RSS
 

Глава 22. Лимит исчерпан

 

Глава 22

ЛИМИТ ИСЧЕРПАН

После отдыха в Греции мы вновь вернулись в Москву. И сразу же заметили, что ребята очень устали. Мы видели, какие взгляды они бросают на нас, мол, вы загорелые, отдохнувшие, повеселевшие, а мы сидим тут в душной, пыльной Москве...

Тогда я сказал Севке:

— Послушай, давай дадим нашей братве отдых! Пускай соберут своих девчонок и едут отдыхать.

— А куда их отправить?

Вскоре мы через знакомую туристическую фирму взяли им тур в Мексику — пусть летят через океаны, чем дальше, тем лучше. Группа собралась большая — около пятидесяти человек, вместе с женами и подругами. Все были очень довольны. Все направились на неделю отдохнуть в одно из курортных местечек Мексики.

Но после возвращения случилась неприятность. Первым на мобильный нам позвонил Борис Петрович.

— Ну что, пацаны, всю вашу братву повязали! В полном составе!

— Что случилось?! — спросил Севка. — Объясните подробно!

— Давайте при встрече.

Через некоторое время мы узнали, что когда наши ребята прилетели в Шереметьево-2 из Мексики, то их самолет был окружен ОМОНом. Каким образом те узнали, что этим рейсом летят московские бандиты — непонятно, но практически всех — ребят, их подруг, жен, детей — задержали, доставили в близлежащие отделения милиции и стали усиленно допрашивать, фотографировать, снимать отпечатки пальцев — в общем, по полной программе. Правда, к вечеру почти всех выпустили.

— Что ты об этом думаешь? — обратился ко мне Севка.

— Слава богу, что все живы, всех выпустили.

— Да ничего хорошего нет! Все они засвечены! Теперь «погоны» — менты, а может, и ФСБ — всех наших знают! Теперь, если что случится, они легко определят, кто кого завалил, чьих рук это дело!

— Что же теперь делать?

— Думать, — ответил Севка. — Может, придется весь состав поменять.

— Каким образом?

— Мало ли способов, — задумчиво произнес Севка.

Тогда я еще не знал, что Севка задумал провести так называемое сокращение штатов. Оно случилось чуть позже. До этого было еще одно очень важное, кровавое событие.

Действительно, после такого задержания наших ребят правоохранительные органы стали время от времени по одному, по двое задерживать под разными предлогами — то подозрение на нахождение оружия в машине, то под каким-то другим предлогом. Каждый раз задержанных тщательно обыскивали, снимали информацию. В большинстве случаев задавался один и тот же вопрос — где прячется беглый Сашка. Но поскольку ребята полностью были не в курсе дела, никто даже не знал, что мы имеем к его побегу хоть какое-то отношение.

В июне 1995 года мы достаточно прочно стояли на московской земле. Уже многие знали о нас. Пусть многие и называли нас беспредельщиками, кровавой бригадой — что делать, каждый завоевывает место под солнцем так, как умеет.

Однако 22 ноября произошло чрезвычайное событие, при котором мы с Севкой чуть не погибли.

Начало этого дня не предвещало ничего необычного. К вечеру мы подъехали к ресторану «Садко-Аркада», расположенному на Краснопресненской набережной недалеко от Центра международной торговли. У нас была назначена встреча по поводу финансовых вопросов с бизнесменами и с одной дружественной группировкой.

Встречу мы решили провести в уютном кафе, расположенном недалеко от крупнейшего супермаркета торгового центра. Встреча закончилась успешно. Мы достигли договоренности по всем вопросам. Выйдя с авторитетом из дружественной бригады на улицу, мы медленно пошли к своим машинам.

Заканчивалась осень, но тем не менее стояла дождливая промозглая погода. Мы с Севкой были в шикарных кашемировых пальто, в дорогих костюмах. Разговаривая, мы вышли на площадку, где стояли все машины. К этому времени — примерно в шесть часов вечера — было очень много народу. Люди приезжали за покупками, вывозили из магазина тележки, набитые продуктами, загружали их в машины.

