RSS
 

Глава 4. Дневник авторитета

 

Глава 4

ДНЕВНИК АВТОРИТЕТА

Город Курган, 1990 — 1992 годы

Сейчас, когда я нахожусь в Голландии нелегально, а в России на меня объявлен розыск по обвинению в руководстве бандформированием и в исполнении ряда заказных убийств, я решил записать эти несколько аудиокассет. Вначале планировал записать их с единственной целью — создать себе определенную гарантию, безопасность в случае моей поимки или ареста. Я раскрываю все свои схемы, все связи с людьми, от которых в дальнейшем, в случае моего задержания или похищения, будет зависеть моя судьба и пути моего освобождения. Однако потом я решил, что это слишком наивно — рассчитывать на то, что благодаря этим кассетам я буду спасен, так как тех, кто получит эти кассеты, очень легко могут уничтожить, и все пути моего спасения будут сведены на нет. Поэтому я решил сделать нечто вроде воспоминаний, наивно рассчитывая и полагая, что, может быть, мой жизненный путь за восемь лет руководства группировкой войдет в криминальную историю России.

Нет, у меня нет звездной болезни и нет никакого желания оправдаться. Единственное, чего я хочу, — чтоб все узнали, конечно, кому это будет интересно, — какой жизнью мы жили, какой путь прошли и что с нами стало в итоге. А со мной стало, как я понимаю, — смерть, точнее, моя гибель, потому что я могу уйти из жизни только насильственным путем. Мне не так много лет, чтобы умереть своей собственной смертью.

Итак, все начиналось восемь лет назад, в девяностом году, в провинциальном городе России, находящемся за Уралом, — в Кургане.

Тогда мне исполнился двадцать один год. Я только что вернулся из армии. И хотя на дворе уже шел пятый год перестройки и третий год кооперативного движения, особых перемен в моем городке я не заметил. Все было так же патриархально, спокойно, городок жил размеренной, устоявшейся жизнью. Единственной переменой лично для меня было то, что девушка, которая должна была ждать меня, моя невеста, не дождалась — вышла замуж и уехала в другой город.

Первым желанием было найти ее и разобраться с тем, кто увел мою невесту. Но сделать это сразу я не решился. Я поступил на работу. Поскольку за плечами у меня был спорттехникум с педагогическим уклоном, то единственное место, куда меня охотно брали, — это обычная средняя школа, должность учителя физкультуры. Конечно, скажем прямо, особого желания работать в школе учителем физкультуры у меня не было. Я пытался устроиться в спортивное общество, где в недавнем прошлом тренировался в секции самбо и достиг достаточно высоких результатов — был кандидатом в мастера спорта, — но официально на работу туда меня не брали. Пока я устроился туда общественным помощником своего тренера, помогал ему тренировать молодых ребят.

Так что мой рабочий день складывался следующим образом. Днем я торчал в школе, вечерами занимался в секции. Больше делать было нечего. В этом городе жить было скучно и неинтересно. Нет, конечно, я так и жил бы, если бы вскоре не случились события, которые повлияли на мою дальнейшую судьбу. Я родился в этом городе, моя мать была медсестрой, отца не помню — он давно ушел от нас. Потом появился отчим, который работал машинистом в железнодорожном депо нашего узла. Человек он был неплохой, особо не пил — так, иногда, по праздникам. Ко мне относился спокойно, не обижал. Тогда я жил нормально, детство мое было спокойным. Где-то в восьмилетнем возрасте начал проявляться мой характер. Рос я болезненным ребенком, слабеньким был. Сверстники часто обижали меня, иногда колотили до крови.

Мне было очень обидно, что я не мог постоять за себя. Тогда мой отчим взял меня за руку и привел в секцию сначала вольной борьбы, а затем и самбо, в общество железнодорожников «Локомотив». Там я и познакомился со своими друзьями, с которыми в дальнейшем был тесно связан. Это были Севка Колесник, на год моложе меня, и Сашка Савельев, годом старше. Ребята они были крепкие, и мы стали держаться друг друга.

Надо сказать, что к тому периоду в нашем дворе появился дядя Гера. Он был значительно старше нас. Ему было лет девятнадцать. Он уже имел две судимости и большую часть своей жизни провел в лагерях. Сначала это была колония для несовершеннолетних, потом его перевели в колонию для взрослых. Тогда дядя Гера получил уголовную кличку Лоб.

Дядя Гера держался обособленно от взрослых. Он старался дружить с пацанами — собрал вокруг себя небольшую группу людей, состоящую из моих однолеток восьми-десяти лет, и стал качать их пивом, а позже водкой, угощать сигаретами, рассказывал об уголовной романтике — о колонии, о лагерях. Тогда я еще не знал, для чего он все это делал. Нам казалось, что он сильный, большой и справедливый, что он имеет колоссальный авторитет среди пацанов. Но на самом деле дядя Гера создавал некую мини-банду из несовершеннолетних, которых в дальнейшем стал привлекать для квартирных краж, а позже — и для грабежей.

Но мы с Сашкой и Севкой откололись от них сразу. Мы больше времени проводили в секции. Тогда дядя Гера впервые послал пацанов к нам на разговор, сначала выдвинув ультиматум — с ним мы или нет, и если нет, значит, мы враги, — а затем пацаны побили нас, достаточно сильно и жестоко. Нас было только трое, а их в пять раз больше...

Когда я лежал на снегу и сплевывал кровь из разбитых губ, ко мне подошел дядя Гера и, схватив за волосы, спросил:

— Ну что, малек, ты с нами или нет?

Я отрицательно покачал головой.

— Ну, тогда пеняй на себя, — проговорил дядя Гера и ткнул меня лицом в снег. Почему-то я на всю жизнь запомнил его сильную руку с вытатуированными на ней мечами, которые обвивала змея. Может быть, от этого у меня и появилось отрицательное отношение к «синим» — блатным.

Потом, чуть позже, дядю Геру убили. Убили его же друзья, которые вернулись из колонии. И поползли слухи, что дядя Гера то ли у кого-то украл деньги, то ли кому-то был должен, то ли воровской общак растратил. В общем, его зарезали. Труп его валялся у стоящих недалеко от нашего двора сараев, которые люди использовали для хранения овощей, часа два, пока не приехали милиция, «Скорая помощь» и не увезли его.

Потом группировка, созданная дядей Герой, сама по себе распалась. Многих пацанов посадили — кого за кражу, кого за грабеж, кого за изнасилование, а одного — за убийство с особой жестокостью. Он нанес больше двадцати ножевых ударов пьяному мужику, который сделал ему замечание возле Дома культуры.

Так проходило мое детство. Когда я вернулся после армии, Сашка и Севка жили в городе. Сашка служил вместе со мной и вернулся на полгода раньше. Севка вообще не попал в армию. К тому времени он работал экспедитором в одном из кооперативов.

Кооперативов в нашем городе было мало — несколько магазинчиков, киосков и частных мастерских. В одном из магазинчиков и работал Севка. Он часто по заданию хозяина ездил в Москву за товаром. Оформит, деньги заплатит, а потом товар идет либо на машинах, либо поездом. В основном это были продукты и какие-то промышленные товары.

