвокат пока еще ничего для него не сделал. Хотя надежда на то, что его могут освободить под подписку о невыезде, у Дениса все же была.

Ближе к вечеру к нему подошел Андрей и вновь завел разговор про автомобили. В середине разговора Денис не выдержал и спросил:

— Андрей, а что с адвокатом? Ты говорил по поводу меня? Что-то прояснилось?

— Работает, работает! — улыбнулся Андрей, похлопав Дениса по плечу. — Все будет нормально! Не гони быстро, все будет хорошо! Что бы я делал, если бы тебя не встретил! — произнес загадочную фразу Андрей.

— Да что особенного? Жил бы и жил. Ты ведь не пропадешь! Это у меня проблемы возникают...

— Нет, проблемы возникают у всех. Просто по-разному люди ищут выход...

 

На следующий день было воскресенье. Оно тоже тянулось очень медленно. В изоляторе выходные дни были самыми неприятными. Никто ни к кому не приходит, приходится сидеть в замкнутом пространстве без дела. Проверка, завтрак, прогулка, обед, ужин, проверка, сон — вот и весь распорядок дня следственных изоляторов.

Ближе к вечеру Андрей подсел к Денису.

— Ну что, Денис, я хочу сообщить тебе хорошую новость. — Он наклонился ближе и шепотом сказал: — Тебя сейчас вызовут. Пойдешь вместе с конвоиром Володькой в одно место. Там встретимся. Понял?

Денис кивнул головой.

Через некоторое время действительно открылась дверь, и конвоир назвал фамилию Дениса. Он быстро встал и пошел за конвоиром.

Через несколько минут они уже были в небольшой комнате, напоминающей каптерку. На столе стоял чайник, рядом — бутылка коньяка, стаканы, закуска. Через несколько минут в комнату вошел Андрей. Дверь за ним закрылась.

— Ну вот, у нас сегодня с тобой что-то типа выхода в ресторан! — с улыбкой сказал Андрей. — Садись, наливай!

Денис взял бутылку и налил по половине стакана себе и Андрею.

— Нет, — сказал Андрей, — я в чистом виде пить не могу, мне нужно его развести.

Денис взял стакан, поднес к губам и залпом выпил. Это действительно был коньяк, но почему-то уж очень крепкий. В голову ударило, перед глазами поплыли круги, мысли разбежались. Он плохо соображал. Он видел только, что Андрей встал, еще раз сказал, что чистый коньяк он не пьет, что ему нужно его разбавить водой, и направился в сторону умывальника. Дальше он увидел, как Андрей, стоя у умывальника, что-то делал. Затем Андрей подошел к столу со стаканом, полным воды, и стал жадно пить.

— Коньяк крепкий! — сказал Андрей.

— По-моему, в нем что-то подмешано, — еле ворочая языком, проговорил Денис.

— Нет, коньяк как коньяк, просто ты давно не пил. Давай закусывай! — И Андрей подвинул ему бутерброд. — Давай еще выпьем! — Андрей теперь сам налил коньяк в стакан Дениса.

— Мне, по-моему, уже хватит, — сказал Денис. — У меня круги перед глазами...

— Ничего, сейчас приляжешь прямо здесь, заночуешь. А утром тебя Володька в камеру приведет. Когда еще у тебя будет такая возможность — выпить со мной?

— А какую новость ты хотел мне рассказать?

— В общем, меня завтра освобождают, — неожиданно сказал Андрей.

— Как? — удивился Денис. — Ты же сказал, что у тебя такая серьезная статья!

— Отменили мне статью. А по оружию дело прекратили. Короче, я выхожу. Но ты не волнуйся, мы сразу твоим делом займемся. Собственно, поэтому я и решил с тобой попрощаться.

Денис пожал плечами:

— Жалко, конечно.

— Вот, я тебе денег дам, — Андрей вытащил из кармана пачку денег. — Тут штука баксов.

