RSS
 

Глава 15. "Кей джи би - щит и меч"

 

Глава 15

«КЕЙ ДЖИ БИ — ЩИТ И МЕЧ»

На следующий день, ровно в назначенное время, мы приехали с Севкой в квартиру Эдика. Ждали телефонного звонка. Телефон зазвонил в указанное время. На другом конце провода — голос молодого парня.

— Алло! Кто это?

Севка назвал себя.

— Я от вашего друга. Необходимо встретиться. Только вы на встречу приезжайте одни. Около дома, — он назвал номер, — поставите машину. Кстати, на какой машине вы будете?

Севка назвал номер машины.

— Сядете на передние сиденья. Я сяду на заднее. При этом вы не должны оборачиваться. Иначе, — сказал он, — все расстроится, и вашему Сашке никто не поможет.

Так и договорились. Через пару дней мы поставили машину в условленном месте в условленное время. Мы смотрели на часы. Наш гость запаздывал. Прошло уже пятнадцать минут, но его все не было. Я взглянул на Севку:

— Послушай, а может, он нас просто обманул?

— Смысла нет, — сказал Севка.

— А почему тогда опаздывает?

— Может, присматривается, наблюдает за нами. Чувствую, он где-то рядом.

Неожиданно задняя дверь открылась. Я хотел было обернуться, но голос усевшегося в машину приказал:

— Не оборачиваться!

Мы остановились.

— Значит, так, — сказал голос. — Я работаю с вашим другом, с Сашкой, на одном этаже. Он мне про вас много рассказывал. Я согласился оказать помощь, но не бесплатно. Первое, что просил Сашка, — чтобы вы в следующий раз принесли две маленькие рации. Одну передадите мне, другая будет у вас в машине. В пять часов вечера, в субботу, включите рацию, настроите на волну и будете общаться с Сашкой. Рацию я потом заберу. Каждый раз, когда будет назначаться встреча, я буду вам звонить. А они будут назначаться в зависимости от моего дежурства и от выходных дней, когда людей меньше. Все это будет стоить пять тысяч долларов.

Севка хотел было сказать, что это дороговато, но я сразу остановил его.

— Торг здесь неуместен. Дело деликатное, — сказал наш собеседник. — Значит, я прошу вас, в следующий раз положите рацию и деньги в пачку из-под сигарет, а ее оставите вот на том месте, — он показал. — Машину поставите сзади, чтобы я мог все видеть и чтобы вам было видно.

— Я подойду и заберу. А в девять вечера — к этому времени уже стемнеет — поставите машину напротив тюрьмы. Кстати, там окна камеры Сашки. Разговаривать будете не более десяти минут. Ну все, — закончил он. — Созваниваться больше не будем. Время назначено, место тоже. Договорились! — И хлопнул дверью, выходя из машины. Он исчез так же быстро, как и появился.

Как только он вышел, мы с Севкой одновременно обернулись. Но на улице уже никого не было.

— Что ты об этом думаешь? Вдруг провокация? — спросил я.

— А какой в этом смысл? Ну поймают нас с рацией, и дальше что? Нам ничего не грозит, нет такой статьи. Мало ли что — только незаконное пользование рацией. Давай думать, где рации взять...

— Да их купить не проблема. Сейчас везде есть магазины, которые продают рации.

Через несколько дней у нас были две маленькие японские рации типа «Стандарт», чуть меньше сигаретной пачки, работающие на специальных аккумуляторах. Мы без труда научились пользоваться этими рациями.

В назначенное время мы привезли рации, уложенные в пачки из-под сигарет, и свернутые в тонкие трубочки пять тысяч долларов. Положили их, стали ждать. Все это время, пока мы ждали, мы с Севкой разговаривали. Мы даже не заметили, как подошел парень, нагнулся и тут же исчез.

— Взял! — сказал Севка. — А вдруг это не он?

— Да ладно, этого не может быть! Все, поехали!

Мы выехали. Через четыре часа, ровно к девяти вечера, подъехали к зданию следственного изолятора «Матросская Тишина».

Следственный изолятор Матросская Тишина, находящийся на одноименной улице, представлял собой длинное желтое здание этажей в восемь-девять. Оно ничем не напоминало тюрьму.