Однажды Севка вернулся из очередной поездки с новым знакомым, столичным парнем, Вадиком Терехиным, у которого была кличка Тереха. Вадик Терехин был высокого роста, около двух метров, красивый, мощный. Мы смотрели на него и чувствовали разницу между нами. Мы-то с Сашкой были одеты в обычные спортивные костюмы под «Адидас», местного пошива. А на Вадике все было фирменное — черные брюки, хорошо отглаженные, дорогие черные ботинки, зимняя меховая куртка. А еще иногда он надевал очки в золотой оправе.

Я спросил Севку:

— Слушай, а что это за парень с тобой приехал? Он что, коммерсант, что ли?

— Да нет, он бандит, ореховский. От Сильвестра, из его бригады.

— Как это «бандит»? — переспросил я.

— Да очень просто. «Крышу» делает моему коммерсанту, для которого я товар забираю. Вот мы с ним и познакомились. Классный парень!

Весь вечер мы провели вместе — ходили в привокзальный ресторан, где Вадик рассказывал про столичную жизнь. Впервые мы узнали, что в столице люди живут по-другому. Там и магазины, и снабжение великолепное, и первое казино, куда Вадик ходил, когда-то выигрывал, когда-то проигрывал. И квартира у него однокомнатная. Правда, пока снимает, но фирма оплачивает. Под фирмой понималась группировка, в которой находился Вадик. Машина у него, «шестерка», купленная по доверенности. Кроме того, Вадик несколько раз ездил за границу, на Кипр, отдыхать.

Сидели мы с Сашкой и Севкой, слюни пускали, слушая Вадика.

— А кто вам так жить запрещает? — неожиданно спросил Вадик, как бы уловив наше настроение.

— Да кому мы в Москве-то нужны! — махнули мы рукой.

— Зачем сразу в Москву? Сначала здесь надо себя проявить, авторитет завоевать. А затем, если все будет нормально, потихонечку в Москву можете перебраться. Там в принципе коммерсантов всем хватит. Главное — дорогу серьезным людям не переходить. А так — можете жить спокойно. Я знаю, что там из вашего города коммерсантов много работает. Вот и можете потом «крышу» им делать. Они ж с вашей земли приехали, значит, вам и должны платить.

— Чего это они нам платить будут? — спросил Сашка. — Кто мы? Всего лишь три приятеля, не более того.

— Да, конечно, троим вам никто платить не будет. К тому же за вами нет никакой силы. А вот если бригаду свою составите, да еще поставите себя сильно и строго, будете уважаемыми людьми, тогда с вами все считаться будут, — сказал Вадик.

Не знаю, как мои друзья, но я долго думал над словами Вадика. Три или четыре дня думал, не спал ночью. Действительно, почему мы не можем так жить? Где справедливость? Учились, работаем, а получаем копейки. Что мы видим в своем городе — дешевые спортивные костюмы? Жизнь, получается, у нас какая-то фальшивая. А вот Вадик... Он что, лучше нас? Живет в Москве, да еще такой красивой жизнью... Обидно мне стало.

Не помню уж, как возник разговор между нами. Уже после отъезда Вадика мы втроем сидели на квартире Севки — он первым из нас стал снимать квартиру и жить отдельно от родителей — и разговаривали.

— А что, пацаны, — сказал я, — почему бы нам действительно бригаду свою не сколотить?

— А зачем? Кого трясти-то будем? — вступил в разговор Севка. — У нас тут коммерсантов — раз-два и обчелся, да и то у всех «крыши» из местных уголовников. Так что здесь нам ловить нечего. Да и что мы можем втроем? Приемчик применить против одного. А ежели двенадцать придут? Да еще со стволами?

— Зачем нам втроем-то? — перебил его Сашка. — Давай действительно бригаду создавать.

— А какую вы видите бригаду? — спросил я.

— Давай, Олежек, ты возьмешь своих самбистов, может, из школы кого половчее, покрепче, я посмотрю пацанов, — заметил Сашка. — Создадим бригаду — человек десять, — попробуем первые деньги сделать.

— Погоди, бригаду ведь содержать надо!

— Конечно. Сначала можно общим интересом ребят собрать, ну как бы в долю, общак создать, — вмешался Севка. — Мне Вадик о таком рассказывал. Идем на дело, берем ребят, получаем добычу и делим между собой — по справедливости. Минус, конечно, затраты.

— А что делать-то будем? — спросил Сашка. — Грабить я никого не стану, определенно!

— Да вовсе и не надо грабить. Зачем нам это? Зачем в уголовщину влезать? — улыбнулся Севка. — Еще в детстве мы не легли под Удава — помните? Так сейчас тем более никакого смысла нет. Только «крышу» надо делать.

— Это что, рэкет, получается?

— Зачем? Можно спокойно говорить с людьми, убеждать, что мы получаем свои честные деньги.

— Какие же они честные? — не понимал Сашка.

— Слушай, — перешел в наступление Севка, — а ты что, считаешь, если мы будем рисковать под ножи или под пули лезть, так это не стоит денег? Или будем вести крутые разговоры с такими же, как мы, бригадами?

— Что-то я тут бригад не видал, кроме шпаны и уголовников, — бросил я.

— Это сейчас нет, а потом — будут, рано или поздно, — парировал Севка.

— А что? — подумав, согласился Сашка. — Севка прав. Время нельзя терять. Надо создавать бригаду, пока возможность есть. Потом будет поздно.

— Не знаю... — начал было я, но Сашка перебил:

— В конце концов, давай попробуем. Не получится — разбежимся. Правильно? Что мы, сразу будем какие-то суровые законы нарушать? Все будет в порядке. Может, никаких претензий нам Уголовный кодекс предъявлять и не будет. Можно же спокойно, мирно убеждать людей, чтобы платили нам деньги.

Я согласился:

— Ладно, попробуем. А с чего начнем?

— Начать надо с кадров, — сказал Севка. — Давай распределим, кто каких ребят будет набирать. Я из своего кооператива возьму три-четыре человека. Есть хорошие ребята, грузчиками работают. Серьезные.

Сашка тоже стал предлагать своих знакомых пацанов. Я, естественно, предложил самбистов из своей секции, крепких ребят.

— Да, и давайте договоримся так. Вот мы, трое, — самые главные. И пусть у нас, — продолжил Севка, — будут равные сила и власть. Каждый из нас никому не подчиняется. Только мы все решаем, сообща. Остальные — под нами, и мы несем за них ответственность. Это первое. Второе — у нас будет жесткая дисциплина, никакого криминала в плане поножовщины, выстрелов и так далее, и никаких пьянок и наркотиков! У нас должна быть новая организация!

— Какая еще организация? — опешил Сашка.

— Вот именно — организация. Не хочу, чтоб мы назывались бандой или мафией. У нас должна быть организация. Я уверен, я чувствую, что у нас все получится! — убежденно подвел итог Севка.

Целый вечер мы создавали различные схемы и планы, решали, кого привлечь, кто с кем будет разговаривать. Просидев допоздна, дали друг другу задание по формированию первой бригады.