— Куда мне столько?!

— Мало ли что... Пригодятся. И еще — костюм тебе хочу свой спортивный подарить. Давай переоденемся. Мне все равно, в каком барахле на свободу выходить.

— Так мне твой немножко велик...

— Ну, не так уж намного я тебя больше, — улыбнулся Андрей. — Давай меняться! Смотри, фирменный «Адидас», последняя модель!

— Да ладно, зачем мне такой костюм? — заупрямился Денис.

— Ладно, переодевайся! Чтобы у тебя все нормально было, ведь братва очень часто по одежде судит. Тем более, в какой-то мере у тебя авторитет завоеван, — продолжал Андрей.

Денис встал, снял спортивную куртку. Но когда он стал снимать брюки, чуть не упал.

— Что-то совсем меня замутило, — сказал он.

— Ничего, — улыбнулся Андрей, — сейчас отдохнешь немножко, и все будет нормально. Посиди тут поспи!

Поменявшись костюмом с Андреем, Денис уселся на стул и закрыл глаза, подложив руку под голову, чтобы немного подремать. Незаметно он уснул...

 

АВТОРИТЕТ

Как только Денис уснул, Андрей быстро встал и начал тормошить того рукой, словно проверяя, крепко ли он спит. Но парень спал так, что начал храпеть. И никак не реагировал на толчки.

Быстро взяв листок бумаги, Андрей начал писать записку, адресованную тому же Денису. Написав, он положил ее в карман брюк. Затем подошел к двери и стукнул три раза. Дверь открылась, вошел Володька.

— Ну что? — спросил он.

— Клиент готов. Бутылку только надо в раковину вылить...

— Успеем, потом, — махнул рукой Володька, пряча бутылку за занавеску.

— Значит, смотри, — проговорил Андрей, — как мы с тобой сделаем. Часа в три ночи, когда все будут спать, мы с тобой его незаметно в камеру занесем. А утром начнем делать что задумали. Скажи еще раз, ты как узнаешь, кого вызывают на допросы или еще куда?

— От корпусного. Корпусной ко мне подходит и говорит — такого-то из такой-то камеры на допрос, — сказал Володька.

— Значит, как только услышишь фамилию Пирогов, — ты помнишь?

— Да, я все помню! — сказал Володька. — Деньги когда твоя мадам привезет?

— Как и договаривались, утром. Спустишься вниз, она отдаст тебе деньги.

— Надеюсь, не фальшивые?

— Нет, конечно. Нормальные деньги, в банковских упаковках. Сто тысяч баксов, как и договорились. Ты, главное, громко не кричи: Пирогова на выход, а как обычно.

— Ладно, будешь меня еще учить! — хмыкнул Володька. — Все сделаем!

 

Примерно в три часа ночи, когда вся тюрьма спала, Андрей с конвоиром вытащили неподвижное тело Дениса и понесли в камеру. Там они положили его на шконку, только не на ту, на которой он спал, а на шконку Андрея. Андрей же спокойно улегся на шконку Дениса. Теперь нужно было ждать утра...

Наконец прозвучал сигнал подъема. Все стали подниматься. Андрей пристально смотрел на шконку, на которой лежал Денис. Но тот не шевелился.

Андрей быстро встал и поспешил к умывальнику, особо не показывая своего лица. Умывшись, он прикрыл лицо полотенцем, как будто делал компресс. Сев на шконку, он так и сидел с закрытым лицом, а сам внимательно смотрел на Дениса. Никто не знал, что вместо Андрея на его шконке лежит Денис.

Поэтому все, кто проходил мимо, видели, что Андрей спит. Но так как у него был непреклонный авторитет в камере, никто не решался его будить. Только один парень подошел и стал трогать лежащего за плечо:

— Андрей, вставай, пора! У тебя неприятности могут быть! Проверка!