Мы подошли к своей тачке. К тому времени у нас был шестисотый «Мерседес», правда, один на двоих. Стоим разговариваем с авторитетом. Недалеко — наши ребята, наша охрана. Кто сидит в машинах, кто стоит на улице, поглядывая по сторонам.

Неожиданно мы услышали, как рядом затормозила машина. Мы разом обернулись и увидели, что это бежевая «девятка», заляпанная грязью. Я еще подумал: мужики с понтами катаются! Вдруг из «девятки» выскочили два парня и, передернув затворы двух «калашниковых», стали стрелять в нашу сторону. Мы втроем, не сговариваясь, одновременно рухнули на землю, прямо в грязь. Я упал в лужу. Севка — рядом.

— Лежи, головы не поднимай! — закричал он и рукой вдавил мою башку в мокрый асфальт.

Пули свистели над головами. Одна ударила в «Мерседес». Наш собеседник закрыл голову обеими руками и пополз по асфальту.

Наши ребята выхватили свои пистолеты, и началась перестрелка. Остальная бригада, которая находилась в магазине и в баре, тут же выскочила на улицу. Все стали стрелять по бежевой «девятке». Приехавшие быстро сели в машину и рванули с места.

Севка вскочил первым.

— Все врассыпную! — закричал он. Все бросились кто куда. Только Вадик остался на месте, наш раненый бригадир.

— Нам нельзя оставаться! — орал мне Севка. — Сейчас нас всех повяжут!

— Вадюха, — крикнул я, — как-нибудь выкарабкивайся сам. Через пару дней мы тебя найдем! Ты только молчи! Говори — ты коммерсант, приехал с Дальнего Востока, знать ничего не знаешь. Пока, братишка, не обижайся!

Я сел в какую-то машину. Увидел, как Севка влетел на сиденье чужой тачки, выхватил пистолет и махнул рукой, показывая оторопевшему водителю направление езды. Они рванули вперед. Ребята разбежались в разные стороны.

На следующий день мы с Севкой встретились тайно, чтобы никто не знал. Стали «разбирать полеты». Выяснять, что случилось.

— Какую информацию имеешь? — спросил я Севку.

— Все очень просто. Я пробил ситуацию. Знаешь, кто нас пострелял? Из центральной группировки ребята.

— Да ты что? — удивился я. — Ведь мы вроде все вопросы с ними решили.

— Это тебе так кажется. Это мы с ними решили, а они с нами — нет.

— А откуда ты это узнал?

— Через знакомую братву. В ночных клубах встречался, уточнил, навел справки. Это они!

Для меня это было полной неожиданностью.

— Ладно, будем вести конспиративный образ жизни, — сказал Севка. — Но нам надо спасать Вадика.

А Вадик был тяжело ранен и находился в больнице. К нему несколько раз уже приходили менты и следователь, допрашивали его. Но тот стоял на своем — мол, коммерсант, приехал в Москву, случайно попал в переделку. Конечно, они продержали его недели две, но никакой информации не выудили. Тем более Вадик не был засвечен — он не летал в Мексику.

Короче, выпустили его. Мы сразу купили ему путевку и послали отдохнуть.

Вскоре закончился 1995 год. Он был для нас и удачным, и неудачным. С одной стороны, мы обрели Сашку, который успешно бежал из следственного изолятора. С другой, произошли разборки, несколько наших людей погибло, была перестрелка у торгового центра, тяжело ранен Вадик. Но тем не менее год завершился.

Наступал новый, 1996 год...

Новый год начался с больших проблем. Сначала все было спокойно, ничего особенно не намечалось. Бригада жила обычной жизнью, характерной для московской братвы, — разборки, стрелки, вечером и ночью — отдых в ночных клубах и казино. Часть времени ребята проводили с проститутками, но на серьезные отношения у них не было времени. В любое время дня и ночи их могли вызвать на работу — либо кого-то «пасти», либо — «валить». Поэтому ребята не успевали за кем-то ухаживать. А тут — все гораздо проще. Приходишь, платишь деньги, снимаешь девчонку с улицы или из ночного клуба — вези, трахай ее спокойно. На следующий день — никаких обязанностей.