В течение следующих двух недель мы собирали костяк нашей бригады. Ребята работали активно. Через две недели у нас уже была основа группировки. Всего в нее входило восемь человек — три самбиста из моей секции, четыре Севкиных грузчика и один крепкий пацан, которого привел Сашка. Правда, у него была судимость. Но Сашка уверял, что она была по глупости. Теперь оставалось найти первую коммерческую структуру, которую мы будем опекать, получая соответствующие проценты.

Мы стали выбирать первую точку для своего «наезда». Смешно вспоминать, каким нелепым был этот «наезд»! Мы оказались в глупой ситуации. Но тогда мы смотрели на внешние данные. А они у нас были следующие. Из всех жителей нашего маленького городка, может быть, больше всех выделялась одна женщина, Вера Васильевна, которая всю жизнь проработала в коммунальном хозяйстве и одной из первых создала что-то вроде частной парикмахерской — салон красоты. Именно Севка порекомендовал предложить ей нашу «крышу», аргументируя это тем, что у нее трехкомнатная кооперативная квартира, у мужа — белая «Волга», а сама она ездит на «шестерке».

— Ну и что из этого? — спросил Сашка. — Это же не показатель. Может, не такие уж и большие доходы в ее парикмахерской.

— Да что ты! — уверял Севка. — Доходы высокие, крутые! Я считаю, нам только ее надо брать. И «крыши» у нее точно нет.

Мы решились. Прекрасно помню этот вечер... Мы подошли пешком с ребятами к парикмахерской. Никакой машины у нас тогда и близко не было. Пятерых ребят из команды боевиков мы оставили на улице, а сами втроем вошли в парикмахерскую.

В зале народу практически никого не было — поздний вечер, и примерно через час парикмахерская должна была закрываться. В салоне сидела сама хозяйка, Вера Васильевна, и три женщины среднего возраста — мастера. Какая-то женщина сидела в кресле.

Вера Васильевна оглянулась, увидела нас и заулыбалась:

— О, Севик с друзьями пришел! Вас что, постричь?

Севик замотал головой и неуверенно стал говорить:

— Тетя Вера, разговор есть.

— Да говори, ты мне не мешаешь, — ответила Вера Васильевна.

Мы стоим в дурацком положении, в глупейшем, и думаем: во, «крыша» крутая приехала, а поговорить-то толком и не умеем!

Севик мялся, мялся и сказал:

— Нет, Вера Васильевна, у нас разговор того... конфиденциальный. Переговорить надо.

— Хорошо, пойдем!

Зашли они в комнату. Мы — за Севкой. Вера Васильевна сразу кошелек достает и говорит:

— Сева, тебе чего, денег, что ли, одолжить надо? Говори сколько, одолжу.

— Нет, Вера Васильевна, — ответил Севка, — мне деньги не нужны. Вернее, нужны, но не в долг.

Та удивленно посмотрела на него:

— А как иначе-то, Севик? Я не понимаю...

— Тетя Вера, в общем, это... Мы предлагаем вам «крышу».

— Крышу? Да вроде у меня крыша-то нормальная, — сказала Вера Васильевна, поняв, что мы предлагаем ей перекрыть крышу на здании парикмахерской.

— Да нет, опять я не так сказал, — поправился Севка. — «Крыша» — в том смысле, что мы предлагаем вам охранные услуги.

— Охранные услуги? — недоуменно заморгала Вера Васильевна. — А от кого меня охранять-то? Вот были тут недавно цыгане, обманули меня... Ну, давай, Севик, мне нужны охранные услуги. Но это, когда беда придет или еще что-то...

Тут в разговор вмешался Сашка, поняв, что Севка не может ничего толком объяснить.

— Вера Васильевна, услуги наши следующие. Мы вам предлагаем охрану, и у вас никакой головной боли с рэкетом не будет. Но для этого вы нам должны платить ежемесячно двадцать процентов от прибыли, или еженедельно, как вам удобнее будет.

Вера Васильевна покачала головой:

— Я не понимаю, о чем вы говорите, ребята. Еще раз повторите!

Тогда Сашка сказал прямо:

— Мы делаем вам предложение, от которого вы не можете отказаться.

Я заулыбался. Это Сашка из фильма «Крестный отец» сдернул, там какой-то мафиози делал киношнику предложение, от которого тот не мог отказаться.

В общем, минут десять мы объясняли ей ситуацию, что и как. Так она и не поняла, за что должна платить двадцать процентов и кому. А может, делала вид, что не понимает. Все одно твердила: что с мужем посоветуется, как Леня решит... Мы ей одно, что, в конце концов, машину можно попортить, сжечь, а она — машина застрахована...Так что наш первый «наезд» закончился неудачей.

Вышли мы на улицу, стоим и не знаем, что дальше делать. Молодые наши боевики смотрят на нас с удивлением — что и как. Я смеюсь и обращаюсь к Сашке:

— Ну что, дон Корлеоне, сделал свое предложение, от которого невозможно отказаться?

— Да ладно, не беда, — сказал Севка, — пойдем на автосервис «наезжать»!

— Нет, ребята, — сказал я, — так дело не пойдет. Если мы и дальше так будем действовать, мы просто клоунами будем, а не серьезной организацией. Давайте-ка соберемся вечерком у Севки и побазарим.

Вечером мы пришли к Севке. Он был полностью готов и сказал:

— Все, братва! Знаете, в Москве есть такой термин — друга зовем. Это когда ребят серьезных зовут. Так вот, будем действовать как на Западе. — И он вытащил видеокассету. — Боевичок один американский, про их рэкет. Давай смотреть!

Включили мы видео и стали смотреть боевик. Да, жесткий был наезд у американских рэкетиров, они ночные клубы, казино громили, проституток «зажимали», наркодельцов и так далее. Действовали жестко — сразу в дело пускались кулаки.

— Ну что, давайте теперь попробуем в жестком варианте! — сказал Севка.

— И на кого мы будем наезжать? — поинтересовался Сашка. — На колхозный рынок? На каждую продавщицу помидоров — тетя Дуся, тетя Муся...

— Колхозный рынок нам не по зубам, — ответил Севка. — Там жулики стоят, карманники, в общем, воры в законе. Наш криминалитет местный. А вот авторемонтную мастерскую я приметил.

— Что за мастерская?

— Да там, в гаражах на окраине города, знаешь? Недалеко от трассы. Там четыре гаража. Кооператоры объединились, рабочих нагнали. Тачки ремонтируют, деньги нормальные зарабатывают. Но к ним надо серьезно приезжать, обязательно на машине. И с ребятами зайти, грозно чтобы было.

— А машину где возьмем?

— Есть у моего кооператора, у хозяина моего. Попрошу я «жигуль» на пару часов, якобы с девушкой покататься. Думаю, он не откажет.

На следующий вечер мы четко распределили свои роли. Севка приехал на «Жигулях». Сели мы туда впятером — нас трое да еще двое пацанов покрепче, один — грузчик, а второй из моей секции. Остальным места не хватило. Мы поехали в мастерские.

Вышли возле гаражей, представляя собой уже грозную силу. Хорошие спортивные костюмы, куртки, в руках у кого биты, у кого железная палка. Севка вооружился цепью.