Но реакции никакой не было. Тут у Андрея мелькнула мысль: а вдруг тот препарат, который Володька притащил с воли, на самом деле является смертельным ядом и Денис уже умер? Черт возьми, Андрей же сам не пробовал «заряженный» коньяк! А вдруг он уже отдал концы? Значит, в этом случае на нем будет еще один труп...

Андрей старался не думать об этом. Сейчас самое главное — сконцентрироваться на дальнейшем плане. Теперь должен появиться конвоир и выкрикнуть фамилию Пирогова, а Андрей должен выйти так, чтобы никто его не узнал.

Андрей напряженно ждал. Неожиданно он увидел, как к его шконке направляется Груша. «Все пропало! — подумал он с отчаянием. — Черт возьми, только этого придурка не хватало!»

Груша как ни в чем не бывало сел на шконку к Андрею и, неожиданно сдвинув полотенце с его лица, увидел, что перед ним сидит Андрей. Ничуть не удивившись, он сказал:

— Ну что, бродяга, лыжи решил сделать?

Андрей понял, что Груша просек их план. Неужели Володька проболтался? Нет, вряд ли. Володьке нужны деньги, зачем он будет рисковать? А может, это очередная подстава?

Андрей кивнул.

— Святое дело, — сказал Груша. — Завидую тебе!

Груша сделал паузу и хотел еще что-то спросить, но Андрей сам полушепотом спросил его:

— А ты что, помешать хочешь? — и пристально посмотрел на Грушу.

Тот понял, что вымогать деньги с Андрея уже нет смысла. Да и не по понятиям это.

— Удачи тебе, братан! — сказал он, похлопал его по плечу и направился на свое место.

У Андрея сильно забилось сердце. Интересно, сколько сейчас времени? Девять, десять? Выполнила ли Светлана все то, что он ей приказал? Приехала ли она со следователем? А вдруг следователь что-то просек? А вдруг ничего не удастся? Нет, лучше об этом не думать...

Андрей перевел свой взгляд на Дениса. Тот лежал неподвижно. Как же проверить?

 

Наконец дверь камеры открылась, вошел конвоир Володька. Но рядом с Володькой стоял еще какой-то мужчина высокого роста, в форме капитана. Все пропало!

Володька осмотрел камеру, направился к Андрею и, посмотрев на него, негромко произнес:

— Пирогов, с вещами на выход!

Андрей тут же встал, схватил полупустой пакет, лежавший на тумбочке, и направился к выходу, придерживая рукой полотенце. У выхода он бросил полотенце на ближайшую шконку, повернулся при этом так, что никто из сокамерников не увидел его лица.

Капитан внимательно смотрел на него.

— Фамилия? — спросил он.

— Пирогов Денис, — ответил Андрей.

— Год рождения?

Андрей назвал год рождения Дениса.

— Пошли, — сказал капитан.

Андрей двинулся вперед. Володька шел позади. Андрей несколько раз пытался обернуться, чтобы попробовать понять, что происходит, но такой возможности не было.

— Лицом к стене! — приказал капитан, когда они подошли к очередной металлической стене. Андрей повернулся. Затем они вышли в коридор. Володька исчез, а капитан вел Андрея до конца, время от времени ударяя ключом по стенам или по лестнице, показывая, что он ведет заключенного. Такой порядок был установлен в тюрьме — когда передвигались заключенные, то конвоиры информировали друг друга об этом.

Наконец вышли в коридор, где располагались следственные кабинеты. И тут Андрей увидел, что в другом конце коридора замаячили фигуры оперативников Володи и Гены. Господи, что же делать?

Андрей быстро наклонился, словно завязывая ботинок.

— Что такое? — обернулся капитан.

— Ногу подвернул, — ответил Андрей — ведь его кроссовки были без шнурков. Капитан недовольно посмотрел на него. А Андрей наблюдал за оперативниками. Те вошли в какой-то кабинет. Все, сейчас они его вызовут. А времени осталось мало. Господи, засыпаться на каком-то пустяке!