Только массивные решетки закрывали окна некоторых этажей. Здание находилось на улице, мощенной булыжником. По ней еще в недалеком прошлом ходили трамваи.

В субботу народу на улице почти не было. Напротив стоял жилой дом. Поставив машину у жилого дома так, что нам были хорошо видны окна изолятора, мы проверили ориентиры. Все было верно — машина стояла напротив небольшого входа, судя по всему, служебного. Мы осмотрелись. Редкие прохожие, иногда проедет машина.

— Хорошее местечко! — сказал я.

— Да, невеселое! Не дай бог нам попасть сюда!

— В каком смысле?

— Да в прямом! — показал он на здание тюрьмы. — Ну, доставай прибор!

Я достал рацию, мы включили ее. Рация уже была настроена на ту волну, где мы ждали передачи Сашки. Но пока никакого сигнала не было.

Минут через пять раздалось шипение. Мы подстроили рацию. Раздался голос Сашки:

— Алло, кто это? Братва!

— Сашка, мы слышим тебя! — ответили мы.

— Кто рядом?

— Севка, Олег.

— Мужики, я так рад вас слышать!

— Как ты там, Сашка?

— Да ничего, нормально. Оклемался. В больнице был, сейчас сижу в одиночке, на «спецу», — сказал Сашка. — Условия нормальные, никто не беспокоит. Но есть небольшие проблемы... — И Сашка стал говорить короткими предложениями. — Произошла утечка информации. Жулики — воры в законе — вынесли мне смертный приговор за то, что я завалил... Вы поняли кого... Мне необходима помощь.

— Чем мы можем тебе помочь?!

— Пока ничем. Но есть человек, который может. Я вам никогда о нем не говорил. Зовут его Борис Петрович. Номер телефона вам передаст конвоир. Только номер будет написан задом наперед. Свяжитесь с ним. Он все может — очень влиятельный человек!

— А кто он? — поинтересовался Севка.

— Севик, Олежек, вы меня извините, что так получилось, но выхода другого не было. Это он мне помог «сделать лыжи» из «санатория»... Он в конторе работает в одной, сами понимаете в какой... Только не та, которая нас хватает, а повыше.

— Которая импортными делами занимается? — уточнил Севка.

— Да, точно. Да и то он там раньше работал. А сейчас у него что-то свое, наполовину государственное, наполовину частное. Я раньше на него работал, все было нормально. Он помогал, хорошо платил.

— А что ты делал? — спросил Севка.

— То же самое, что и с вами...

— А что же ты нам ничего не сказал?

— Ребята, выхода не было! Он единственный мне помог, тогда, когда вас не было. В общем, вы с ним встретьтесь. Правда, он шифруется... Передайте, что я очень нуждаюсь в его помощи. Пусть обязательно поможет, потому что ситуация изменилась в худшую сторону. Ну все. Следующая связь — в субботу или воскресенье, когда вертухай будет работать. Да, бабки вертухаю забашлите. Он лавэ любит, и за них будет работать честно и исправно. Все.

— Обнимаю! — одновременно крикнули мы с Севкой, но связь уже прервалась.

Выключив рацию, мы тут же отъехали. Не успели проехать и нескольких сот метров, как увидели, что из переулка резво выскочила милицейская машина с проблесковым «маячком» и направилась к нам.

— Все, нас взяли!

— Спокойно, Олег, — сказал Севка, — сиди и не дергайся. Все будет нормально.

— Что будем говорить? Откуда у нас рация? Может быть, выбросить?

— Да ладно, спокойно! — Севка быстро забросил рацию под сиденье. — Если найдут — знать ничего не знаем, машину взяли, а что в ней было — не знаем.

Через несколько мгновений милицейская машина затормозила возле нас, перегородив дорогу. Из машины выскочили несколько милиционеров с автоматами. Один из них направил оружие на нас.

— Всем выйти из машины! — скомандовал он.

Мы молча вышли. Тут же стандартным приемом руки наши были положены на капот, ноги раздвинуты. Милиционеры стали обыскивать нас.

— Что вы тут делали? — раздался вновь голос лейтенанта. — Рядом со зданием тюрьмы? Радиотелефоны есть?

— Нет, — сказал Севка.

Я тоже покачал головой.

— Точно нет? Сейчас прошмонаем! Оружие есть?