Подходим вплотную. Автослесари работали, но тут же все бросили. Глаза испуганные, смотрят на нас настороженно. Севка начал первый:

— Ну что, кто у вас старший?

Все посмотрели на мужчину лет сорока, лысоватого, с усиками. Он медленно встал, подошел к нам и сказал:

— Ну, я старший.

— Как зовут-то? — неожиданно обратился к нему Сашка.

— Меня? Федор... Федор Васильевич.

Не успел тот договорить, как Сашка быстрым движением нанес ему удар под дых, так что Федор Васильевич схватился обеими руками за живот и стал опускаться вниз.

— Вот и поздоровались мы с тобой, Федор Васильевич! А мы знаешь кто?

— Нет, не знаю, — с трудом ответил Федор Васильевич.

— А мы — твоя новая «крыша». Ты понял?

— Понял, понял, — закивал головой Федор Васильевич.

— Теперь еженедельно, Федор Васильевич, со своих слесарей будешь двадцать процентов нам отдавать. Понял? — продолжал Сашка.

Тот только кивал головой.

Севка взял цепь и изо всей силы ударил по какому-то агрегату, стоявшему на разборке. Тот закачался и упал на землю. Все посмотрели на Севку. Тот сказал:

— А если что — вашу мастерскую сожжем. Так что лучше по-хорошему платите нам двадцать процентов еженедельно. Значит, так. В пятницу, с четырех до шести, чтобы бабки были наготове. Будет приезжать один из наших пацанов. И не дай бог, Федор Васильевич, — помахал он цепью, — будет обман или слиняешь — мы тебя, падла, под землей найдем!

Тот закивал:

— Нет, нет, ребята, все будет нормально! Как скажете, так и будет! Только вы ничего тут не трогайте, не громите! Я деньги отдам, обязательно!

— Ну ладно, так и договоримся! — уже дружески похлопал Севка по плечу Федора Васильевича. — А если кто обижать будет — ссылайтесь на нас.

— А как мне вас назвать-то?

— Спортсмены, мол, приходили, скажи, — неожиданно предложил Сашка. — Так и скажешь! Спортсмены, самбисты.

Мы сели в машину, довольные. Первые деньги заработали!

Едем домой.

— Видите, как! — говорил довольный Севка. — Только стиль поменяли — и уже первый успех!

Мы решили первый наш успех отпраздновать в ресторанчике. Поехали в привокзальный ресторан, заказали ужин, взяли ребят, накормили. Сидим, смеемся, отдыхаем. Из спиртного взяли только бутылку сухого вина — символически выпили. Все довольны, рассказывают смешные случаи... Только Сашка сидит и молчит.

— Ты чего загрустил, Сашок? — обратился я к нему. — Что не радуешься?

— А чему радоваться? — ответил он. — Мелкотой занимаемся.

— Мелкотой? — Мы с Севкой удивленно посмотрели на него.

— Да. Я предлагаю вам выбрать другой объект. Тут недалеко от города кафешку кооперативную грузины построили, типа шашлычной, с кавказским двориком. Вот там точно серьезные денежки есть.

— Но там и «крыша» какая-то, наверное, уже есть?

— Ну и что? Ты что, не знаешь, что в новой нашей жизни нормально менять одну «крышу» на другую? Кто сильнее, тот и побеждает. Все равно рано или поздно придется с кем-то столкнуться! — стал убеждать нас он.

— Но мы даже не знаем, что там за «крыша»...

— А что нам надо знать? Так же жестко надо «наехать», как и на этого авторемонтника — и все, бабки поплывут к нам сразу. Смотрите, какие у нас хлопцы крепкие! — показал он на ребят. Те сразу согласно закивали головами. — Ну так что, пойдем на «Кавказский дворик»?

— Пойдем! — дружно загалдели все.

Так и решили. Только пока мы еще не знали, какой серьезный поворот в нашей жизни произойдет после «наезда» на «Кавказский дворик»...

«Наезд» на «Кавказский дворик» решили провести по всем правилам, произведя сначала разведку. Мы втроем поехали туда ужинать. Приехали на машине, разделись, сели, заказали шашлыки, сациви, салаты разные, соленья. Едим и смотрим по сторонам.

Хозяин ресторана, Зураб, грузин лет пятидесяти, седой, полный, холеный, время от времени принимал гостей. В основном это были его земляки, грузины. Приезжали и азербайджанцы, торгующие на рынке, — кто с женами, кто с любовницами. В общем, тусовка собиралась. Со всеми Зураб целовался, усаживал, сам приносил первые блюда, рассчитываться тоже приходил сам. В общем, видим — тут и в самом деле деньги большие, рекой текут. Каждый посетитель, кто с женщиной пришел, старается побольше заказать, показывает, что очень богат.

Смотрим мы, все фиксируем... Перекусили, вышли на улицу.

— Ну что делать будем? — спросил Севка, глянув на Сашку.

— «Наезжать» надо, — ответил тот. — Предлог нужен...

— Давай сделаем вот как, — предложил Севка. — Пусть ты, — он показал на Сашку, — заболеешь. Якобы отравился, в больницу лег. А мы к нему завтра с претензией с Олежкой приедем и расколем по жесткому варианту.

— Можно. В принципе это недоказуемо, — сказал я. — И предлог хороший.

Мы так и сделали. На следующий день мы, взяв двоих пацанов и оставив их на улице у входа, вошли в ресторан. Сразу к нам подбегает метрдотель:

— Проходите, раздевайтесь!

Мы сразу к делу:

— Нам бы хозяина, Зураба!

— Зураба Георгиевича? Сейчас позову, минуточку!

Появился Зураб, улыбается:

— О, дорогие гости! Проходите, раздевайтесь! — стандартно встретил он нас.

— И вовсе мы не дорогие, — остановили мы его. — Зураб, поговорить надо!

Он сразу понял — что-то не то.

— Зачем здесь говорить? Зайдем ко мне в кабинет, там спокойно, говорить будем, пить будем — коньяк, кофе...

Прошли мы в кабинет, не зная, что там нас ждет ловушка. Входим — а там парень молодой сидит, русский. Телевизор смотрит. Сразу бросил вопросительный взгляд на Зураба. Тот подмигнул ему. Парень тут же встал и вышел из кабинета. Севка сразу:

— Что за человек?

— Да это племянник мой! Зачем ему слушать наши разговоры? Слушай, какие проблемы, рассказывайте!

— Зураб, проблемы возникли у тебя. Мы вчера у тебя ужинали...

— Да, помню вас, ужинали.

— Так вот, трое нас было, а сейчас двое к тебе пришли, — сказал Севка. — Один из нас не смог прийти к тебе.

— А что случилось? Заболел?

— Да, заболел. И заболел от твоей пищи, от твоей кухни.

— Ты что, дорогой, зачем так говоришь?! Что вы ели?

— Слушай дальше, — продолжил Севка. — В больнице он лежит, умирает. Ему дорогостоящее лекарство требуется.

— Что вы ели? — повторял Зураб.

Тут я не выдержал и вступил в разговор:

— Какая разница, что мы ели? Мы весь вечер были у тебя, много чего ели. И что-то было такое, от чего нашему другу плохо.

— Тогда почему вам хорошо?