Андрей тут же выпрямился.

— Все в порядке, — сказал он.

— Пошли! — приказал капитан.

Кабинет, к которому подвели Андрея, находился как раз напротив того, где сидели знакомые оперативники. А если сейчас откроется дверь? Он закрыл глаза и стал молиться про себя.

В кабинете сидел молодой парень. Он поздоровался.

— Денис Пирогов?

Андрей кивнул головой.

— Я ваш новый следователь.

— А старого куда дели?

— Поменяли. Собственно, я с миссией, достаточно приятной для вас. Вот постановление об освобождении вас под подписку о невыезде. Ознакомьтесь и подпишите.

Андрей подписал, не читая.

— А что дальше?

— Дальше вы освобождаетесь. — Следователь нажал на кнопку на столе. Появился тот же самый капитан. — Вот постановление о его освобождении. — Следователь протянул капитану листок и снова повернулся к Андрею. — В камеру будете возвращаться за вещами?

Андрей отрицательно покачал головой:

— Нет, все вещи при мне.

— Хорошо.

 

Все трое пошли по коридору. Теперь самое главное — не встретиться с оперативниками. А вдруг они вызвали Дениса, то есть Андрея? И если сейчас приведут Дениса и оперативники увидят, что это не тот человек, то вся схема рушится моментально.

Сердце Андрея выпрыгивало из груди, пока он спускался на первый этаж.

Вскоре он оказался в картотеке, где женщина выписывала какие-то документы. Время, которое понадобилось для этого, показалось Андрею вечностью. Кто-то звонил по телефону — Андрей напрягался. Он ждал, что вот сейчас скажут, чтобы освобождение прекратили и срочно доставили его обратно в камеру. Но звонки были не по его душу.

Наконец женщина закончила писанину, расписалась и протянула бумаги капитану. Тот взял бумаги и вместе с Андреем направился к дверям. Но тут снова зазвонил телефон. Женщина взяла трубку, выслушала кого-то и неожиданно обратилась к капитану:

— Семеныч, одну минутку!

Капитан остановился в дверях. «Все, — подумал Андрей, — вот оно! Сейчас поднимут тревогу...»

 

АДВОКАТ

В понедельник рано утром мне на работу позвонил следователь Солянкин. Поинтересовавшись моими планами, он попросил меня срочно приехать в изолятор по делу Андрея Соколова.

— А что за спешка такая? — спросил я.

— Да у нас сроки сегодня кончаются. Нужно обязательно предъявить ему обвинение по новой статье. Вы можете сегодня подъехать?

— Вообще-то я сегодня не собирался к нему, я у него в пятницу был, вечером. Но если надо — подъеду.

Я сел в машину и направился в сторону следственного изолятора. Вскоре я добрался до места. И тут я увидел, что напротив служебного входа стоит женщина со знакомой фигурой. Припарковав машину, я вышел и внимательнее посмотрел в ту сторону. Боже мой, это была Светлана, жена Андрея. Что она тут делает?

Я подошел к ней, так как меня разбирало любопытство.

— Здравствуйте, Светлана, — сказал я.

В глазах Светланы мелькнул испуг.

— Здравствуйте, — ответила она.

— А что вы тут делаете?

— Я? — Я чувствовал, что Светлана почему-то очень волновалась. — Я передачу передаю...

— Понятно, это дело нужное.

— А вы тут зачем?

— Меня на допрос вызвали. Будут предъявлять новое обвинение. Я потом вам позвоню.

— Да, да, хорошо! — торопливо ответила Света. Я видел, что она нервничает.

 

Я поднялся на третий этаж. Заполнив требование, я хотел вернуть его контролеру. Но женщина, увидев фамилию в требовании, сказала:

— А вашего уже заказали.

— Кто? Следователь?