— Тоже нет.

— Открыть багажник!

Севка пошел открывать багажник. Тем временем двое милиционеров рыскали в салоне машины. Неужели заглянут под сиденье? Но они внимательно изучали содержимое «бардачка», но ничего не нашли.

— Документы, быстро!

Мы достали из боковых карманов документы.

— Так что вы тут делаете? Поехали в отделение! — приказал тот же лейтенант.

Через несколько минут меня посадили в милицейскую машину. Севка остался в «БМВ», но уже в качестве пассажира. Мы поехали в отделение милиции, находящееся рядом.

Там нас уже ждали. Снова обыскали, закрыли в клетку. Затем приехал какой-то мужчина в штатском. Нас завели в кабинет. Первым завели меня.

— Так что вы делали у здания тюрьмы? — задал вопрос мужчина.

Говорить, что мы заблудились и оказались там совершенно случайно, было глупо.

— Понимаете, — сказал я, — я недавно сидел в изоляторе временного содержания на Петровке... И моего кореша оттуда должны были перевести сюда. Вот я и приехал узнать, перевели его или нет.

— Так сегодня ж суббота, тюрьма не работает, — удивился мужчина в штатском.

— Но я-то этого не знал. Я думал, что справки дают круглосуточно...

— Радиотелефона у вас не было?

— Нет, не было.

— Почему же сотрудник тюрьмы, наблюдавший за вами из окна, видел, как вы разговаривали по радиотелефону?

— Да никакого телефона у нас не было! И с кем мы могли разговаривать?

— Хорошо. Кто из ваших знакомых сидит в следственном изоляторе?

Я назвал человека, с которым сидел вместе в ИВС на «Петрах», рассчитывая на то, что его давно уже выпустили.

— Хорошо, я все проверю, — сказал мужчина. — Дайте адреса, где вы живете.

Мы дали адреса. Тем временем машину нашу тщательным образом обыскивали во дворе отделения милиции. Все, думаю, теперь точно рацию найдут, загремим сто процентов! Еще приплюсуют попытку организации побега!

Но нам повезло. Севка так здорово запрятал рацию, что ее так никто и не нашел.

— Ладно, гуляй пока, братва, — сказал все тот же мужчина в штатском. — Ничего такого у вас не нашли. Похоже, действительно у вас не было телефона. Не выбросили же вы его! Все, свободны!

Через несколько минут мы сели в машину и выехали из двора отделения милиции.

— Как ты думаешь, кто нас заложил? — спросил я.

— Кто угодно, только не вертухай! Ему это делать смысла не было. Наверное, когда мы сидели в машине, какой-нибудь мент или вертухай из СИЗО видел нас и засек, подумал, что мы по радиотелефону разговариваем. Поэтому и сообщил в отделение. Слава богу, дилетанты приехали, а не Петровка и не РУОП! Иначе бы нас опять упаковали!

Вечером приехал Эдик с номером телефона и пейджера Бориса Петровича. Переставив цифры в нужном порядке, мы позвонили ему, оставив свой телефон. Через некоторое время зазвонил телефон, и мужской голос, грубый и властный, сказал:

— Слушаю вас! Что вы хотели мне сказать?

Мы коротко рассказали о проблеме, произнеся перед этим все условные слова, которые нам передал Сашка.

— Хорошо, — помолчав, ответил Борис Петрович. — Встретимся завтра, в четыре часа. Напротив Госдумы, «Парадиз». Знаете?

— Не знаем, но найдем, — сказал Севка.

— Прекрасно. Как вы будете одеты?

Севка описал себя и спросил:

— А вы?

— А я вас сам найду, — ответил Борис Петрович. — Не опаздывайте.

Ровно в четыре часа следующего дня мы были в баре «Парадиз». Он представлял собой небольшое помещение, отделанное по западному стандарту. Стойка бара, небольшие столики, покрытые белоснежными скатертями, официанты в униформе — все говорило о том, что этот бар относился к высшему разряду.

Сев за крайний столик, мы положили перед собой журнал, как заранее было договорено с Борисом Петровичем, и стали ждать. Ровно в четыре к нам подошел высокий парень, одетый в темную рубашку, в темный пиджак, молча отодвинул журнал и сел.

— Вы Сева с Олегом?

Мы кивнули головами.