— А кто тебе сказал, что нам хорошо? — сказал я угрожающим тоном.

— Что вы хотите? Компенсацию хотите? Хорошо. Сколько нужно денег дать — говорите! — И Зураб, достав бумажник, стал готовить сотенные, чтобы откупиться от нас.

— Нам деньги не нужны, — сказал Севка, — нам процент нужен от твоего дела, потому что человек серьезно заболел и будет долго лечиться.

Зураб сразу смекнул, в чем дело.

— Короче, вы хотите меня рэкетировать? — спросил он.

— Понимай как хочешь. Это твои слова, ты их первый сказал, — проговорил Севка.

— А вы знаете, что я работаю с одним человеком, серьезным, уважаемым всеми?

— Что за человек? Назови его! — потребовал я.

— Я работаю с Кешей. Кеша Лесоповал. Слышали про такого?

Конечно, мы слышали о Кеше. Он был вором в законе и самым авторитетным уголовником в нашем городе — то ли три, то ли четыре судимости. Но наиболее силен он был в авторитете: умел очень грамотно, по всем правилам уголовного мира разводить людей, убеждать их, что они не правы.

Конечно, от имени Кеши Лесоповала меня покоробило, стало даже страшно. А Севка, смотрю, — ничего, даже не дрогнул!

— А может, ты нам лапшу на уши вешаешь? Может, нет никакого Кеши Лесоповала? Может, ты нас обманываешь, за нос водишь?

— Зачем так говоришь, дорогой? — сказал Зураб.

Тут в разговор вмешался я.

— Послушай, если есть Кеша Лесоповал, давай звони ему по телефону! Звони, вызывай его!

— Понимаешь, я не могу ему звонить. У нас нет такой договоренности, — сказал Зураб.

— Так как же тебя Кеша защищать будет? Вот к тебе пришла братва, а защитить он тебя не может! — стал напирать я. — Все с тобой ясно, Зураб. Давай твои бухгалтерские книги, ревизию будем делать!

— Какую ревизию?!

— Теперь налоговая инспекция у тебя на хвосте.

— Какая налоговая инспекция?

— Налоговая инспекция — это мы. Налоги с тебя брать будем. Двадцать процентов еженедельно, — сказал Севка, назвав стандартную цифру.

Подошли мы к столику. Зураб вытащил амбарные книги, стал показывать выручку — один квартал, другой... По книгам получалось, что он чуть ли не в убытке.

— Слушай, Зураб, что ты нам лапшу на уши вешаешь? Мы вчера были в ресторане и видели, как тебе все башляют! Там триста, там пятьсот, там четыреста, а ты говоришь, что все должен, в убыток себе работаешь!

Зураб пытался оправдываться:

— Пожарники есть, санэпидемстанция, торгинспекция есть, все с Зураба хотят денег, все уходит!

Неожиданно открылась дверь, вошли шестеро человек. Все какие-то мрачные, в черных пальто, надвинутых на глаза черных кепках. Среди них один небольшого роста. Наверное, это и был Кеша Лесоповал. Он сразу спросил:

— Кто из вас старший, братва?

Мы как-то растерялись — вроде бы старшего мы и не назначали... Но Севка распрямился и выступил вперед.

— Ты, что ли, братан? Как зовут?

— Севка. — И Севка протянул Кеше руку.

Тот в ответ протянул Севке руку, только почему-то левую... А правой изо всей силы как саданет Севке в челюсть!

Севка сразу зашатался. Я было занес руку, но в меня вцепились двое, и не успел я обернуться, как почувствовал, что тонкое острие «пики» — шила, длинного, острого, с пластмассовой, очень красивой ручкой, видно, сделанного в колонии, — прижалось к моему горлу.

— Ну что, цыпленочек, жареным запахло? — продолжал Кеша. — Вы что, братва, понятий не знаете? — Он поочередно переводил свой холодный взгляд то на Севку, то на меня. — Или что, крутых из себя строите? Да знаете, кто вы? Вы перхоть! Поняли? — И с размаху залепил мне пощечину. Я хотел вырваться, но меня держали сильные руки. «Пика» все так же касалась моей шеи.

— Ну что мне с вами сделать за неправильную постановку? Отвечать вам надо. Что, уши вам отрезать? — Он ловким движением вытащил из-за пояса узкую финку и поднес к правому уху Севки, чуть нажав так, что тут же показалась кровь. — Или заживо закопать? Давай, братва, вяжи им руки, в лес повезем! — сказал Кеша.

Мы не успели и глазом моргнуть, как нам связали руки, накинули на нас куртки и вывели на улицу. Там стояло еще человек восемь таких же амбалов. Наши ребята, связанные, уже сидели в машине.

Нас посадили в несколько машин, и мы поехали в сторону леса, который был неподалеку — ресторанчик стоял за городом.

Минут через десять выехали на лесную поляну. На небе — полная луна, освещающая все вокруг. Кругом снег, никого нет. Вытащили нас Кешины люди и привязали к дереву. Смотрим — наши боевики стоят отдельно, непривязанные.

— Ну что, — обратился к ним Кеша Лесоповал, — кто у меня в команде работать хочет?

Грузчик первым выходит вперед:

— Я хочу работать.

— Докажи, что хочешь!

— Пожалуйста!

— Тогда иди и бей своих старших!

Грузчик подошел к нам и стал нас бить изо всех сил по животам.

— Ну что, братва, команда-то ваша слабая! Видал, как сразу люди на другую сторону перебегают! — сказал Кеша. — Ладно, хорош, — сказал он грузчику, — иди отсюда, трусливая собака! Не нужен ты моей бригаде! Раз ты свою легко предал, и мою так же предашь, падла! — И дал ему со всей силы ногой в живот. — А теперь я буду с вами разбираться, — обернулся он к нам. — Я про вас давно слышал. Про автомастерскую, про парикмахерскую... Спортсменами называете себя? А законов наших и понятий, конечно, не знаете? А вы знаете, что за такие дела на зоне делают? Ну ладно, на первый раз прощаю. Хотя, конечно, вы ничего такого и не сделали, за что вас надо серьезно наказать. Поэтому накажу вас слабо — урок вам преподам. А ну, братва, разомните ручки, научите этих молокососов нашим законам и понятиям!

Набросились на нас все подручные Лесоповала и стали бить. Били долго и жестоко. Потом развязали нас. Лежим мы лицом в снегу, он становится красным... Подошел к нам Лесоповал, повернул мыском своего ботинка мое лицо к себе:

— Смотри, падла! — Он наступил ботинком на мое горло. — Еще раз такое сделаешь — собственными зубами загрызу! — Он надавил ботинком на мою шею так, что у меня чуть кости не захрустели. — А за неправильную постанову отвечать вам придется. Каждый по косарю на следующей неделе пришлет. Понял меня, падла? — вновь обратился ко мне Кеша и, плюнув в лицо, отошел. Все сели в машины и уехали.

Я слышал, как стонал Севка. Вот ситуация — воры с нами рассчитались, да еще и на счетчик поставили! По тысяче должны в ресторан этому Зурабу принести, да еще и извиниться! Вот попали в ситуацию! Вот вам рэкет!