— По-моему, оперативные работники. — И женщина протянула мне другой листок, на котором была написана фамилия Соколова. — Впишите себя сюда же!

Я взял ручку и вписал в листок свою фамилию.

— Идите в восемнадцатый кабинет. Они уже там. Может быть, его уже доставили.

— Хорошо, спасибо.

Я остановился у нужного кабинета и открыл дверь. В кабинете сидели двое незнакомцев, один — темноволосый, другой — со светлыми волосами.

— А вот и господин адвокат, — улыбнулся один из них. — Здравствуйте!

— Здравствуйте. Вы — оперативники? Давайте знакомиться.

Оперативники представились — Геннадий и Володя.

— А вас мы знаем, — сказали они.

— А следователь еще не подъехал? — спросил я.

— Скоро будет. Он всегда опаздывает!

— А вы тоже будете присутствовать на следственных действиях?

— Да. Закон ведь этого не запрещает, — ответил Геннадий. — К тому же у нас появилось несколько вопросов. Мы тут кое-что еще накопали. Кстати, господин адвокат, вы не хотите поговорить со своим подзащитным на предмет сотрудничества со следствием? Тут за ним очень длинный шлейф преступлений, который в итоге тянет не на один десяток лет.

— Это ему решать. Он сам определяет свою судьбу... — попытался я уйти от этого разговора.

— Понятно, — кивнул оперативник.

Вскоре дверь следственного кабинета открылась, вошел следователь Солянкин. Он сухо поздоровался со мной и приветливо — с оперативниками.

— Что, еще не доставили? — спросил он.

— Мы давно заказали. Сейчас уже должны доставить, — ответил Володя.

— Нам тут места не хватит, — сказал Солянкин, усаживаясь за стол.

— Ничего, мы постоим, — ответили оперативники.

— Будете знакомиться с новым постановлением? — Следователь протянул мне листок бумаги.

— Конечно, буду.

В постановлении было сказано, что мой клиент, Андрей Соколов, обвиняется в убийстве некоего Аметистова, которое произошло у ночного клуба.

Неожиданно дверь открылась, в кабинет вошел мужчина в форме майора внутренних дел, за ним — мужчина в форме капитана. Лица у них были встревоженные.

— Кто Соколова заказывал? — спросил майор.

Оперативники подняли руки.

— А кто из вас следователь?

Следователь привстал:

— А что случилось?

— Пойдемте со мной, — сказал ему майор.

 Следователь молча встал и вышел из кабинета. Я остался вместе с оперативниками. Мне в голову полезли нехорошие мысли. «Может быть, его убили?» — первое, что подумал я...

 

НОВИЧОК

Денис очнулся от того, что его кто-то сильно тряс за плечо.

— Вставай, ты что тут кемаришь?

Денис открыл глаза. Над ним склонился конвоир. Рядом стоял еще один. Оба были незнакомы Денису.

— Соколов, тебя не докричишься! Долго будешь собираться? Давай быстро на допрос! — скомандовал конвоир. — На сборы тебе пять минут!

Денис ничего не понимал — при чем тут Соколов?

— Я не Соколов, я Пирогов, — проговорил он. Почувствовав, что ему нехорошо, он медленно встал и направился в сторону раковины, чтобы умыться холодной водой. По пути он видел удивленные и испуганные лица сокамерников. Что произошло — Денис не мог понять.

Умывшись, Денис повернулся и нос к носу столкнулся с Грушей, который направлялся к туалету.

— Святое дело, парень, сделал! — сказал тихо Груша. — Не волнуйся, много тебе не дадут. Вообще, скажи, не при делах, ничего не знал. Понял меня? Удачи тебе, бродяга!