— А вы Борис Петрович?

— Нет. Борис Петрович придет чуть позже, — ответил парень и быстро взглянул в зал. Мы поняли, что это был помощник Бориса Петровича, который пришел проверить обстановку.

— Ничего такого не заметили? — спросил он нас.

— Нет.

— А вот и Борис Петрович, — парень встал и уступил место солидному мужчине лет пятидесяти пяти, в темном пиджаке, в белой рубашке с темным галстуком. На его голове не было ни одного волоска. Борис Петрович был полностью лысым. Видимо, он периодически брил голову, поэтому она блестела как бильярдный шар. Широкие брови говорили о том, что в прошлом у Бориса Петровича была густая шевелюра. Никаких усов и бороды не было.

Лицо круглое, немного оттопыренные уши.

Борис Петрович сел, кивнул нам головой, но руки не подал. Через несколько минут появился официант.

— Что будете пить? — учтиво обратился он к Борису Петровичу.

— Чай из ромашки есть?

— Да. А вам, молодые люди?

— Нам соку, апельсинового, — сказал Севка.

— Мне тоже, — добавил я.

Официант записал заказ и отошел от столика.

— Ну так что случилось с нашим общим знакомым? — спросил Борис Петрович.

— Вы же знаете что...

— Да, я знаю.

Мы рассказали ему о нашем вчерашнем приключении у «Матросской Тишины».

— Очень неосторожно вы все это сделали, — сказал Борис Петрович. — Я бы хотел в следующую субботу взять у вас рацию сам и переговорить с ним лично.

— Вас могут забрать, — ляпнул Севка.

— Меня? Никогда! — улыбнулся Борис Петрович. — Я сам могу кого угодно забрать! В общем, договариваемся так. Я с ним переговорю, а потом мы с вами вновь встретимся на этом же месте, но в то время, которое я сообщу вам по телефону. Вы сдвинете это время на час назад. Договорились?

— Да.

— Тогда прощаемся, — сказал Борис Петрович.

— А чай? — напомнил ему Севка.

— Заплатите за чай. — И он молча вышел из бара.

Через несколько дней мы передали человеку Бориса Петровича рацию. В следующую субботу была связь Сашки и Бориса Петровича. А в воскресенье мы договорились встретиться в том же баре.

Мы сидели в баре и ждали Бориса Петровича. Но к нам подошел все тот же высокий парень — помощник Бориса Петровича.

— Борис Петрович ждет вас в машине, — сказал он нам. — Пойдемте.

Перед баром стояла черная «Волга» с затемненными стеклами. На крыше — две антенны, сбоку — еще одна.

Открыв дверцы, мы сели на заднее сиденье. На переднем сидел Борис Петрович. Мы обратили внимание, что перед ним стояло что-то типа маленького телевизора. Там же мы увидели рацию, радиотелефон. Видно было, что машина принадлежала каким-то спецслужбам.

— Мы сейчас отъедем в одно укромное место, — сказал Борис Петрович, поздоровавшись с нами, — где можно спокойно поговорить.

Проехав несколько переулков и улиц, мы оказались в небольшом тупичке недалеко от Трубной площади. Там следом за Борисом Петровичем мы вошли в подъезд и поднялись в одну из квартир. Мы поняли, что это была одна из конспиративных квартир, возможно, всемогущего в недавнем прошлом КГБ.

Мы увидели уютную, но в то же время строгую обстановку квартиры. Ничего лишнего, но все было чистым и аккуратным.

Мы с Борисом Петровичем сели возле большого стола, стоящего в центре комнаты. Первым делом он вытащил из кармана рацию и протянул нам с Севкой.

— Ну что, говорил я с вашим другом вчера...

— И как он там, все нормально?

— Все нормально. А разговор у нас с вами будет длинный и откровенный, — сказал Борис Петрович.

Вначале Борис Петрович подробно интересовался нашими биографиями — откуда мы, что мы делали в Москве, с кем встречались. Все это мы ему рассказали. Почему-то у нас с Севкой была уверенность, что именно он может помочь в этом деле.

Потом он подробно расспросил нас о нашем пребывании в ИВС, кто вел дело. Когда мы назвали фамилию старшего опера, Борис Петрович ухмыльнулся. Вероятно, он знал его. Затем он сказал, что Сашка работал с ним и что он, по поручению Бориса Петровича, выполнил ряд деликатных работ по физическому устранению людей, которые являлись преступными элементами.