После такого жестокого избиения мы с Севкой почти две недели отлеживались на его квартире. Нас навещали многие ребята из нашей бригады. Сашка не отходил от нас ни на шаг. Он приносил еду, фрукты, соки. Но в ближайшее время начались трудности.

Все наши немногочисленные точки — автосервис и парикмахерская — перешли в руки людей Лесоповала. Когда наши ребята приехали получать первую дань, их просто-напросто выставили люди Кеши, сказав, чтоб они больше никогда в жизни тут не появлялись. При этом одного из наших даже поколотили.

Несколько вечеров мы сидели и думали, что делать. Определеннее всех был настроен Сашка:

— Надо убирать Лесоповала. Теперь на карту поставлены наши жизни и престиж. Не мы его, а он нас практически полностью одолел. Теперь мы не сможем не только работать в этом городе, но и жить нормально. Нужно убирать его.

Именно тогда мы и стали планировать свое первое убийство.

Убирать Лесоповала решили все вместе. Разработали нехитрый план. Выслеживать его по квартирам, которые он часто менял, так как какое-то время жил у одной любовницы, какое-то — у другой, потом у родственников, — было невозможно. Единственное место, где он тусовался, — все тот же ресторан Зураба. Лесоповал со своей бригадой почти каждый вечер приезжали туда ужинать и обсуждать свои воровские дела. Иногда Лесоповал встречался там и с заезжими ворами из других городов. Он любил принимать их там. Время было выбрано вечернее, когда он будет выходить из ресторана. А ресторан закрывался обычно в одиннадцать или в двенадцать, а иногда и в час ночи — в зависимости от клиентов.

Сашка разработал план. Суть его заключалась в следующем. Он, переодевшись пьяным бродягой, должен находиться во дворике ресторана и, как только появится Лесоповал, должен его убить двумя выстрелами из двустволки, которую он достал заранее и отпилил у нее стволы. Получился обрез. Патроны надо было зарядить картечью. Сашка это тоже уже приготовил. Мы же с Севкой должны сидеть в машине и подстраховывать его. Сашка достал нам оружие. Нашим первым оружием был старинного образца револьвер, выпуска 1913 года. Несмотря на древность, пистоль был в хорошем состоянии — небольшой, серебряного цвета, с черной рукояткой.

В план убийства Кеши Лесоповала мы не посвящали никого из бригады, так как в ней произошел раскол. После предательства одного из грузчиков двое его дружков сразу же свалили. Остались только мои самбисты. Набирать новых не было смысла, так как мы сидели в подполье и носа не высовывали.

Наступил день расплаты с Лесоповалом. Севка, как всегда, взял у своего коммерсанта машину, и мы втроем подъехали к ресторану «Кавказский дворик». Сашка держал небольшую сумочку. Он вышел из машины и отошел к пристройкам. Минут через десять оттуда появился типичный работяга-пьянчужка, в телогрейке, ватных штанах, каких-то нелепых валенках, шапке-ушанке. На голове — женский парик белого цвета, но под шапкой его было почти не видать. Под телогрейкой — обрез. Достав из кармана половину бутылки портвейна — а Сашка никогда не употреблял спиртного, — он занял место неподалеку от входа в ресторан. Таким образом, каждый проходящий был хорошо ему виден. Мы же с Севкой чуть в сторонке сидели в машине с включенным двигателем и делали вид, будто спим.

Часов в семь появился Лесоповал со своей бригадой. Они приехали на двух машинах. Вышли человек восемь. Проходя мимо Сашки, Лесоповал даже не обратил на него никакого внимания. Сашка ничего не сделал, потому что стрелять в присутствии восьми амбалов было бессмысленно. Тут же Сашка стал бы смертником. Оставалось ждать...

В течение трех часов Лесоповал гулял в ресторане Зураба. За это время какие-то люди приезжали с ним на разговор, кто-то уезжал. Постепенно мы высчитали, что из его окружения четверо на машине уехали по каким-то делам. Осталось только четверо.

Наконец примерно в половине двенадцатого посетители стали покидать ресторан. Вскоре на деревянное крыльцо ресторана вышел Зураб, а вместе с ним — Кеша Лесоповал. Еще двое стояли недалеко от них. Зураб и Кеша попрощались, расцеловались, и Кеша стал медленно спускаться со ступенек. И тут он заметил Сашку. Мы с Севкой напряглись. Севка достал револьвер и взвел курок.

Мне показалось, что Лесоповал узнал Сашку, по крайней мере, понял, что тот из нашей компании. Кеша подошел практически вплотную к нему. Севка немного приоткрыл окошко машины, чтобы слышать, что Кеша говорит. Но на самом деле Лесоповал не узнал Сашку. Он ведь никогда раньше его не видел. Он просто решил подшутить над пьянчужкой, который не смог дойти до своего дома, и, усевшись рядом с ним на корточки, сказал:

— Ну что, бродяга, перебрал маленько? Что пьешь-то? — Он взял в руки бутылку, посмотрел на этикетку: — О, какую бодягу пьешь!

Двое телохранителей Лесоповала стояли невдалеке и ухмылялись, наблюдая за этой сценой.

Сашка не реагировал.

— Гля, да он и в штаны надул! — громко сказал Лесоповал, обращаясь к своим охранникам.

Мы недоуменно посмотрели друг на друга. Непонятно! Неожиданно Сашкина голова приподнялась, и он быстрым движением выхватил из-под расстегнутой телогрейки обрез. Почти одновременно прозвучали два мощных выстрела, направленные в грудь Лесоповала. Тот не успел вскрикнуть и упал на землю перед Сашкой, откинувшись назад. Охранники заметались. Один полез за ножом. Тут Севка выскочил из машины и стал стрелять из револьвера по охранникам. Но ни одна из пуль в них не попала. Охранники разбежались в разные стороны.

Сашка встал, отряхнулся, тронул ногой тело, проверив, жив Лесоповал или нет. Убедившись, что мертв, подошел к машине:

— Ну что, поехали!

Я повернул ключ зажигания. Но, вероятно, оттого, что двигатель в машине давно был выключен и она стояла на холоде, машина не заводилась. Я начал нервничать, нажимая то на сцепление, то на газ, без конца вертя руль. Только Сашка был спокоен.

— Спокойно, Олежка, не торопись, аккумулятор посадишь! За нами никто не гонится!

Я опустил руки. Севка стал нервничать:

— Олежек, ты что? Надо же ехать! Что ты стоишь?

— Спокойно! — сказал я. — Считайте до десяти.

Севка начал считать. Я повернул ключ еще раз. Машина завелась. Мы медленно выехали со двора. Слышали, как сзади раздались крики, из ресторана выскочили Зураб, какие-то грузины, закричали: «Убили! Убили!» Кто-то пытался гнаться за нами на машине, но мы уже были далеко...

Убийство Кеши Лесоповала стало сенсационным событием для нашего небольшого городка. Практически все местные газеты вышли с вынесенными на первые полосы подробностями его убийства. Каждая газета выдвигала свою версию. Одни писали, что Лесоповал пострадал за свои воровские дела, не поделил с кем-то общак, другие — что пал жертвой мести какого-то обманутого мужа, с женой которого Лесоповал последнее время сожительствовал, третьи — что между Севянскими ворами и грузинскими коммерсантами возник конфликт на денежной основе... Версий было много. Что касается нас, то ни одна газета о нас и словом не обмолвилась. Но по городу ходили слухи. Практически все понимали, что это дело рук нашей бригады.