Денис ничего не понимал. Что значат эти странные слова Груши? Он полез в карман брюк за платком и обнаружил, что там лежит какой-то листок бумаги. Он вытащил его, развернул и прочел:

«Дэн! Прости, так получилось. Выхода у меня другого не было. Извини, что подставил тебя. Ты — не при делах. Если на воле увидимся — сочтемся. Успехов тебе, братан!» В конце — приписка: «Эту записку покажи операм, чтобы не думали, что ты участвовал в этом деле».

В другом кармане Денис обнаружил долларовые купюры.

Теперь Денису полностью стала ясна картина вчерашнего вечера — как они сидели в каптерке, выпивали, как Андрей говорил, что его сегодня освободят, как он предложил обменяться костюмами, дал денег, вел какие-то странные разговоры типа «сочтемся», «извини заранее...».

К нему подсел сокамерник, шконка которого находилась рядом, и, оглянувшись по сторонам, шепотом сказал:

— Ты что, парень, не врубаешься? Это побег с подменой.

— Какая подмена? — не понимал Денис.

— Короче, утром тебя на освобождение выкрикнули. А вместо тебя твой кореш пошел. Красиво ушел! Если уже ушел, конечно... Но ты ничего, держись, говори, что ты не в курсах был и не при делах. Поколотят, карцер дадут и отпустят!

 

Тем временем снова вошли конвоиры. Теперь они уже не называли Дениса Соколовым, а просто сказали:

— На выход!

Денис молча встал и пошел к дверям. В коридоре его уже ждал корпусной.

— Фамилия? — спросил он грозно. — Как твоя фамилия?

Денис молчал. Он не знал, что сказать. Майор закричал:

— Как твоя фамилия, я спрашиваю?

Денис еще больше заволновался.

— Пирогов, — сказал он.

— А где Соколов? — спросил майор.

Денис пожал плечами:

— Я не знаю.

— А почему ты лежал на кровати Соколова?

— Я не знаю, — повторил Денис. Майор подошел к висевшему на стене телефону, снял трубку и закричал:

— Оперчасть, срочно! У нас побег! Закрыть изолятор!

А дальше началась беготня. Дениса отправили обратно в камеру, стали делать перекличку. Около камеры собралось несколько конвоиров с дубинками.

Денис стоял среди сокамерников и думал о том, что его очень серьезно подставили, подставили по-крупному. Теперь ни о каком освобождении не могло быть и речи. Теперь ему грозит новое испытание — жестокое избиение, новый суд и новый срок. Теперь уже трешка за угон была ничем по сравнению с возможным наказанием... Он стоял и беззвучно плакал.

 

АВТОРИТЕТ

Андрей стоял в тревожном ожидании. Женщина положила трубку и обратилась к капитану:

— Как только закончите с этим заключенным, зайдите в оперчасть. Вас майор хочет видеть.

— Хорошо, Зинуля, — ответил капитан и повернулся к Андрею: — Ну, пойдем!

Они вышли в коридор, спустились на лестницу.

— Повезло тебе, парень, — капитан похлопал Андрея по плечу, — освобождают тебя! За что сидел-то?

— За угон машины...

— Ясно... Машины угонять плохо!

— Да подставили меня, чисто случайно!

Так они дошли до последнего контрольного пункта, за которым была дверь на волю. Капитан постучал ключом. Дверь — железная решетка с автоматическим запором — стала медленно отодвигаться в сторону. Андрей вошел. Капитан протянул документы дежурному конвоиру. Тот, взглянув в бумаги, спросил:

— Фамилия?

— Пирогов.

— Имя?

— Денис.

— Год рождения?

Андрей назвал год рождения Дениса.

Конвоир посмотрел на фотографию.

— Что-то фотография не похожа, — посмотрел он на Андрея.

— Да у вас тут такая тюремная фотокамера... Вот, следователь мне мои документы передал, — и Андрей протянул конвоиру паспорт. — Смотрите!

Конвоир взял паспорт в руки.

— Что? Ни разу не предъявлял? Краской пахнет... Денис Пирогов, все правильно! На фотографии немножко лицо другое...