Постепенно мы стали замечать, что ребята из нашего города стали появляться и в других московских группировках. Это насторожило нас с Севкой.

— Очень странно, — говорил Севка, — почему они приезжают не к нам, своим землякам, а находят приют в других бригадах.

«Черт его знает, — думал я, — может, действительно, про нас с Севкой идет не очень хорошая слава?»

Вскоре ребята познакомились в ночном клубе с нашим земляком — Игорем Бабаковым. Игорь был из нашего города и как-то сразу сумел расположить к себе наших ребят. Все чаще они стали встречаться в его квартире. К тому времени Игорь Бабаков жил со своей подругой, тоже из нашего города. Последующие события случились, кстати, именно на этой почве.

Мы стали замечать странные вещи. Во-первых, наши ребята стали привозить из нашего города своих девчонок, с кем встречались раньше, когда еще жили там. Мы с Севкой вначале не обратили на это внимания — пускай живут. Все чаще ребята стали собираться у Игоря Бабакова. К тому времени Игорь был в одной из группировок, имеющей дружественные связи с центральной. В политику они особо не лезли, но я замечал, что люди стали вести себя как-то странно.

Потом произошла утечка информации. Оказывается, Игорь Бабаков занимался тем, что перевербовывал наших людей. Он говорил, что мы с Севкой — люди конченые, что мы — беспредельщики, что на нас очень много крови и нам давно уже выписан смертный приговор. Что в ближайшее время нас положат в землю, а нашей группировке скоро придет конец. Поэтому он предлагал всем нашим ребятам перейти в его группировку.

Когда мы с Севкой узнали об этом, мы были крайне возмущены. Особенно разъярился Севка.

— Это диверсия! — говорил он. — Я еще узнаю, кто такой этот Игорь Бабаков, кто заслал его к нам! Может, специально сделали, чтоб нас развалить! Чьих рук это дело? Нет, надо с ним кончать, с этим Игорем!

Вскоре Севка организовал покушение на Игоря Бабакова. Тот жил в районе проспекта Мира, в одном из переулков, примыкавших к нему. Адрес мы узнали без труда. Тогда Севка сказал, что нужно воспитывать дисциплину в своих рядах, и послал туда двоих киллеров для ликвидации Игоря Бабакова. Но получилось так, что киллеры ждали его целый вечер возле квартиры, но так и не дождались. Зато их проверил милицейский наряд, проезжавший мимо. Поинтересовались, зачем стоят. Те ответили, что дружка ждут. Но поскольку ничего подозрительного в их машине обнаружено не было, ребят не задержали.

На следующий день Севка послал другую бригаду. И тут случилось то, чего мы совершенно не ожидали. Оказывается, кто-то из наших его предупредил, и Игорь спешным образом решил сменить квартиру, начал собирать вещи. И вот тут подъехали наши киллеры. Как только Игорь увидел их, тут же выхватил из-за пояса пистолет и начал стрелять первым. Ребята выскочили из машины с оружием и открыли ответный огонь. Вскоре одна из пуль оказалась смертельной для Игоря — она попала ему в голову. Так он и остался лежать на капоте своей машины, набитой так и не перевезенными на другую квартиру вещами...

На следующий день в газетах и по ТВ прошла информация о зверском убийстве одного из членов якобы нашей группировки, хотя на самом деле Бабаков никакого отношения к нам не имел.

— Ну вот, — сказал Севка, — опять мы засветились!

Вскоре страсти улеглись, и мы с Севкой решили позволить себе поездку в Грецию, к Сашке. Тем более что он неоднократно звонил и звал нас к себе. Но прежде чем поехать в Грецию, мы должны были оставить кого-то на хозяйстве. На этот раз решили возложить эти обязанности на Алексея Привалова. Это был паренек из нашего городка, второго призыва. Первым его предложил Севка. Алексей был крупным парнем высокого роста, со светлыми волосами, очень симпатичный и к тому же очень обаятельный. Он как-то сумел завоевать у ребят авторитет. Мы практически сразу поставили его бригадиром. Все, что поручали Алексею Привалову, выполнялось на очень высоком уровне. Кроме того, в его бригаде была высокая дисциплина. В то же время люди очень его уважали. Алексей никогда не бросал своих в беде. Если кого-то задерживали, то он сам старался вытащить человека из беды. Если не получалось — лишь тогда приходил к нам за помощью. Мы видели, как рос его авторитет, поэтому в качестве смотрящего за группировкой мы с Севкой решили поставить именно его. Тогда мы не знали, что это наше решение обернется против нас же самих...