Затем, как бы спохватившись, сказал, что в недалеком прошлом он работал в КГБ СССР и занимал высокое положение, а сейчас работает... И он вытащил из бокового кармана красную книжечку, где было написано «Федеральное сыскное бюро России».

— Это бюро, — объяснил Борис Петрович, — было создано по указу Президента. Практически мы работаем под крышей спецслужб. Мы выполняем самые деликатные, самые конфиденциальные поручения. Сами понимаете, какого характера...

Мы понимали. Это физическое устранение уголовных авторитетов, воров в законе. Мы слышали о так называемой «Белой Стреле». Неужели это она и есть?!

— Так вот, — продолжал Борис Петрович, — сама судьба свела нас. Жаль, конечно, что Александра с нами нет. Но мы его не оставим, его выпустят. Но для этого необходимо проделать кое-какую работу, нужную для него и для нас, — подчеркнул Борис Петрович.

— Для вас? — переспросил Севка.

— Для вас, — Борис Петрович показал на нас. — Есть тут у нас один должок — заказ, не выполненный Сашкой, который мы оплатили. Но необходимо его... — Борис Петрович посмотрел в потолок.

— Устранить, — закончил я фразу.

— Может быть, — сказал Борис Петрович. — Вот этого человека. — И он вытащил из бокового кармана несколько фотографий. Они были необычными. Было видно, что они сделаны с видео- или кинокамеры, с помощью которых ведется скрытое наблюдение. Они были не очень качественными. Там какой-то парень стоял с братвой недалеко от машин.

Вероятно, это была стрелка. Потом он подъезжал к какому-то ресторану... Вот он выходит из ресторана. Вот он сидит за столиком.

— Вы его знаете? — поинтересовался Борис Петрович.

— Нет, не знаем, — ответили мы.

— Это Илья Удальцов, по кличке Удав, лидер одной из подмосковных группировок. Человек — беспредельщик, который неоднократно нарушал законы и на котором большое количество крови коммерсантов и банкиров. В общем, Александр взял заказ и деньги, но не выполнил, в силу объективных причин...

— Живет Удав в подмосковном коттедже, недалеко от Химок, на Куркинском шоссе. Вам надо с ним разобраться. Оружие есть? — спросил Борис Петрович.

— Есть.

— Нет, получите наше. Вам мой помощник, Коля, привезет через пару дней. Хорошее оружие. Только особо не светите его. В дальнейшем, если, конечно, все сложится благополучно после ликвидации Удава, получите нормальные «корочки».

— Какие «корочки»? — спросил я.

— Удостоверения сотрудников правоохранительных органов. Причем они будут настолько сильными, что ни один мент вас не задержит.

— А нельзя нам лучше «корочки» помощника депутата? — осторожно поинтересовался Севка.

— Такие сейчас не котируются. Наоборот, есть негласный приказ — всех помощников с подозрительной внешностью задерживать и проверять по компьютерной картотеке органов. Нет, у вас будут нормальные «корочки».

Потом мы сидели и разговаривали с Борисом Петровичем еще минут сорок.

Вышли оттуда мы совершенно ошарашенные. Для нас было полной неожиданностью то, что рассказал Борис Петрович. Неужели действительно существует тайная организация КГБ — впрочем, сейчас уже не КГБ, а другой спецслужбы, — которая занимается устранением уголовных авторитетов и воров в законе? Какая цель, для чего? Почему?

Потому, что они недосягаемы законными путями? Может быть, иная цель?

Тогда мы не подозревали, что организация, в которой числился Борис Петрович, на самом деле создана по фальшивому указу Президента, что указ никто не подписывал, однако наверху, в Кремле, кто-то состряпал такой документ, и организация была создана — с большими полномочиями, с правом получения, закупки и владения оружием.

Костяк этой организации составляли сотрудники бывшего КГБ, в основном Седьмого управления, занимавшегося «наружкой» и прочими оперативными мероприятиями. В «семерку», как мы узнали позже, входила и знаменитая антитеррористическая группа «Альфа».