Оставаться в городе было опасно, и мы уехали в одну из близлежащих деревень, где жила Севкина тетка. Там Севка, Сашка и я решили пересидеть пару недель.

Живя в деревне у родственников Севки, мы узнали подробности похорон Лесоповала. Оказывается, на следующий день в наш город съехалось много воров в законе, криминальные авторитеты. Приехал даже авторитетнейший вор-законник союзного значения, который находился на поселении, только что отмотав очередной срок в одной из колоний. Он, оказывается, был главным смотрящим от воров по нашему городу и по нашему краю. В доме, где жил Кеша Лесоповал, вернее, во дворе, который примыкал к его дому, поставили шатер, накрыли стол, на стол поставили гроб с телом Кеши. Таким образом, все, кто знал Кешу, или просто любопытные, приходили в шатер и прощались с Кешей. Милиция стояла как бы в стороне.

Похороны проходили на местном кладбище. Причем для этого был создан специальный автомобильный кортеж. Лесоповала везли на первой, открытой машине типа катафалка. За ним ехали несколько машин с включенными фарами. Время от времени раздавались сигналы. Все движение было перекрыто. Гаишники следили за этим. Сыщики из криминального отдела делали свое дело — фотографировали участников процессии. Потом, как нам говорили, были поминки в одном из ресторанов. Тогда воры, приехавшие на похороны, поклялись, что в ближайшее время они найдут нас и заживо закопают. То есть нам был вынесен смертный приговор. Ни у кого из них не было сомнения, что это дело наших рук.

Место убитого Кеши Лесоповала занял его правая рука, авторитетнейший боевик, которого Лесоповал готовил себе в первые заместители, — некий Дима Семенов по кличке Кинг-Конг, прозванный так за свои громадные размеры и мощные волосатые кулаки. Кинг-Конг сразу поклялся, что век воли не видать, но нас он самолично порешит.

Теперь у нас определилась новая жертва — надо было кончать Кинг-Конга.

— Слушай, — недоумевал я, — ну, кончим мы его, другого пришлют... Что, теперь мы всю жизнь с «синими» воевать будем?

— Олежек, — говорил Сашка, — у нас нет другого выхода. Мы с ними автоматически вошли в войну. Мы должны с ними расквитаться. Если мы этого не сделаем, они нас порешат. Или, как собаки, уедем из этого города? Я лично не намерен! А ты, Севка?

Севка пожал плечами.

— Я — как все, — сказал он.

Сашка засмеялся:

— Вот те на! Как все! Значит, один говорит одно, другой — другое, а он — как все!

Выхода не было. Нужно было принимать Сашкину позицию. Надо было убирать Кинг-Конга. Мы стали разрабатывать план следующего убийства.

План этот был достаточно прост. Дело в том, что к этому времени Кинг-Конг старался набирать себе авторитет и часто появлялся во всех публичных местах — в ресторанах, на дискотеках. Везде говорил, что в ближайшее время он нас заживо похоронит.

Кинг-Конг ездил на подержанной иномарке — «Форде» выпуска 1985 года, бежевого цвета. Его машину видно было издалека.

Кинг-Конг сразу завел себе телохранителя, водителя и ездил, как мафиози, сидя на заднем сиденье.

Одним из вечеров мы тайно вернулись из деревни, но пока решили не светиться. Нужно было разрабатывать новую акцию против Кинг-Конга. На сей раз исполнителем должен был стать я. Так решили ребята — раз у нас все равны, значит, каждое исполнение надо проводить по очереди. Ну что ж, я так я...

Сашка даже сказал:

— Слушай, Олежек, если тебе неудобно стрелять, да и, в общем, у нас возможности нет — не из чего, так как все у нас меченое — револьвер, обрез... Я предлагаю его просто взорвать.

— Каким образом? Откуда у нас гранаты, взрывчатка?

— Ничего этого не нужно. Вот, — сказал Сашка и достал из сумки ракетницу. — Это обыкновенная ракетница. Вот патроны к ней. Поедешь в лес, постреляешь, привыкнешь к ней, научишься бить точно.

— И что, я из этой ракетницы буду в Кинг-Конга стрелять? Зачем она мне?

— Почему же в Кинг-Конга? Выстрелишь ему в бензобак. Знаешь, где бензобак-то находится?

— Конечно, знаю. Что я, лох, что ли?

— Ну и хорошо. Машина тут же взорвется. Не станет ни Кинг-Конга, ни его правой, ни левой, ни остальных рук. Надо только время выбрать.

Пару раз я выезжал в лес и стрелял по деревьям. Я обратил внимание, что при выстреле рука дергается и потому сама ракета не совсем точно летит в цель. Поэтому, чтобы попасть точно, нужно подойти на близкое расстояние.

Нужно было определить место и время для ликвидации Кинг-Конга. Но так как мы не знали его распорядка, когда и где он бывает, нужно было ждать, как пояснил Севка, общегородских мероприятий, где соберется весь криминальный бомонд или просто жители нашего городка. Ближайшей такой тусовкой обещали стать гастроли одной московской рок-группы, о чем заранее объявляли местные газеты и радио. Эти гастроли должны были состояться в Доме культуры.

Примерно к шести-семи часам вечера у Дома культуры стали собираться люди. Кто прибывал на машине, кто попросту пешком. Было очевидно, что Кинг-Конг приедет на своей машине, чтоб в очередной раз покрасоваться. И действительно, около семи часов, незадолго до начала концерта, подкатил Кинг-Конг на своем «фордике».

Я посмотрел в бинокль, кто сидел в машине. Там были водитель, какой-то парень, наверное, телохранитель, а на заднем сиденье — сам Кинг-Конг.

Концерт начинался в семь. Окончание ожидалось без четверти десять, как узнали мы у одной из билетерш. Надо было ждать около трех часов. Но что делать, такова наша новая жизнь...

Мы сидели в машине и грелись. Вдруг, примерно через сорок минут, услыхали, как щелкнула и завыла сигнализация «Форда». Мы увидели, как со ступенек спускается Кинг-Конг в костюме с какой-то девицей и оба направляются к машине.

— Вот он, шанс! — заерзал Севка. — Олежек, давай! Вперед!

— Подожди, — сказал я. — Мы не знаем, что он будет делать дальше.

— Это неважно. Давай кончай его! Народу вокруг никого! У тебя появился шанс!

Меня буквально вытолкнули из машины. Я, держа в руке ракетницу, шел по направлению к машине Кинг-Конга. Когда до нее оставалось метров пятнадцать-двадцать, я внимательно всмотрелся в машину. Там, на заднем сиденье, Кинг-Конг занимался любовью с одной из проституток. Я посмотрел в сторону ребят, они махали мне рукой, показывая, чтобы я стрелял, другого такого шанса может не быть!