Отсутствовали мы около двух месяцев. После Греции посетили Италию, потом — Лазурный берег с Ниццей, поехали в Испанию. После взяли напрокат машины и проехали транзитом почти по всей Европе, посетив Германию, Австрию и страны Бенилюкса.

Наконец мы вернулись в Москву. Севка сразу почувствовал, что в бригаде произошли какие-то перемены. Несмотря на то, что Алексей Привалов встретил нас достаточно приветливо в аэропорту и доложил, что дела идут успешно, что коммерсантов у нас стало еще больше, что наши точки дают больше дохода, что стрелки, которые он проводил, практически все закончились мирным путем и наши интересы не потеряны, Севка все же что-то почувствовал. Я смотрел на него и видел, что настроение его ухудшалось.

«Что-то тут не так», — подумал я.

Наконец, когда мы остались одни, я спросил Севку:

— Ты почему такой мрачный? Лешка ведь сказал, что все в порядке, обстановка хорошая...

— Неужели ты не понял, — ответил Севка, — что в группировке произошел переворот? И не сегодня-завтра нас с тобой шлепнут! И группировку возглавит Привал. Никакого сомнения в этом нет.

— С чего ты это взял?

— Неважно.

— Тебя, наверное, на этот раз подвела твоя интуиция. Ты в последнее время вообще стал очень подозрительным!

— Никакой подозрительности тут нет. Просто я это точно знаю.

— Откуда?

— Звонил мне один человек, когда мы с тобой по Европе разъезжали, предупреждал.

— Что за человек?

— Не могу я его светить. Мой это человек.

— Стукач, что ли, который на тебя работает?

— А как же без этого? — удивился Севка. — Хочешь спокойно лечь спать и проснуться утром — необходимо такого человека иметь.

Я не знал, как относиться к Севкиной информации, но в какой-то мере было странным, что за время нашего двухмесячного отсутствия Привалов действительно сумел ничего не потерять, а только приобрести, и авторитет его еще больше возрос.

На первом же собрании, которое мы провели с Севкой, я обратил внимание, что за всех говорил Привалов, то есть он имел наибольший авторитет, и его все слушали, никто не перебивал. Стало ясно, что он метит в дамки...

Затем нас ожидал самый главный сюрприз. Неожиданно на этом же собрании Привалов встал и сказал:

— Я считаю, что будет по справедливости, если мы увеличим долю братве. В конце концов, больше всего рискуют именно они. А мы, — повернулся он к нам с Севкой, — в гораздо меньшей степени. Поэтому надо увеличить их долю.

Естественно, это был прекрасный тактический ход. Попробуй возрази! Конечно, с одной стороны, это было нарушением дисциплины. Как же так, он высказывает свое мнение, не согласовав его с нами, да к тому же это мнение противоречит нашему! Но, с другой стороны, мы видели, какая сильная поддержка была у Алексея в бригаде, и идти против него откровенно было нельзя. К тому же Привалов, видимо, предусмотрел возможность конфронтации с нами и заранее обзавелся своей личной охраной, которая практически круглосуточно пасла его. Мало того, что он жил на девятом этаже в Строгине, так он снял квартиру на первом этаже в том же подъезде и поселил там двух своих охранников, которые всегда видели, кто подходил к подъезду, входил вовнутрь. Таким образом, Привал четко себя обезопасил.

Севка настоял, чтобы мы с ним немедленно поменяли адрес и никому его не сообщали. Пусть знают только номера пейджера и мобильного телефона. Этого вполне достаточно.

— Да, но тем самым мы лишаем себя возможности, чтобы охрана провожала нас до дверей! — говорил я ему.