Потом, когда мы стали тесным образом сотрудничать с Борисом Петровичем, мы поняли, что никакого задания на благо правосудия не было, а все было построено на корысти, то есть убирали тех криминальных элементов, которые либо жестко «наезжали» на коммерсантов, либо мешали им нормально жить и работать. Все это выполнялось, естественно, за большие деньги.

Через несколько дней в районе Куркинского шоссе у нас состоялась встреча с помощником Бориса Петровича Колей. Он привез большую коробку. Мы, свернув с дороги, пошли с ним в лес.

Там Коля, оглянувшись, быстро достал из коробки винтовку с оптическим прицелом, разобранную на две части, и два автомата.

— Все это высококачественное оружие, — сказал Коля, — израильского и американского производства. Вот с этими приборами, — он показал два прибора, напоминающие обычные бинокли, которые оказались приборами ночного видения, — вы будете устранять Удава.

— А это специальные глушители. А вот, — он достал небольшую коробочку, — разрывные пули.

Потом мы сложили все оружие в коробку и закопали в условленном месте в лесу. После этого мы поехали в сторону коттеджа, где жил Удав.

Вскоре мы были на месте. Коттедж представлял собой достаточно интересное сооружение. Он был пристроен к дому отдыха, точнее, пансионату Управления делами Президента, а в недалеком прошлом — Управления делами ЦК КПСС. Раньше вместо этого коттеджа тут находились подсобные помещения.

Но потом Удав, уговорив директора пансионата, приватизировал землю и построил на ней громадный коттедж, убив, таким образом, двух зайцев. С одной стороны, к его коттеджу были подведены все коммуникации — электричество, газ, вода, канализация. С другой — он забором примыкал к пансионату, и Удав имел возможность питаться с кухни пансионата. К тому же, самое главное, коттедж находился близко от Москвы, в семи километрах от Кольцевой дороги.

Удав жил там постоянно. Круглосуточно несла вахту его охрана.

— Видите, — сказал Коля, — большой забор. Здесь и здесь, — пояснил он, — стоят видеокамеры, через которые работает охрана Удава. Кроме того, постоянно дежурят четыре собаки. Две из них — кавказцы — круглые сутки находятся на улице, и еще два добермана. Собаки — звери, лают, как только кто-то подходит к забору. Поэтому лучшее место — это подъезд к коттеджу. Вот здесь самое удобное место, на мой взгляд. Конечно, вы хозяева положения, вам и решать. Но мы с Борисом Петровичем рекомендовали бы именно это местечко.

Коля показал нам место на узкой дороге, специально проложенной для подъезда к коттеджу.

— Значит, мы рекомендуем вам провести все следующим образом, — продолжил он. — Сначала недели две — полное наблюдение, фиксирование всех его маршрутов. Затем выберите точное время, когда он покидает этот коттедж, которое повторяется, и там — бог в помощь!

Больше недели мы посвятили изучению распорядка дня и маршрутов Удава. Вскоре мы знали, что практически каждый день, с пяти до семи, Удав возвращается к себе в коттедж. Правда, иногда, если посещает ночные клубы или казино, он возвращается под утро.

Удачным временем было шесть-семь часов. Если Удав выезжает где-то около полудня, значит, он едет на встречи или переговоры. Кроме того, мы узнали, что чаще всего к Удаву приезжают его бригадиры и коммерсанты, которые привозят почти ежедневно его долю от разных коммерческих и бандитских структур.

Таким образом, мы вычислили, что Удав был не столько лидером, сколько хранителем общака группировки. Вероятно, денег у него было немерено.

Где-то через неделю состоялась новая встреча с Борисом Петровичем, на той же конспиративной квартире. К тому времени мы уже разговаривали с Сашкой, рассказали ему о планах сотрудничества с Борисом Петровичем. Сашка все одобрил. Борис Петрович также связывался с Сашкой.

— Ну что, хлопцы? — сказал нам Борис Петрович после короткого приветствия. — Как идет работа?

— Вся ситуация уже известна, — сказал Севка. — Вот это самый оптимальный вариант, — и он показал точку недалеко от подъезда к коттеджу. — У ворот нельзя, там охрана, поэтому мы выбрали место метров за сто.

— Но вам же нужно его машину остановить.

— Да, мы все продумали. Мы с Олегом накануне угоним машину грузовую, и кто-нибудь из нас инсценирует поломку.