Я взвел курок и, двумя руками сжав ручку ракетницы, направил ствол на бензобак. Плавно, чтобы не дернулась рука, спустил курок...

Светящаяся пуля вылетела моментально и, как штопор, пройдя несколько метров, ударила точно в бензобак машины. Раздался мощный взрыв. Я стоял на месте как столб. Никаких криков не доносилось, машина горела. Я поглядел по сторонам. Вокруг никого не было.

Из нашей машины выскочил Севка, подбежал ко мне, схватил за руку и закричал:

— Бежим, бежим!

Мы бросились к машине. Двигатель уже работал. Мы тут же рванули с места.

Кинг-Конг с проституткой сгорели заживо.

На следующий день по городу пошли слухи. На сей раз намека на нас не было. Одни утверждали, что Кинг-Конга убрали конкуренты, кто-то выдвинул версию, что он виновен в смерти Кеши Лесоповала, так как метил на его место. Еще одна версия — Кинг-Конга убрали сами менты.

После этого наш авторитет в городе резко возрос. Мы получили обратно свои точки — автосервис, парикмахерскую, даже ресторан Зураба, который пришел сам и попросил «крышу». Но самое интересное ждало впереди. Люди Лесоповала и Кинг-Конга стали постепенно кучковаться вокруг нас. Так что через пару месяцев мы стали практически единственными хозяевами города. Наша бригада состояла уже почти из тридцати человек.

В 1992 году наша организация, как мы ее называли, владела почти всем городом. Все коммерческие и торговые точки были под нашим контролем. Все платили нам от десяти до двадцати, а некоторые даже и тридцать процентов выручки. У нас уже были свои смотрящие, свои кассиры, которые по определенным дням приезжали снимать кассу, забирая нашу долю. У нас были и свои проверяющие, которые время от времени приходили и высчитывали, какова норма прибыли, еженедельно или ежемесячно, у той или иной структуры.

На самом деле в нашем маленьком городке таких точек было немного. Поэтому мы поняли, что практически исчерпали себя, и тот лимит, который был отведен нам, мы почти полностью выбрали.

Севка давно уволился со своей работы. Кстати, его коммерсант подарил ему тот самый «жигуль», на котором мы ездили в начале своей работы. Но теперь Севка ездил на новенькой «девятке», Сашка также приобрел новую машину. Мы стали безбоязненно разъезжать по всему городу. Часто бывали в ресторанах, ходили в Дом культуры на дискотеки. К нам все относились кто с почтительностью, кто с боязнью.

У Севки появилась мысль.

— Пацаны, — обратился он как-то к нам, — а давайте вызовем из Москвы Вадика Терехина. Побазарим с ним, что и как, себя покажем...

Я подколол его:

— Севка, ты хочешь похвалиться перед ним нашими успехами?

— А почему бы и нет? — сказал он. — Приезжал тогда как фраер, смотрел на нас как на перхоть...

Мы рассмеялись.

— Что-то слово какое-то знакомое, — сказал я. — Кто это про перхоть говорил?

— Да тот, кого давно уже в живых нет... — ответил Севка.

Мы опять рассмеялись.

Списались с Вадиком, и через некоторое время он приехал в наш город. Мы устроили ему так называемую экскурсию по городу: показали наши точки, сводили в ресторан, угостили. Но и Вадик к тому времени вырос. Он был уже на уровне бригадира у знаменитого Сергея Тимофеева, больше известного в Москве как Сильвестр.

Вадик сидел в ресторане и поучал:

— Братва, поймите, мой патрон Сильвестр — хозяин города.

— Но он же не вор в законе, — уточнил Севка.

— Ну и что? Вы тоже не «синие», но в авторитете, серьезные ребята! — говорил Вадик. — Так вот, у Сергея Ивановича колоссальный авторитет. Его все воры уважают, он на все стрелки приезжает. — И вновь его повело на рассказ о красивой московской жизни.

Просидев в ресторане около двух часов и сняв для Вадика телку, мы отправили его в одну из гостиниц, где заранее сняли ему апартаменты. Тогда-то я и понял, что вызов Вадика из Москвы, который организовал Севка, преследовал совсем другую цель — не похвалиться, какие мы крутые стали и авторитетные, а перебраться в Москву. И после того, как Вадик покинул ресторан, Севка подвинулся к нам поближе:

— Ну что, братва, давайте думать, как нам в Москву перебираться.

— Да ты что? — оторопел Сашка. — Что нам там делать? Кто нас примет? Это ж нереально!

— Все реально, — сказал Севка, — если подойти к этому с умом. Что нам в этом городе прозябать? Нам тут уже ловить нечего. Нового ничего не увидим. Я считаю, что мы и Москву можем завоевать. А ты как думаешь, Олежек?

Я пожал плечами. Для меня Москва была гигантским городом, где, как мне казалось, нам просто нечего делать... Но Севка продолжал гнуть свое:

— Я думаю, что нам скорее всего надо... Как самостоятельная структура мы там не выживем, нас в первую же неделю забьют. Поэтому считаю, что нам надо обрасти определенными связями, влиться в серьезную, солидную структуру. Может, к ореховским, может, к измайловским, или к солнцевским... Кое-где у меня есть связи.

— А здесь что будем делать? — спросил я.

— А здесь своих людей оставим. Вон твои самбисты. Люди становятся грамотными. Пусть у нас тут будет смотрящий, который будет присылать нашу долю в Москву. Пусть они здесь работают, а мы будем Москву покорять!

— Хорошо, — сказал Сашка, — а как ты считаешь, Вадику стоит об этом говорить?

— Обязательно, братан! Поэтому я и вызвал Вадика сюда. Он должен быть нашим союзником и парламентером. Он и сведет нас с московской братвой, чтобы влиться в какую-либо команду.

На следующий вечер мы вновь пригласили Вадика в ресторан, но уже без девчонок, чтобы обсудить с ним наши дела. Когда рассказали ему о наших планах переезда в Москву, Вадик нисколько не удивился, как будто знал обо всем заранее.

— Ну что ж, в Москву так в Москву, — сказал он. — Что от меня требуется?

— Вадик, ты уже давно живешь в этом городе и имеешь связи. Мы бы хотели через тебя попасть к серьезным людям.

— На каких правах?

— На правах компаньонов.

— Братва, — улыбнулся Вадик, — на правах компаньонов вас никто не возьмет. Нужны либо большие лавэ, — он взглянул на нас, поняв, что мы не знаем этого термина. — Ну, денежки большие. Либо такая убойная сила... А сколько у вас человек? Двадцать пять — двадцать восемь человек? Этого мало. Это несерьезно.

— А что ты думаешь? Как нам быть?

— Я думаю, вы можете выполнять какие-то отдельные, конфиденциальные, так сказать, щекотливые поручения, — сказал Вадик. — Вот только на этих условиях вас и может взять к себе какая-либо структура. Тем более сейчас в Москве намечается новый криминальный передел.

Вскоре мы договорились, что в ближайшее время в Москву поедем только мы втроем — Севка, Сашка и я. Остальную команду оставим пока в нашем городе во главе со смотрящим. Мосты с московскими структурами наводить нам будет помогать Вадик.

Через несколько дней мы стали собираться. Нас ждала Москва.