— Что делать! — ответил он. — Береженого бог бережет! Пока не решим вопрос с Привалом, нам придется жить такой жизнью.

Угроза потери группировки и собственной смерти очень тревожила нас с Севкой. Севка замкнулся, стал часто встречаться с Борисом Петровичем — они что-то разрабатывали. Наконец Севка пригласил меня и предъявил мне своего стукача. Им оказался не кто иной, как наш Ромка. Я не ожидал такого. Почему Ромка стал информировать Севку, зачем это ему нужно?

В тот день, когда он раскрыл мне Ромку, Севка сказал, что он полностью подготовил акцию по Привалу.

— Значит, убирать Привалова будем путем взрыва. Это самое безопасное. И подозрение на нас не ляжет. Ты, — сказал он Ромке, — придешь к нему в будни, когда его не будет дома, и в лифте, в котором он ездит, пристроишь вот этот взрывпакет.

Пакет был небольшого размера, примерно с молочный. Взрывное устройство было присоединено к пейджеру. Таким образом, если по пейджеру приходило сообщение, контакты замыкались и происходил взрыв. Таким хитроумным способом Севка решил устранить Привала.

Не знаю, кто это разработал, — наверное, кто-то из людей Бориса Петровича. Севка сам бы до этого не допер.

Акцию провести было поручено Ромке.

— В тот день, когда мы вызовем Привала на стрелку, — наставлял его Севка, — для получения очередного задания, ты приедешь к нему, чтобы, скажем, взять у него бинокль ночного видения. Позвонишь в квартиру. Если никого не будет, то осторожно положишь пакет над лифтом.

— А если там два лифта? — поинтересовался Ромка.

— Нет, на наше счастье, в этом подъезде только один пассажирский лифт, второй — грузовой. Вот над обычным лифтом и положишь пакет с пейджером и тут же сообщишь нам об этом.

— А дальше?

— Дальше — наша забота, — ответил Севка. — Единственное — будешь находиться недалеко от дома Привала. Возьмешь машину у кого-нибудь из друзей напрокат — деньги возьми из общака — и дежурь у подъезда. Только так, чтобы никто из братвы тебя не увидел. Понял?

— Конечно.

Через несколько дней Ромка выполнил задание и тут же сообщил Севке об этом.

— Ну все, — радостно потирая руки, сказал Севка, — кажется, все идет отлично! Главное — чтобы не сорвалось!

Информацию о том, что Привалов приехал в свою квартиру и находится дома, мы получили поздним вечером. Звонил Ромка с места, где он дежурил у дома Привала. Севка сказал:

— Все, Олег, нужно срочно ехать!

Через несколько минут мы подъехали к дому. Привал жил в обычном четырнадцатиэтажном блочном доме светло-синего цвета с небольшими балконами. Машина Ромки стояла невдалеке. Ромка поставил ее так, что из дома практически машины видно не было. Зато ему был хорошо виден подъезд Привалова.

Мы с Севкой пересели в машину к Ромке. Он сидел на переднем сиденье и не отрываясь смотрел в бинокль.

— Ну как дела, Ромка? — спросили мы.

— Все нормально. Пока не появлялся, — ответил тот.

Севка взял бинокль, пристально посмотрел и передал его мне. Бинокль ночного видения давал очертания предметов темно-зеленого цвета, многие предметы казались расплывчатыми.

Я отчетливо видел подъезд, освещенный лампами. Было видно, как люди входили и выходили в дверь.

— Смотрите, слева от двери окна светятся. Там живет его охрана, — пояснил Ромка, — Серега и Ленька. Сейчас они дома, пиво пьют.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Севка.

— Через занавески видно было.

— А Привалов что делает?

— Чем-то с женой занимается. Может, видик смотрят. Вон его окно!

Мы навели прибор. Действительно, на девятом этаже виднелось освещенное окно.

— Ну что, — сказал Севка, — пора вызывать. — Он взял свой мобильный телефон и тут же, набрав номер пейджинговой компании, послал срочное сообщение Привалову. — Сейчас он появится.