— Ну, тут я на воле, а на этой — в крытке... Вот и выгляжу по-разному, — нашелся Андрей.

— Ну, счастливо тебе, пацан! — сказал конвоир, протягивая документы Андрею, оставив себе документ с фотографией Дениса. Он нажал кнопку. Дверь медленно поползла в сторону. И тут же раздался звонок телефона.

Конвоир снял трубку.

— Слушаю, пост номер два! Второй КПП, дежурный... — Он назвал свою фамилию. — Понял! — Тут же конвоир нажал на кнопку остановки двери. Она стала закрываться. Но Андрей уже проскочил наружу. Впереди был стеклянный «предбанник» с запертой механической решеткой. Андрей быстро сунул под язычок механического замка паспорт, и дверь открылась. Теперь он бежал в направлении Светки.

— Светка, — кричал он, — в машину! Уходим!

Андрею казалось, что сзади уже началась погоня, что сейчас начнут стрелять вдогонку.

 

Светлана запрыгнула в машину. Вставив ключ в замок зажигания, Андрей тут же нажал на газ и рванул с места. Он видел, что к нему со стороны служебного входа бегут несколько человек в камуфляжной форме. Теперь для него главное — уйти... Андрей прибавил газ.

 

АДВОКАТ

Я сразу почувствовал, что что-то произошло — по испуганным лицам сотрудников следственного изолятора и по волнению следователя и оперативников, которые тоже вышли из кабинета. Я остался один, теряясь в догадках.

Первое, что пришло мне в голову, — это то, что Андрея, возможно, убили в связи с какими-нибудь разборками. Я догадывался, что тут существует какая-то криминальная интрига, что у него на воле остались нерешенные проблемы.

Не выдержав, я нажал на кнопку вызова конвоира. В дверях появилась женщина, одетая в форму сотрудника СИЗО.

— Извините, пожалуйста, — сказал я, — я хотел бы выйти. Кажется, там какая-то проблема, и, как я понимаю, свидание с клиентом не состоится. Я могу идти?

Женщина растерянно улыбнулась:

— Вы знаете, вас просили подождать. Сейчас к вам зайдут. С вами хотят побеседовать.

— Так что все же случилось?

— Я не знаю... — Женщина вышла, закрыла за собой дверь. Я услышал, как в замочной скважине повернулся ключ. Теперь я и сам был в роли задержанного. Господи, что же это такое? Еще угонщика освобождал... И тут у меня мелькнула мысль: а вдруг Андрей ушел? Устроил побег с подменой? Они же в одной камере сидели... Ну конечно, он очень интересовался ходом дела и хотел, чтобы я как можно скорее выпустил парня! Конечно, одно из двух: либо убили, либо побег с подменой.

Через несколько минут в кабинет вошли майор и подполковник. Сев за стол, подполковник представился:

— Я заместитель начальника изолятора по режиму. Мы хотели бы с вами поговорить. Вы адвокат Андрея Соколова?

— Да, — кивнул я головой.

— И вы же — адвокат Дениса Пирогова?

— Да, и его.

— Скажите, вы ничего подозрительного в последнее время в отношении Андрея Соколова не замечали?

— Нет, не замечал... А что случилось? Его убили?

— Почему вы решили, что его убили? У нас никого не убивают.

— Просто я почувствовал, что что-то случилось...

— А вы разве не знаете, что случилось? — как-то неуверенно спросил подполковник.

Я улыбнулся. Ничего себе вопросик! Сейчас отвечу, что знаю, — буду соучастником того преступления, что произошло. Хотя, может быть, и не преступление, а происшествие или правонарушение...

— Я не знаю, что произошло, но вижу, что что-то случилось. Я же вижу, как ваши сотрудники волнуются, что следователь и оперативники куда-то срочно ушли...

— Их уже допрашивают, — сказал подполковник. — Потом — ваша очередь.