— Оденетесь так же, как водила? — уточнил Борис Петрович.

— Да, да, конечно! Даже лицо маслом вымажем, — сказал Севка. — В общем, водила будет ремонтировать грузовик и поставит его так, что Удав на своей машине никак не сможет проехать.

— Сколько машин сопровождает Удава? — неожиданно спросил Борис Петрович.

— Практически никто не сопровождает. Он на одной ездит. Но берет с собой в машину двоих телохранителей. Они, по-моему, вооружены.

— Так, — сказал Борис Петрович и обратился к Коле: — Накануне того дня договорись с ментами, чтобы тормознули их, проверили, есть оружие или нет.

— Попробую, — ответил Коля.

— После этого и произойдет эта акция, — подытожил Севка.

— Ну что, вроде все грамотно продумано, — одобрил Борис Петрович. — Если все получится, то будет великолепно. Да, кстати, — добавил он, — сразу после окончания встретитесь с Колей, он даст вам верхушку той оплаты, которую мы обещали Сашке. Сумма будет немаленькая. Одновременно получите и «корочки». А теперь, — сказал он, — нужно уладить некоторые формальности.

Мы удивленно посмотрели друг на друга.

Борис Петрович сказал Коле:

— Давай!

Тот подошел к окну и, достав небольшой экран для проектора, повесил его на стену, рядом поставил стул. Потом достал из свертка форму, китель старшего лейтенанта милиции.

— Вот, — сказал он, — поочередно сфотографируетесь.

— Зачем? — спросил я.

— На ксиву, — пояснил Борис Петрович и вышел в другую комнату звонить по телефону.

Первым оделся в форму Севка.

— Ну прямо мент стопроцентный! — пошутил я.

— Причешись хорошенько! Все менты хорошо причесаны, — объяснил Коля.

Севка быстро причесался. Коля тем временем подвинул специальный аппарат со вспышкой и сделал снимок.

— Теперь твоя очередь! — обратился он ко мне.

Я быстро переоделся в форму старшего лейтенанта, сел на стул. Коля сфотографировал меня.

— Ну все, фотографии ваши готовы. Через четыре дня получите ксивы.

Вскоре наступил день физического устранения Удава. В тот день мы очень волновались. Заранее приехали с Севкой в подмосковное хозяйство, присмотрели старый грузовичок, стоящий у ворот брошенным, с открытой дверью, соединили провода. Грузовичок завелся не сразу. Наконец мы сдвинулись с места. Никто нас даже не преследовал.

— Ну вот, — сказал Севка, доставая пакет. — У одного кочегара купил недорого. Тебе форма шоферская.

В пакете была нехитрая спецодежда — замасленная куртка с такими же замасленными брюками. Я быстро переоделся. Севка грязной тряпкой измазал мне лицо.

— А это еще зачем?

— Для натуральности, — ответил Севка. — Вот тебе ствол, — и он протянул мне небольшой автомат, который до этого мы пристреливали несколько дней в лесу. — Я буду стоять на углу, на повороте с Куркинского шоссе на малую дорожку, с рацией. Тебе тоже нужно настроить рацию. Как только он проедет мимо меня, я даю сигнал. Залезешь под капот, ремонтируешь. Машина остановится, они выйдут. Ты начнешь стрелять. Тут подъеду я. Как все закончится — сядем в мою машину и спокойно уедем. Все, в добрый путь!

Через некоторое время я стоял со своим грузовиком на запланированном месте, недалеко от ворот коттеджа Удава. Никого из ребят брать с собой мы не стали. Более того, никого в эту операцию и не посвящали. Это было одним из условий Бориса Петровича.

Я стоял и смотрел на часы. Уже было почти шесть вечера, но Удав еще не возвращался, хотя должен был появиться. Наконец рация зашипела. Говорил Севка:

— Объект приближается. Будь осторожен, Олежек! Я тебя подстрахую!

Я выключил рацию. Вдалеке появился «Мерседес» Удава. Он ездил на пятисотом «Мерседесе» черного цвета. И тут в последний момент у меня мелькнула мысль: «А вдруг он бронированный? Вдруг не удастся пробить пулями?» Но я вспомнил — Коля дал мне специальные пули, видимо, рассчитанные на броню.