Действительно, через несколько минут появился Привалов. Тут же на первом этаже погас свет. Видимо, охрана Привалова вышла вместе с ним. Севка снова взял мобильный и позвонил ему. Мне было видно, как Привалов вытащил из бокового кармана свой мобильный.

— Алло, ты меня узнал? — говорил Севка.

Алексей ответил утвердительно. Севка спросил главное:

— Ты пустой? — Это означало, имеет ли он при себе оружие или нет. Вероятно, ответ был отрицательный, так как Севка сказал:

— Нет, этого брать с собой не стоит — не к месту.

Алексей, видимо, согласился, так как я увидел в бинокль, как он хотел положить мобильный телефон в карман, но передал трубку одному из охранников, а сам поспешил домой — вероятно, выложить оружие. Теперь надо было смотреть за лифтом.

Вот Привалов вошел в лифт, вот нажал кнопку. Тут же Севка взял телефон и, набрав номер пейджинговой компании, отправил сообщение.

Пейджер, прикрепленный к взрывному пакету, имел тональный вызов. Достаточно было назвать несколько цифр, как пейджер срабатывал. Это и сделал Севка. Было видно, что лифт поравнялся со вторым этажом... Тут же раздался мощнейший взрыв. Я видел в бинокль, как полетели какие-то обломки балок, выбитые стекла, посыпалась пыль. Я заметил испуганные лица ребят, стоящих у подъезда. Один из них рванул в подъезд, другой, наоборот, побежал к машине.

— Ну все, — вздохнул Севка, — свершилось! Поехали! — И неожиданно обратился к Ромке: — Ты поедешь с нами.

— А машина?

— Ты на своей машине поедешь за нами, — уточнил Севка.

Мы ехали молча. За рулем был Севка. Быстро выехав на Кольцевую дорогу, мы направились к Ново-Рижскому шоссе. Я смотрел в заднее зеркало. Ромка ехал за нами.

— Ну что, он едет? — спросил Севка.

— Да, едет.

— Слушай, сейчас мы выйдем из машины. Ромка — опасный свидетель...

— Что ты предлагаешь сделать?

— Ну что в таких случаях делают? Ты же сам понимаешь...

— Послушай, Севка, может, не надо? Он же хороший парень, молодой совсем — девятнадцать лет! Ему жить да жить!

— Я согласен с тобой, Олег... но у нас нет иного выхода. Ромка слишком болтлив. Я и расколол его на болтливости. И так же могут расколоть его чужие люди. Ты представляешь, что будет, если он признается? А признаться ему — три секунды! Я не верю, что он сможет держать информацию. Он для этого слишком хлипкий.

С Севкой бесполезно было спорить. Я видел, каким жестким стал его взгляд...

— И потом, ты представляешь, что бы с нами сделал Привалов и люди, кто был за него? Ну ничего, список тех, кто поддерживал Привалова, у меня есть, — сказал Севка сквозь зубы, — я с ними разберусь!

Потом Севка быстро свернул на Ново-Рижскую трассу. Мы проехали километра два. Я видел, как Ромка стал мигать фарами, прося остановиться. Севка тормознул. Он быстро вытащил из-под заднего сиденья пистолет, взвел курок и сунул за пазуху. Сзади подбегал Ромка.

— Куда мы едем, Севка? — спросил он встревоженным голосом. — Время позднее, мне домой надо!

— Ты что, братан? Приказ есть приказ, — проговорил Севка. — Надо в одно место подъехать, с человеком переговорить.

— А во сколько мы приедем? — не унимался Ромка.

— Да скоро приедем, не волнуйся! Ты что нервничаешь?

— Да я не знаю, — сказал Ромка. — Как-то непривычно, что с Приваловым случилось...

— Забудь об этом, — жестко произнес Севка.

Я посмотрел на Ромку. Руки его тряслись, сам он был взволнован. Вероятно, он понял, что выступает в роли свидетеля. Вдруг Ромка рванулся и побежал в сторону машины. Севка выскочил следом и крикнул:

— Стой!