— Так скажите мне все-таки, что же случилось?

— Он сбежал.

— Кто сбежал? — переспросил я.

— Как это кто? — не понял подполковник.

— У меня же тут два клиента — Соколов и Пирогов.

— Соколов сбежал.

— Как же ему это удалось?

— Удалось, и все. Сейчас следователи из городской прокуратуры едут, допрашивать будут — нас, вас... Вы подумайте, что вы можете сказать о его поведении в последнее время?

— Ничего не могу сказать. Поведение было обычным.

Подполковник встал и вышел из кабинета.

Примерно через час в кабинет вошли двое. Один из них сказал:

— Я следователь по особо важным делам городской прокуратуры, фамилия моя Семенихин. А это, — показал он на своего спутника, — прокурор, надзирающий за исполнением наказаний, Пауков.

— Нам бы хотелось с вами переговорить, точнее, допросить вас, — продолжил Семенихин.

— Допросить меня, адвоката? — спросил я.

— Да, вас, по факту побега вашего клиента.

— Ну что же, раз такое дело — допрашивайте...

 

 

Допрос продолжался около полутора часов. Следователя интересовали все подробности: почему я защищал его, кто меня вывел на Андрея, как я познакомился с его женой, почему Андрей просил меня взяться за защиту Дениса Пирогова, встречался ли я с Денисом, почему я не приехал освобождать Пирогова...

В общем, вопросов была куча. Я старался продумывать каждый ответ, зная, что любое мое слово может быть направлено против меня.

Наконец допрос закончился. Я расписался под протоколом.

— И что же теперь будет? — поинтересовался я.

— Да ничего. Рано или поздно мы его поймаем, — сказал следователь. — Самое главное — узнать, кто ему помогал. Надо выявить круг лиц. — Следователь внимательно посмотрел на меня, наблюдая за моей реакцией.

Я отрицательно покачал головой:

— Я не знаю, кто ему помогал. По крайней мере, я тут ни при чем. Мне это не нужно.

— Ну почему же вам это не нужно? — улыбнулся следователь.

— А зачем? Он мне что — брат, сват?

— Мало ли...

— У Соколова деньги водились немалые, говорят... Он мог и подкупить...

— Давайте честно! — ответил я. — Вы сейчас протокол не пишете... Если бы я знал о побеге и о том, что побег состоится сегодня, то зачем бы я сюда пришел?

— Но вы могли и не знать, когда побег состоится — сегодня, завтра... А прийти могли, чтобы обеспечить себе алиби.

— Вы думаете, что мне нужно это приключение? — усмехнулся я.

— Думаю, что нет...

— А с Пироговым-то что? — спросил я.

— Его допрашивают сейчас. Целая бригада приехала. Ладно, — сказал следователь, — телефон ваш у нас имеется, так что я вас еще вызову на повторный допрос или следственные действия.

— Какие еще следственные действия? — недоуменно спросил я.

— Очную ставку будем проводить.

— С кем?

— Если Соколова поймаем — с Соколовым, если не поймаем — то с Пироговым.

Вскоре я покинул следственный изолятор. Настроение было отвратительным. Внизу меня ждали оперативники Володя и Гена. Лица у них были невеселые.

— Послушай, адвокат, — сказал Володя, — я чувствую, что ты в этом деле тоже замешан. Даю слово опера, что мы это дело раскопаем. И если что — сидеть тебе рядом с твоим Соколовым, которого мы поймаем в ближайшее время. Понял меня?

— Спасибо за предупреждение, гражданин опер, — усмехнулся я. — Я тебя понял. — И направился к своей машине.

Еще несколько раз меня вызывали на допрос, потом была очная ставка с Денисом Пироговым.

Естественно, от защиты Пирогова меня отстранили. Какое-то время я давал показания в качестве свидетеля по факту побега из следственного изолятора. Через какое-то время про меня вроде бы забыли...