Я, открыв капот машины, полез в мотор и стал ковыряться там. Вскоре заметил, что рядом резко тормознул «Мерседес». Из машины выскочил здоровенный парень и заорал:

— Ну ты, водила хренов, чего встал на дороге?

Я, не обращая внимания на него, вытер грязной тряпкой пот со лба. С левой стороны от мотора лежал маленький израильский автомат «узи» с взведенным курком, прикрытый тряпкой. Я ждал, пока ко мне подойдет побольше людей.

Громила подошел ближе.

— Че ты тут делаешь?

— Да вот, заблудился, — сказал я, — а машина заглохла...

— А что ты делал в наших краях?

— Да подсобное хозяйство искал...

— Да вон там оно, в другой стороне! — сказал громила.

— Сейчас я заведусь и отъеду.

— Слышь, — обратился громила ко второму телохранителю, — братан, иди сюда, подтолкнем эту каракатицу!

Из машины медленно выполз еще один телохранитель. Передняя дверь открылась, и появился сам Удав. Он был почти двухметрового роста.

Круглая голова, совершенно лысая, острый нос, большие оттопыренные уши, которые говорили о том, что в прошлом он был спортсменом, скорее всего боксером. Удав был одет модно — темный костюм, китель типа битловки, выполненный в стиле «стрейч». Он медленно вышел, сплюнул и тоже направился в сторону моего грузовика.

Тут я заметил, что вдалеке появилась машина Севки. Удав автоматически повернулся на шум подъезжающей машины. И вдруг я увидел, как глаза его расширились от ужаса. Он закричал:

— Братва! Шухер! Облава!

Моментально телохранители вырвали из-за пазухи пистолеты. Но я уже держал автомат в руках и начал стрелять первым.

Первые пули достались телохранителям. Севка, остановив машину, стрелял по Удаву. Тот лежал на земле с пробитой головой, так как у Севки был оптический прицел с лазерным наведением.

Севка подбежал и сделал два контрольных выстрела в голову Удава, а затем — в каждого телохранителя.

— Все, Олежек, уходим! — сказал он. — Автомат не забудь!

Я схватил автомат и побежал в сторону Севкиной машины. Мы тут же развернулись и поехали в сторону Москвы.

Проехав немного, Севка свернул в лес, остановил машину на поляне, бросил туда оружие, достал из багажника канистру с бензином и поджег ее. Мы отбежали в сторону.

— Все, мы теперь свободны! — сказал Севка. Я к тому времени уже переоделся. — Теперь ловим тачку и добираемся до Москвы.

Через несколько часов мы были в Москве.

На следующий день встретились с Борисом Петровичем. Он был доволен.

— Ну что, видели себя по телику? Вас показывали. Ну, не вас, конечно, — поправился он, — а погибшего. Все сделано по высшему классу! — сказал он. — Вот вам то, что я обещал. Мы свое слово держим. — И Борис Петрович протянул нам небольшой сверток. Там лежали деньги — около двухсот тысяч долларов — и две новенькие «корочки». Мы открыли их и увидели — «старший лейтенант одной из дивизий внутренних войск, находящейся в подмосковном городе...» Фамилии там, что интересно, были наши, настоящие. Мы удивленно взглянули на Бориса Петровича.

— А фамилии зачем не изменили?

— Как зачем? А права, а документы? Мало ли, забудетесь... Да вы не волнуйтесь, документы настоящие. Даже если проверять будут, все подлинное.

— Как вам это только удается? — спросил Севка.

— Фирма такая, — улыбнулся Борис Петрович. — Молодцы, ребята, все было проведено отлично! Вы оправдали доверие, которое мы вам оказали. Теперь отдыхайте, занимайтесь своими делами. В ближайшее время мы вас беспокоить не будем. Да, еще о ваших делах, — добавил он. — Пожалуйста, поаккуратнее. Такого беспредела не допускайте.

Севка удивленно посмотрел на него.

— Что значит поаккуратней и беспредел?

— Вы нам очень дороги. И вы заработаете гораздо больше с нами, чем заработали бы с тем же Сильвестром или если бы работали отдельно.

В этот же вечер мы устроили небольшое веселье в ресторане со своими девушками, а на следующий день уехали отдыхать в Таиланд.