Но Ромка не остановился. Севка побежал за ним, на ходу вытащил пистолет и прицелился. Тот, не добежав несколько метров до машины, неожиданно свернул в сторону леса и побежал к деревьям. Севка побежал за ним. Я видел, как Ромка падал, снова вскакивал и продолжал бежать. Наконец они скрылись в темноте. Минут пятнадцать я ничего не видел.

Вскоре из леса вышел Севка. Шел он спокойно. Подойдя к машине, вытащил тряпочку и стал протирать свои ботинки и стряхивать прилипшую к брюкам грязь. Затем он подошел к машине Ромки, осторожно включил зажигание и столкнул ее в кювет. После этого обернулся ко мне и сказал:

— Теперь все. Поехали!

— Что с Ромкой?

— Все нормально, лежит в земле. Еле догнал!

Больше никаких вопросов я Севке не задавал. Но всю обратную дорогу было очень неприятно у меня на душе. Я ехал домой и переживал, что так получилось. Мы начали терять людей, причем таким образом, что стали их убирать сами. Это было очень странным.

Убийство Привалова и взрыв в его доме наделали много шуму. Дня три-четыре газеты только и писали об этом происшествии. Арестовали двоих пацанов из нашей группировки, которые ехали на машине, вероятно, органы получили информацию и проверяли именно нашу причастность к этому взрыву.

На следующий день позвонил Борис Петрович и назначил встречу. Он назначил ее на конспиративной квартире, где мы иногда с ним встречались. Мы с Севкой приехали вовремя. Борис Петрович опоздал на пять минут и вошел встревоженный и грустный. Поздоровавшись с нами, предложил садиться.

— Ну что, как дела?

— Нормально.

— Пацаны, по-моему, вы свой лимит в этом году уже выполнили, — сказал Борис Петрович. — Вам надо уехать.

— Что это значит?

— А то, что ваша структура, ваша бригада попала в разработку, и не только МУРа, но и ФСБ, точнее — антитеррористического центра ФСБ.

— Что это еще такое? — спросил Севка.

— Специальный отдел по борьбе с терроризмом и организованной преступностью. Я получил информацию через свои источники, что они уже занимаются вами конкретно и вы в разработке. Поэтому считаю, что самый оптимальный вариант — вам на некоторое время нужно исчезнуть из города.

— Да ладно, Борис Петрович, — сказал Севка, — вы слишком преувеличиваете опасность! Это же не первый случай! Подумаешь, убили человека, взорвали лифт в подъезде — мало ли в Москве случайностей!

— Нет, дружок, тут ты ошибаешься! Это был такой колоссальный взрыв! С взрывчаткой перепутали — не тот объем положили. Взрыв настолько сильный, что все разрушено было — с первого по девятый этаж! Все перемычки, все стекла, первые два этажа остались без входных дверей! Их тоже разрушило взрывом! Много шума вы наделали. Естественно, раскрытие такого преступления находится на особом контроле. Поэтому у вас нет выбора — надо срочно исчезать. Распустите бригаду, а сами ложитесь на дно. Лучше всего — уезжайте за границу.

На этом наша встреча закончилась. После встречи я почувствовал, что Севка особо не испугался.

— Что мы с тобой делать будем? — спросил я.

— А что делать? Будем жить, как жили. Я не верю в его слова. Он просто перестраховывается, когда говорит, что у нас на хвосте ФСБ и МУР. Захотели бы — давно бы взяли. Тем более они всех наших знают. Однако, видишь, взяли только двоих, в порядке профилактики. У нас же еженедельно задерживают двоих-троих. И что — подержат и выпускают! Ничего страшного.

Через несколько дней в одно и то же время по Москве произошло пятьдесят обысков. Причем обыски проводились не у наших боевиков, а у людей, тесно с нами связанных, — коммерсантов, адвокатов, которые время от времени оказывали им правовые услуги, а также других людей. Обыски ничего не дали — только двоих или троих допросили о причастности к взрыву в Строгине. Но эти люди ничего не знали.

На этом все вроде бы и закончилось. Однако затем, следуя совету Бориса Петровича, мы все же уехали за границу и находились в Греции длительное время. Ребят мы частично отпустили домой, частично оставили в Москве на хозяйстве.